Чваков Димыч
Кафе поэтов, сборник

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками


КАФЕ ПОЭТОВ

0x01 graphic

бремя глянца


    
     мешала
     безжалостно плавку металла
     держава...
     дышала
     отравой
     и правила жало...
    
     дымным порохом
     стлевших зарниц
     лиц засранцев
     упавших до'лу...
     календарь
     перетянутых спиц -
     бремя глянца,
     притянутый повод

*


     и вы неважно что
     да говорите
     но говорите ли?
     и то!
     как встарь?
     пальто
     снимая с вешалки рогов
     прикрученных
     неизданным насильем...
     предъя'вите -
     и я уже бессилен -
     от брючин
     разноплановость шагов,
     распространяя
     подлые наветы
    
     ...увы - я был измучен...
     и пониманье мимо ускользало
     моих тягучих мыслей...
     мысле-клеток...
     и мысле образов
     как жало -
     как жаль...
     и лето унеслось
     без тормозов,
     без русского "авось"
     и копии ежа
     бульварного офсета...
     босой
     ступив косой
     по-бабьи... летом...
     и вечный? boy? ханжа?
     но!
     нет ответа...
    
     и очень жаль,
     мусьё масон!
    
     минор...
 

Кафе, окраина Вселенной...


    
     В кафе полно небритых мужиков,
     где пивом дней замызганы панели.
     Здесь кто-то вырвал звёзд ночной джекпот,
     похожий на улыбку спаниеля:
     ушами и оскалом от бедра
     и экстерьером чудным юкагира.
     Приспел с зарёй планет ночных парад
     с приветом от у п а в ш е й альфы Лиры*.
     В кафе какой-то форменный бедлам
     и жесть гламура в глянце контрафакта,
     и пьяные кокотки по углам,
     и похоть смердов, до кокоток падких.
     И - чёрт возьми! - вращается Земля,
     похожая на мачеху-планету!
     В ушах моих звенит "Полёт шмеля",
     а я в кафе сличаю "бабье лето"
     по паспорту с ушедшим сентябрём,
     октябрь души употребляя ловко,
     как будто бы гавайский крепкий ром,
     с каким-нибудь вином для полировки.
    
     * Имеется в виду одна из самых ярких звезд северного неба Вега. Название "Вега" (Wega, позже - Vega) происходит от приблизительной транслитерации слова waqi ("падающий") из фразы на арабском لنسر الواقع‎ (an-nasr al-wāqi'), означающей "падающий орёл".
 

Бродячие собаки Петрограда


    
     Кафе из Петрограда прошлых драк
     похоже на "Бродячую собаку"...
     Снаружи революция и мрак,
     чекисты, как акулы фирмы ма'ко,
    
     шныряют, комендантский сея час
     вдоль по спине - по питерскому шляху;
     и славу Луначарскому кричат,
     когда ведут бунтовщиков на плаху.
    
     Вдоль по спине испариною пот
     скользит в трусы и дальше - до колена...
     На сцене распоясанный Майн Готт -
     не то поэт, не то козлиный тенор -
    
     поёт нелепый странный декаданс
     в манере молодого муэдзина,
     склонившись в неопрятный реверанс...
     В кафе тяжёлый запах керосина -


     подстанция насунулась надысь;
     в кафе поэтов нет пустого места...
     Пока по древу бродит чья-то мысь,
     остался час до нового ареста!


     Имажинизм и звонкий футуризм
     колотится в стекло "летучей мыши"*.
     Снаружи боевой волюнтаризм
     взлетает над проспектом... выше, выше...
    
     * "летучая мышь" - разновидность керосиновой лампы.
    
    

Кафе поэтов


    
     Трёхногий неказистый табурет;
     кривая, как судьба моя, дорожка...
    
     Окурки электронных сигарет
     чадят аэрозолем под окошком...
    
     В тарелках - натуральные бычки,
     летающие в голову консервы.
    
     Кафе поэтов, тёмные очки,
     издателем потраченные нервы,
     как будто молью нижнее бельё
     уехавших когда-то "за туманом"*...
    
     Всё поросло загадками быльё,
     хотя, возможно, заросло обманом.
    
     Кафе поэтов, поводом для драк
     здесь может послужить любая строчка.
    
     А ритмострой - лишь чёрная дыра
     до словоформы мелкого кусочка.
    
     * намёк на песню Юрия Кукина "За туманом".
    
