Шагал в окно, летальность смысла
ломая о земную твердь.
И тишина топорно висла
необратимостью потерь
неосквернённого развратом
почти святого жития...
Да только брат зарезал брата!
Око́н подрамники таят
и не такие натюрморты,
где morto* - в морду пыль веков,
в них очертанья - абрис чёрта,
и срока сорок сороков...
Свиваясь в косы-заплетыки
неотвратимости потерь,
глядели вдаль святые лики,
и выл близ храма дикий зверь.