В витражах - голубая печать
утомлённого жаждою солнца.
Я обучен цвета различать
в паутине резного оконца.
Я привык, созерцая в упор,
проецировать сизые тучи
на взлетающий в небо собор
всей готической мощью могучей.
Где отряды слепых голубей
поднимаются угольной пылью
по каминной лохматой трубе -
лепестки от Эоловых лилий...
В витражах оплывает печать
потерявшего праздничность солнца.
Архимед, не нашедший рычаг,
не заметней усталого ксёндза.
Над готическим миром в ночи -
кафедральные высятся фуги.
Но орган не вздыхает, молчит,
органист проецирует руки
на брусчатку брутальных камней
из суровых, как Север, карьеров -
голубою печалью во сне
всё клеймит лютеранскую веру...