Сторонясь догоревшего факела,  На ребро не позарится чёрт.  И тогда белокрылого ангела  Седина в бороде привлечёт.    Но в преддверии мудрого вечера  Я привычки свои не менял.  И останусь таким же доверчивым,  Даже если обманешь меня.            Купидон молча плачет от жалости,          Но прицельно прищурился глаз...          Сохранив все привычки до малости,          Я рога поменял много раз.    Пир кончается жизненный. Съем десерт  И пора собираться в бега...  Но что в двадцать, что в сорок, что в семьдесят,  Наступаю на те же рога.            Сплю подолгу, фортуной не признанный,          На заре ты меня не буди.          Всё одно - что в Париже, что в Сызрани...          Лишь в теории я эрудит.    Память выхватит нотку мажорную,  Скрасить чтоб исторический срач:  Я на Белом напился по-чёрному,  А на Чёрном был бел и горяч.            Тешит память лихими мгновеньями,          Как от страсти крутился ужом...          После белой минорное пение,          После красного бурный мажор.    Прежде прятали вилки и ножики,  А сейчас и топор на виду...  Но опять мы закрутимся ёжиком,  Если черти поджарят в аду.            А пока тишина, как на кладбище -          Я там часто бываю теперь,          Провожая ушедших товарищей,          И уже не считаю потерь.    Заплутали в ночи ли, в тумане ли -  Нам пора возвращаться домой...  На Земле мы вразнос хулиганили,  Но оставили след стиховой. <ноябрь 2014>