 

Кафе поэтов-2


    
     Кафе поэтов - полный раскардаш
     да белая посконная одёжа;
    
     её сменю на кожу - баш на баш -
     змеиную чешуйчатую кожу.
    
     Слеплю уродца из багровых туч,
     замазывая дыры пластилином.
    
     Гуляют козы-тёлки праворуч,
     а слева расцветает паутина.
    
     Блазнит в глазах классический мираж -
     там "блерио" рисует "этажерку",
    
     поручик Ржевскай лезет в экипаж,
     для дамы треф выламывая дверку.
    
     Латентный литератор загрустил -
     нет у него веселья ни на йоту.
    
     Поэты убелённые в горсти
     с азартом душат критиков и моду!
 
 

Кафе поэтов-3


    
    
     Приют поэтов - старое кафе,
     меню в приюте пахнет эпикризом.
    
     Застыли колом брюки-галифе!
     Загадочной улыбкой Моны Лизы
    
     твоё лицо в каршеринге зеркал
     какой-нибудь просроченной "тойоты".
    
     "Что носите, ребята, в рюкзаках?" -
     строка из песни горше горькой рвоты.
    
     Три роты канонических октав
     гостей вокалом радуют ретиво...
    
     Романтики бронируют места
     на выступленье solo местной дивы.
    
     Плетёт Арахна тени паутин
     в разрезе геральдических сражений...
    
     Кафе поэтов, вязкий никотин
     тяжёлых, как походка, отношений.
 
 

Кафе поэтов-4


    
     В кафе полно классических друзей
     и праздностью пресыщенного сброда,
     плебеев, смердов, воинов, князей,
     красавцев, симпатичных и уродов.
    
     Кафе поэтов, вечер густотёрт,
     как будто торжествующая охра.
    
     На кухне у поэтов старый чёрт,
     похожий на кирзу в режиме гофры,
     разводит по ретортам синий спирт
     и точит когти о точильный камень.
    
     В его руках - он думает - весь мир.
    
     Но чёрта с два! - не выдержит экзамен
     на властелина человечьих дум,
     скорее, сам допьётся до маразма
     всем нам на счастье, прочим - на беду
     по увереньям умницы Эразма*.
    
     * автор имеет в виду величайшего учёного средневековья - богослова, филолога, философа, сатирика - Эразма Ротердамского.
 
    

Кафе поэтов-5


    
     Кафе поэтов. Вязкий никотин
     осклизлых, словно тина, отношений,
     где такелаж потрачен бригантин
     за годы романтических лишений.
    
     В банкетном зале творческий экстаз -
     не строфы, а вербальные узоры,
     за страстью неприлично-едких фраз
     скрываются нетворческие ссоры.
    
     Уборщица со шваброй на плече -
     похожая слегка на конвоира -
     почти, как ассистент при палаче,
     хранит здесь безотказно честь мундира
    
     и сор не выметает из избы,
     храня его под видом раритетов...
     Поэты - заполошные рабы
     непризнанных никем авторитетов.
 
    

Кафе поэтов - 6


    
     Кафе поэтов, ржавое вино,
     зелёными купюрами салата
     украшенное гейши кимоно
     в фигурных рюшах заливного мата.
    
     На сцене непутёвый паладин,
     гуляющий туда-сюда-обратно,
     прибывший из нездешних палестин
     в доспехах плохо штопаных и ватных;
    
     за тёмными очками тяжкий зрак
     не очень-то проспавшегося Вия.
    
     За окнами кафе глубокий мрак,
     зато внутри довлеет эйфория.
    
     Под рюмку старки созревает хор,
     срываются в полёт шальные шлюхи -
     куда их снарядил лукавый чёрт,
     как жирные назойливые мухи.
    
     В углу заснул дежурный авдиил,
     похоже, спорадический прозаик,
     в себе он снова беса победил,
     любимец наливных домохозяек.
    
     А в центре зала пляшет и поёт,
     имажинист, потрёпанный попойкой;
     он не поэт, но свой ночной полёт
     воспел Орфеем - то есть, очень бойко.
    
     Кафе поэтов, страсти и мороз,
     уныние и счастье вперемешку,
     где кокаином унавожен мозг,
     а ферзь готов переобуться в пешку.
 
 

Кафе поэтов - 7


     Кафе поэтов, скромный огонёк -
     свеча почти до донышка сгорела,
     дрожит в конюшне загнанный конёк,
     похожий на Пегаса мастью белой.
    
