Старушка-процентщицам горя не знала,
жила себе мирно, жрала расстегай;
Но голос её тяжелее металла:
"Взял деньги, паскудник? С процентом отдай!"
будил в дебиторах панический ужас:
монеты тотчас забывали бренчать,
и вмиг замерзали под окнами лужи.
И ссудных процентов алела печаль!
И вот к ней студент заявился немытый,
Раскольников Родя, голодный адепт
теории твари с огромным корытом,
чуть ростом высоким немного нелеп.
- Давай-ка делиться, худая старушка:
мне денег немного, тебе же - топор.
И есть пожелание прямо на ушко:
теория твари - решительно вздор!
Порфирий Петрович - сыскарь сокровенный,
меня в этот раз не закроет уже.
Ведь я и его разведу на измену:
тюк-тюк топором - развесёлый дюшес.
А после пойду - Свидригайлова кокну,
и Соню с папашей, и прочих господ...
А зритель глазеет в раскрытые окна -
ах, новый концепт, режиссёр ему в рот!
Жила-была барыня - чудная дама,
гуляла в садочке с турнюром "на ты" -
как будто образчик гламурной рекламы,
рукою в перчатке срывая цветы.
А на дворе бессловесный Герасим
какую-то сучку, засранец, привёл
сказала тут барыня: - Ну, ни хренасе!
Уж лучше б тебя отдала я в футбол,
чем так вот терпеть эти дерзкие трюки.
А ну-ка, поди-ка Муму утопи!
Ступай ужо, Гера, мужлан криворукий,
пока я Полкана держу на цепи.
Герасим топор из-за пазухи вынул
и барыню кончил, сказав ей: "Ку-ку!.."
Завыла от страха дозорная псина,
в дворовых людишках посеяв тоску.
Ей горло Муму слегонца перегрызла,
с Герасимом вместе закон преступив.
Муму режиссёр в зону "красную" выслал -
его прокурор в этом поторопил.
Герасим сидит в "Заполярной кукушке",
Муму тянет срок в зоне "Добрый Мухтар".
Герасим не шлёт писем маме-старушке,
Муму мемуарит в манере нуар.