* * * Расставаясь, узелки вяжу без лени, На "авось" - а вдруг придёт их срок? Мне тогда б при смене поколений Узелок помочь, возможно, смог.        Меня узлы вязать учил        Седой корсар на старом барке.        Учитель был неотличим        От злого капитана Шарки. Эх, крутануться б на Карибы, Где ночи томные так жарки, Быть очень может, что могли бы Мы встретить дух пирата Шарки.        Готовясь броситься в загул,        Мы выпили три литра старки.        И с нами песню затянул,        Сняв треуголку, страшный Шарки. И становился с каждой стопкой Милее нам и ближе он, Умеет пить, с ножами ловкий, И часто лезет на рожон.        Мы после старки пили ром,        А вместо стопок взяли чарки!        Учил работать нас пером        И топором умелый Шарки. И, преуспев в ученье том И выпив с Шарки рома бочку, Теперь пером, как топором, Мы мигом вам стишков наточим.        Бочонок пуст, стихов не счесть,        Час утренний, свечей огарки.        Поэты в этом мире есть,        Пока живет в нем буйный Шарки. Нарколог на дом к нам придёт И путь укажет из запоя, Но книг заветных переплёт Нам не даёт опять покоя.        Что остаётся? Грызть усы в печали,        Отчаянно хвататься за стакан?        Жизнь кончена? Ответь, моряк! - "Едва ли!" -        Ответил одноглазый капитан. Нет, дело тут не в шторме, и не в штиле, Сменились широта и долгота, С тобою, друг, всё; что смогли, пропили, Но совесть перед боцманом чиста.        Пойдут поэты мимо звезд колонной        Туда, где различим галактик гул,        И Боцман, в дудку свистнув удивленно,        Их примет и поставит в караул. <январь 2008>