Annotation

     Была деревня.

     Была война.

     Был батальон.

     Был расстрел.

     

     Между ними — имя,

     Которое выбрала сама.

     Не Маша,

     Не Мария.

     Не мадам Бочкарёва.

     

     А стала —

     Яшка.

     Крестьянка. Солдат.

     А потом, командир.

     Деревня в Сибири —

     Не дом, а изба.

     Отец пил.

     Мать молчала.

     Она молчала —

     И подавно.

     

     Их там — пятеро.

     Хлеб — на всех.

     Голод и холод

     У них там царит.

     

     Ей пятнадцать.

     Её отдают.

     За Афанасия.

     Он старше её.

     Пьёт.

     Бьёт.

     

     Она думала —

     Убить его.

     Не убила — ушла.

     Паспорт — в карман.

     И исчезла

     Без следа.

     

     Уехала в Иркутск.

     Там — Яков Бук.

     Он вор

     И картёжник отчаянный.

     Он — не муж.

     Он — случайность.

     

     Она открывает лавку.

     Рубит мясо.

     Топор — в руках.

     Кости — под топором.

     Жизнь — под топором.

     

     Первая женщина-мясник

     В Иркутске.

     Смешно?

     Ей — нет.

     

     Якова арестовали.

     Она пошла за ним.

     Пешком.

     По этапу.

     Сотни вёрст —

     В якутское село Амга.

     

     Снег — по пояс.

     Ботинки — в снегу.

     Сердце — в снегу.

     Он — карты тасует.

     Она — рядом идёт.

     Зачем?

     Некуда было идти —

     Вот и шла.

     

     В Амге — та же изба.

     Тот же холод.

     Тот же пьяный.

     Тот же кулак.

     

     Яков — пил.

     Яков — играл.

     Яков — проигрывал.

     

     Однажды — война.

     

     Кто-то сказал:

     «Мобилизация».

     Кто-то сказал:

     «Фронт».

     

     Она встала.

     Собрала — что было.

     Что было — немного.

     Яков спросил:

     — Куда?

     

     Она — не ответила.

     Впервые — не ответила.

     Впервые — не имело значения,

     Что он спросит.

     

     Война пахла — далью.

     Война пахла — свободой.

     Война пахла — лучше, чем дом.

     Томск.

     Военкомат.

     Дверь —

     И за дверью — смех.

     

     Женщинам не место.

     В армии.

     Женщинам — кухня,

     Дети, ждите писем,

     От мужчин своих.

     

     Она вышла.

     Села на скамью.

     И задумалась,

     Как ей быть,

     Как ей поступить.

     

     Она решила —

     Телеграмма. Царю.

     «Прошу разрешения

     Сражаться за Родину.

     Фролкова Мария.»

     

     Три строки.

     Одна — просьба.

     Одно — имя.

     Ответ — через неделю.

     Разрешено.

     25-й резервный батальон.

     Прибыла туда.

     Сапоги — выдали.

     Шинель — выдали.

     Форму — выдали.

     Поняла — не её.

     

     Пристают.

     Хватают за руки.

     Шутят — грязно.

     Смеются — много.

     

     — Как тебя называть?

     Она — молчит.

     Думает.

     Мария? Маша?

     Мадам Бочкарёва?

     

     Нет.

     — Яшка.

     — Чего?

     — Яшка. Как мужа.

     Зовите — Яшка меня.

     

     Смех — другой.

     Не злой — недоумённый.

     Потом — привыкли.

     Первый бой.

     Ничейная земля.

     Между своими —

     И не нашими.

     Между живыми —

     И почти нет.

     

     Огонь — сплошной.

     Земля — крошится.

     Воздух — горит.

     

     Она — ползёт.

     Тянет — за воротник.

     Тянет — за ремень.

     Тянет — за то,

     Что ещё шевелится.

     

     К рассвету — пятьдесят.

     Пятьдесят — тяжёлых.

     Пятьдесят — живых.

     

     На груди — тяжело.

     Тяжелее — чем топор.

     Тяжелее — чем муж.

     Тяжелее — чем имя,

     Которое выбрала.

     Но — её.

     Ей даже нравится.

     

     И награды

     Потом на груди

     За её отвагу —

     Появляются.

     

     1917 год идёт.

     Фронт — разваливается.

     Солдаты — окопы бросают.

     Бросают винтовки.

     Кто-то даже

     Бросает войну.

     

     Яшка — стоит.

     Винтовку — не бросила.

     Винтовку — не бросит.

     

     Керенский — зовёт.

     — Яшка.

     Женский батальон

     Нам нужен.

     

     — А смысл какой?

     — Мужики — дрогнули.

     Женщины — не дрогнут.

     

     — Условие одно.

     Командую — я.

     Одна. Без советов.

     Без голосований.

     

     Керенский — кивает.

     Согласен.

     Записались — две тысячи.

     Пришли — на плац.

     Косы. Кольца.

     Помада. Румяна.

     

     Яшка — вышла.

     Ножницы — в руке.

     Первая — коса

     Обстрижена.

     Вторая — коса. Тоже.

     Третья — заплакала.

     Яшка — не пожалела.

     

     За косами — румяна.

