Долгими летними вечерами, когда из лаборатории не отлучиться, потому что Эксперимент, Который
Тянет На Нобеля - вот он, жужит и мигает огоньками приборов на столе, и он как дитя малое,
требует глаз да глаз, нет ничего лучше чем стакан крепкого чаю в высоком стеклянном стакане,
который уютно и прочно сидит в старом мельхиоровом подстаканнике. Прихлебываешь себе чай, задумчиво
смотришь на опустевшую лабораторию, на журнал, в котором столько идей начеркано торопливым карандашом,
на календарь на стене с заветной датой конференции в Калифорнии, и еще одной - ближе к Новому Году,
отпуск, поездка в Москву, и на душе становится спокойно, и груз повседневных дел и накопившейся усталости
потихоньку отступает и уходит куда-то.
К чаю купил я как-то себе сушек - зашел в Rodmans Gourmet, смотрю - лежат в пакетике, меня ждут.
Купил и забыл. А вчера вспомнил, открыл ящик стола, в котором у меня лежит все, что нужно спортсмену,
чтобы от голода не помереть - банка с белком Optimum Nutrition, витамины, аминки какие-то,
женьшень, и увидел пакет с сушками. За окнами уже смеркалось, коллеги убегали по домам, и только
один остановился из любопытства.
- Что это у тебя? - ткнул он пальцем в пакет.
- Это вкус моего детства. Хочешь попробовать?
Он недоверчиво сел на высокий стул. Я протянул ему пакет с сушками.
- Сделай так: откуси кусочек, а потом - возьми весь пакет и вдохни аромат сушек изнутри.
Я внимательно следил за его лицом.
Вот он откусил кусок сушки.
Вот он поднес пакет ближе к своему лицу. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.
И он увидел далекий северный город, в котором никогда не был, широкие улицы, занесенные снегом,
коробки домов, золотые купола церквей, детей, катающихся с горы на санках и еще что-то, что
он силился разглядеть, но не мог увидеть за тихо падающими с неба снежинками.
Он открыл глаза.
Потом он тихо слез со стула и медленно вышел из лаборатории.
Я улыбнулся.
Сушки. Русские сушки. Вкус моего детства.