Реально не помнишь ни цента
из предначертаний беды!
Змеёю дрожит кинолента,
как кружка дежурной воды
в руке у субтильного перца -
ботаника в будке кино.
Опять растревожено сердце,
раскручено веретеном.
В моём воспалённом сознанье
пустыней мертвящих глубин
таится вагон испытаний,
но их я сумею один
пройти, словно парусник в море,
как ножик сквозь масло пройти.
И горе - пожалуй, не горе,
и Бог нас, конечно, простит...
Усталая нега соцветий
из строк выливается в звук.
Нет нежности чувствам в анкете,
и свечки оплывок потух.