     Да только крылья сломаны, увы,
     и от седла кровавая потёртость.
     Конёк вчера объелся трын-травы
     совсем уж незначительного сорта.
    
     Теперь страдает непутёвый конь,
     тихонько ржёт, как будто, горько плачет.
    
     Имажинист поставил стиль на кон -
     с ним в покер жжёт от футуризма мачо.
    
     Напился впрок унылый акмеист -
     ни на коня, ни на войну, ни в баню! -
     пристал к бармену, словно банный лист.
     Теперь сидит на водочном стакане.
    
     Романтик тоже не по делу пьян -
     ругает дураков и президента.
     Идеалист, а вовсе не смутьян,
     нечаянный зачинщик инцидента.
    
     Кафе поэтов, скромное меню,
     нескромная решительная драка.
     Задам я корма бедному коню -
     выпускнику столичного филфака.
 
 

Кафе поэтов - 8


    
     Кафе поэтов запахи струит
     и ароматы умершей эпохи,
     накладывая красками слои
     на выдохе, а изредка - на вдохе.
    
     Плетёт колдырь уловок кутерьму,
     сам в уголке тихонько тонет в кресле.
     Имажинист гитару, как хомут,
     на полового тощего повесил.
    
     Изрядно этим парня приструнил -
     и подравнял тому небрежно уши...
     Затем, сменив гармошку на винил,
     грамзаписи продал младую душу.
    
     Спит за банкетным вымершим столом
     какой-то хлюст - случайный посетитель,
     на фейс-контроле засветив диплом
     о том, что он - всамделишний Спаситель.
    
     И вот, вторым пришествием гордясь,
     затеял здесь классический мальчишник...
     Ведёт себя, как обедневший князь,
     наливкою накачанный от Вишну.
    
     Апостолы его мрачнее туч,
     в Спасителе увидев конкурента
     на главном поэтическом посту
     и в образе рекламного агента.
    
     За стойкою поэт и гражданин
     под водочку хрустит французской булкой,
     а из широких в крапинку штанин
     являет паспорт - видно, на прогулку.
    
     "О, миль пардон, - кричит великий князь!
     Он здесь сидит меж прочими князьями. -
     Пора бы к струям Бахуса припасть
     с гетерами, партнёрами, друзьями!"
    
     Ему не возражает Чингачгук -
     поэт из голубых примитивистов.
     И гасит диск-жокей в колонках звук
     истории о графе Монте-Кристо,
    
     что изложил в рифмованной строфе
     почти не видный гений из народа,
     что опростал с напитками буфет -
     теперь вот от изжоги ищет соду.
    
 

Кафе поэтов - 9


    

- Гарсон, триста водки и пару Муз! Без сдачи!


    
     Кафе поэтов... жуткий моветон:
     здесь даму обозначили п о э т к о й.
     А кто здесь старший? Видимо, Катон,
     ему-то феминизм до табуретки!
    
     Куда важнее древний Карфаген,
     который будет вскорости разрушен.
     Кафе поэтов - вянет эстроген
     и поэтессам проникает в душу.

*


     На сцену выполз знатный пародист,
     его стихи с годами стали резче.
     Он прочитал пародию на бис,
     теперь на пару с Музой водку хлещет.
    
     Из списка Муз, что здесь имеют стол
     или влачат судьбу под псевдонимом,
     едва ли две в нас вызовут восторг
     без ботокса, без лифтинга и грима.
    
     Между столами шествует скрипач,
     а рядом с ним весёлые цыгане.
     Влепив на инструмент программный patch*,
     манерный чтец лабает на органе;
    
     сам мелодекламации мастак,
     а также мастер бешеной чечётки -
     от головы до кончика хвоста,
     он не одни порвал на этом чётки.
    
     Гарсон уснул в гримёрной слегонца,
     его усталость резвая свалила.
     В кабак соседний снарядив гонца,
     тусовка травку свежую курила.
    
     Крутил в ногах шпиц-пинчер-спаниель
     немодный вальс собачьего ублюдка,
     и выходили Музы на панель,
     в поэтов одеваясь ради шутки.
    
    
     * patch (англ.) - заплатка, или патч - информация, предназначенная для автоматизированного внесения определённых изменений в компьютерные файлы.
 