     За румянами — кольца.

     За кольцами — всё,

     Что мешает воевать.

     

     В первый день —

     Восемьдесят. Вон.

     — Не нравится —

     Дверь там.

     Стрижка — не вернётся.

     Война — не вернётся.

     Остались — триста.

     

     Яшка — обошла строй.

     Посмотрела — в каждое лицо.

     — Мы пойдём.

     Кто не готов — тоже дверь.

     Дверь — не позор.

     Позор — остаться

     И струсить.

     

     Триста — встали.

     Триста — в сапогах.

     Триста — стриженых.

     Смешно?

     Им — нет.

     Лето. Сморгонь.

     Западный фронт.

     Окопы — мокрые.

     Блиндажи — сырые.

     Небо — серое.

     Война — серая.

     Война — не кончается.

     

     Приказ — атака.

     Впереди — немецкие окопы.

     Сзади — свои.

     Свои — стоят.

     

     Яшка — поднялась.

     За ней — триста.

     Триста — встали.

     Триста — пошли.

     

     Первая линия — взята.

     Вторая — взята.

     Третья — не можем взять.

     У немцев — подкрепление.

     У нас — никого.

     

     Сзади — мужской полк.

     Стоит и смотрит.

     Кто-то — смеётся.

     Кто-то — курит.

     Кто-то — кричит:

     — Бабы — впереди!

     Три дня.

     Четырнадцать атак.

     

     Немец — лезет.

     И лезет.

     И лезет.

     

     Они — держат.

     Изо всех сил,

     Как могут.

     

     Тридцать — убитых.

     Семьдесят — раненых.

     Из трёхсот —

     Минус сто.

     

     Каждый третий —

     Выбит.

     

     Яшка — контужена.

     Уши — не слышат.

     Глаза — видят.

     Руки — кое-как

     Держат винтовку.

     Ноги — еле стоят.

     

     На четвёртый день —

     Приказ. Отступить.

     

     Немцы —

     Не отступили.

     Отступили — свои.

     

     Мужской полк —

     Ушёл вчера.

     Тихо.

     Как будто

     Не было их.

     

     Они — держали.

     Один день —

     Без них.

     Октябрь.

     Власть — поменялась.

     Кто был враг —

     Стал начальник.

     Кто был союзник —

     Стал враг.

     

     Яшка — не поняла.

     Яшка — не успела.

     ВЧК. Арест.

     Обвинение —

     Контрреволюция.

     

     Допрос.

     Следователь.

     — Признавай.

     — Виновной себя признаю.

     Перед советской республикой —

     Признаю.

     

     Спокойно.

     Откровенно.

     Без слёз.

     

     Свидетелей — нет.

     Вещественных доказательств — нет.

     Только — её слова.

     Она — единственная свидетельница

     Против себя.

     

     — Непримиримый.

     Злейший враг.

     Рабоче-крестьянской республики.

     Расстрелять.

     

     Просто.

     Как приказ.

     Как «атака».

     Как «отступить».

     Одно слово —

     И всё решено.

     Камера. Ночь.

     Стена — молчит.

     Она — тоже молчит.

     Уже умеет. С детства.

     От матери. От стен.

     

     Утро. Вывели.

     Двор. Снег.

     Снег — как в Амге.

     Снег — всегда одинаковый.

     

     Скомандовали —

     Стоять.

     Она — стоит.

     Ноги — умеют стоять.

     Научила жизнь.

     

     Не плакала.

     Не просила.

     Не объясняла.

     

     Кому — объяснять?

     Кто — слушает?

     Стена — не слушает.

     Снег — не слушает.

     Ружья — не слушают.

     

     Выстрел.

     Тишина.

     Снег — красный.

     Как в Сморгони.

     И жизнь

     Её оборвалась.

     1920 год.

     Май.

     Красноярск.

     

     Приговор — расстрел.

     На обложке дела —

     Синим карандашом:

     «Исполнено».

     

     1992 год.

     Январь.

     Омск.

     

     Прокурор читает дело.

     Читает — и не находит.

     Не находит — обвинения.

     Не находит — свидетелей.

     

     Только — её слова.

     Единственная свидетельница —

     Против себя.

     

     «В деле нет документов

     О приведении приговора

     В исполнение».

     

     Семьдесят два года —

     Она была — враг.

     Семьдесят два года —

     Она была — никем.

     

     9 января 1992.

     Реабилитирована.

     Посмертно.

     

     Имя — в углу дела.

     Мелким почерком.

     Яшка.

     «После роспуска батальона Мария Бочкарёва не исчезла из истории — она шагнула в другую, не менее опасную войну. В 1918 году её принимали в Белом доме у Вудро Вильсона и в Букингемском дворце у Георга V — «русской Жанной д’Арк» называли её газеты. Но громкие титулы не спасали от холода и одиночества. Вернувшись в Сибирь, она пыталась найти место в рушащемся мире: помогала раненым, держалась в стороне от политики. В январе 1920 года её арестовали в Томске. В мае того же года приговор был приведён в исполнение. В 1992 году Марию Леонтьевну Бочкарёву реабилитировали — слишком поздно, чтобы вернуть ей годы, но вовремя, чтобы вернуть имя.»