Дождь и ветер, в розарии сыро,
дама - образ из прошлых веков;
звездопад над бледнеющим миром.
Замерзающий фреш облаков
застывает на каждом этапе,
отмеряя секунд забытьё;
от судьбы запоздалые капли
время скорое с жадностью пьёт.
Ты не мокни в розарии, дама,
заходи-ка, как водится, в дом!
В нём камин... в телевизоре драма,
и внимательно смотрит котом
домовой из-за шторки оконной.
Он здесь, знаешь, прописан давно -
в этой древней провинции сонной,
где тоску разгоняют вином.
Для глинтвейна беззубая чаша
разевает фарфоровый рот.
Нет напитка горячего краше -
это просто какой-то полёт!
Дождь и ветер, в розарии сыро,
ну, а в доме растоплен камин.
И дрожит камелёк штрих-пунктира
диалогами между людьми.
вторая фаза
Дождь и ветер, рассыпана просом
побелевшею дробью, крупа -
так и лезет ужом под колёса.
Отмеряя на зиму запас
захудалого снежного плена,
заплетает ноябрьский загул
веток в инее тонкие вены
в обнажённые линии скул
зачарованных в зиму деревьев.
Утро серое. Солнце в плену -
в горизонта прожорливом чреве,
где недавно октябрь утонул.
Облетевшие листья смешались
с грязным снегом на голой земле...
...и, наверное, всё-таки жаль их,
заработавших волчий билет.
Век грядущего лета отмерен
и от этого лёгкая грусть:
по осколкам остывших империй
исполняется траурный блюз...