Уплывать, уходить на закате, Разжимая на сердце тиски, Сколько сил, мне отпущенных, хватит, Убегать от себя, от тоски.        Я ныряю в глубокое море,        Чтоб не слышать родной голосок.        А виною всему мораторий,        Запрещающий пулю в висок. Заливая бутылками горе, Я, таясь под забором, как вор, Написал "Я люблю..." на заборе И свалился в бурьян под забор.        Вижу синего неба просторы        И высокую крону сосны.        Но смотрю я опять под забором        О любимой жестокие сны. Мне не снятся Бали и Мальдивы, Вакханалии на берегу... Только Лаптевых моря заливы И таймырская тундра в снегу.        Я давно у любимой в опале,        Только видятся сны ещё те:        Как мы с нею ночами не спали        На скрипучей и узкой тахте. Повторится такое едва ли! Вспоминать же - на раны бальзам, Как не раз раскладушки ломали, Не включив в энный миг тормоза.        Ночь кромешную после финала        Напророчил когда-то поэт.        Не хочу повстречать рябь канала!        Мне вернуть бы те несколько лет. Страсть, как грозный тайфун, нарастала, Становясь с каждым днём горячей, Хоть твердили друзья: "Вы не пара..." Мне вернуть бы хоть пару ночей! <май 2015>