 

Кафе поэтов -10


    
     Кафе поэтов. Сказочная дурь
     отбитого у го'тов футуриста.
     Он говорил, что, стало быть, гламур
     лет через сорок станет чем-то чистым
     и нам, убогим, преподаст урок
     и чести, и частично интеллекта,
     что всяк поэт - классический игрок,
     в мир идеала устремлённый вектор.
    
     Светает долго - на дворе зима,
     а за окном мятежная пороша.
     Спит на столе раздавленный томат
     какой-то слишком пресловутой рожей.
     И киснут щи в кануны Рождества,
     сочивом пересыщена столица.
    
     В кафе поэтов кружится листва,
     желающая с ветками проститься
     в оранжерее, где гуляет он -
     имажинист с подругой символисткой.
     И старый пёс облыжно лает в тон
     манерности - сурово и без визга.
    
     Нелепый ангел, ставленник небес,
     не узнанным таится за кулисой;
     в кафе аншлаг, здесь нет свободных мест,
     раз Новый год воспринят здесь как вызов.
    
 

любовь свободной нимфы


    
     зрачок луны монокль купает в луже,
     собаки лают - явно не в себе...
     я вспоминаю томный вечер в стужу,
     когда седой камин, прикрыв от бед,
     всё возносил волну мистерий жарких
     в безумно отдалённый мир любви,
     где ворон на ворону страстно каркал
     под птичью поговорку "C'est la vie"!
     и я летел, тяжёлых ног не чуя,
     как будто волочил себя в ночи
     к той самой нимфе, что со мной кочует
     и через слово птицею кричит.
    
     зрачок луны - монокль, упавший в лужу,
     собаки лают - явно невпопад...
     полуночный трамвай пути утюжит
     благие, что стремятся прямо в ад...
     трамвайный парк - исчадие пороков:
     искрит, визжит игрой колёсных пар;
     подножки ставит, в бок вонзая локоть,
     как в груз втыкает вилы автокар...
     и я лечу, себя в себе не чуя,
     ломая все стандарты и клише...
     а нимфа, где упала - там ночует,
     а где надралась в сопли - там фуршет!
 
 

Возвращение к девушке из Нагасаки


    
     В горниле чебуречной кофе спит,
     а чай спитой колышется в стакане,
     он растворился в крепком слове "спирт"
     согретый на проснувшемся вулкане.
     Здесь вышибалы вахту не несут,
     кривая их везёт куда попало
     в горячности дежурных "Кама сутр"
     гостиницы пустынного вокзала.
     Уныло привокзальное кафе,
     в котором нет ни Кафки, ни поэтов
     на площади, где всмятку галифе
     в сопутствие безглавых силуэтов.
     Нет головы, зато полна мошна
     какого-то коксованного шлака,
     и булькает в бучале вод княжна,
     как в море серебристая салака.
     По Волге мчится быстрокрылый струг -
     в нём атаман и трезвые казаки.
     В тебе замкнётся непорочный круг,
     нагая девушка из Нагасаки,
     когда в твой дом решительно вернусь
     красивый и немножечко усталый.
     А в чебуречной привокзальной грусть,
     и в море, где салака, девять баллов.
 
 

Театр теней и двойников


    
     В моём театре г р е к - не выпить водки,
     но больший г р е к нажрался, как свинья.
     В дно задника бордовый месяц воткнут -
     мне на луну его не поменять.
    
     Сижу в партере, горько ем сосиску...
     ...неспешно ем, но с риском для души;
     моя душа сегодня аутистка,
     её позвать в дорогу не спеши.
    
     Театр теней опять не на к о л ё с а х,
     сегодня он взлетает на т р а в е.
     Корявый грек берёт нетрезвый посох
     и - режиссёру племенной привет
    
     с дистанции гастрольной присылает,
     где был по пьесе проклят и распят.
     Шумит, к а к м ы ш ь, в степи собака злая,
     а с every Питом мирно греки спят.
 
 

Театр эпохи Вырожденья


    
     Какой абзац - театр средневековый:
     здесь цирк, бордель, миракль и варьете.
     В театре этом был я аттестован
     влачить свой крест в убогой нищете.
    
     И я влачил... во многих ипостасях -
     был жиголо, отважным дураком...
     Однажды даже стал богатым князем,
     но в жизни я с такими незнаком.
    
     Мои друзья - завзятые повесы,
     пьянчуги, ловеласы, драчуны.
     Нам иногда на сцене вместе тесно;
     мы - дети суки... или сатаны!
    
