Всё грешное закопано в стогу,
возвышенное в душах наших тает.
Привычно растворяется кетгут,
из жил воловьих в тело прорастая;
но ничего ландскнехта не берёт -
ни черти, ни шпицрутен кондотьера,
наёмник что есть сил идёт вперёд -
суров в бою, в любви не знает меры.
Он сюзерена в битве не продаст,
но женщина - негодная награда:
когда её коснётся царь Мидас
рукой коснётся, а не только взглядом,
она, презрев желания тогда,
особой крайне алчной обратится.
Не терпит лицемерия солдат,
стать маршалом спешит без репетиций.
Всё грешное задо́хнется в стогу -
в густом амбре тантрического счастья.
Мой берсальер, мы любим на бегу,
рванув тельняшку на груди на части.