     Здесь ангелы решительно похожи
     на жутко перекрашенных чертей:
     в театре "Глобус" пропитые рожи
     похабностью сверкают без затей.
    
     Играем редко Вильяма Шекспира,
     а чаще ставим просто лебеду...
     Однажды сотворив себе кумира,
     теперь я с ним по житию бреду
    
     ловлю слова, внимательно внимая
     весёлому дурынде толстяку.
     Мы вместе с ним почти не унываем.
     Раз море по колено остряку,
    
     всё время упоительно смеёмся
     и без конца тягучий тянем эль,
     и пьём, и пьём, и всё же не напьёмся,
     как учит гедонист Пантагрюэль...
    
     Вот и теперь - распахнуты кулисы,
     и зрители развязку дружно ждут,
     но заняты актёры и актрисы
     за сценой, а отнюдь не на виду
    
     С Фальстафом мы рванули четверть виски,
     похожего на жуткий самогон,
     и отвалились молча... по-английски.
     И полетело золото погон
    
     убитого эксцессом режиссёра,
     и погорел классический театр...
     Рванул в суфлёрский пистолетный порох.
     Немая сцена. Дьявольский стоп-кадр.
 
 

От премьеры до премьеры


    
     Под занавес взрываются софиты,
     суфлёр уходит, голову склонив.
     Глумится театральная элита,
     а режиссёр безмолвствует - ленив.
    
     Ему сегодня жарко без премьеры.
     Примерив либеральное житьё,
     он променял любовь на запах серы
     и впал почти что в кому - в забытьё.
    
     А времечко лукавое бежало,
     ломало всякий раз репертуар,
     когда судьба, спроста меняя жало,
     смыкала театральный фермуар1.
    
     А в ложе-бенуар сплошные тайны,
     интриги от испанского двора,
     аттриция2 и боль актёра Каина:
     игра в игру - ни два, ни полтора.
    
     1 Фермуар - это роскошная застежка на колье или ожерельях, иногда застежка содержит драгоценные камни и изящную работу ювелира, поэтому может стоить дороже ожерелья;
     2 Аттриция (лат. Attrition). Аттриция (фр. Attrition (religion)) -- в католицизме неполное раскаяние, само по себе недостаточное для получения отпущения грехов, но при исповеди прощаемое; противопоставляется контриции.
 
 

Примеряя костюмы героев


    
     Был Пушкиным таков,
     каким бы впредь не стал,
     каким бы не сумел восстать огнём из пепла.
    
     В долине дураков
     по лезвию моста
     ползла моя мечта, покуда не окрепла.
    
     Был маршалом пера,
     и генералом муз,
     ходил в атаку сам, когда кипела драка.
    
     Исподнее марал
     с сорочки до рейтуз,
     ударившийся в грязь отчаянный рубака.
    
     Был нежности лишён,
     убит самим собой,
     отправленный в расход в краю избитых истин.
    
     Всё рвался на рожон
     как будто бы ковбой,
     лишённый не коня, понятия корысти,
     отважный Дон Кихот -
     сам чёрт ему не брат,
     а брат ему и друг наивный Санчо Панса;
     отправились в поход
     по острию пера
     на мельницы водой стального декаданса!
    
     Был Байроном в глуши
     и Гоголем в саду,
     где вишня красит стяг густым кровавым цветом.
    
     Синеют миражи,
     приличия блюдут.
    
     Потомки нам простят наш mobile perpetuum!
 
 

Провинциализм


    
     Музы-язвы провинциальны,
     жалом звонким частушки пели
     в меццо-сутолоке вокзальной,
     пассажиров топя в веселье.
    
     Музы джигу плясали ловко -
     ах, столица, понты, баранки!
     Не сработает мышеловка -
     презирают Рим сабинянки.
    
     Бремя диккенсовских аллюзий -
     к ним трагедий Шекспира доля,
     не под силу уездным музам
     а урюпинским - так тем боле!
    
     С мировою культурой слова,
     положившись на комиксы бреда,
     плохо дружен заштатный клоун
     шепелявого кордебалета!
    
     На перроне гуляет ветер
     незадавшихся демократий;
     глупый клоун аншлагом бредит
     и подпрыгивает некстати.
 
 

Сутки прочь


    
     Был тускл закат.
     Как муха на стекле,
     лежал у стойки выпивший прозаик.
    
     А мир - покат -
     на нём оставил след,
     лишь затянув на створках пару гаек.
    
     Коктейль болтал
     трагический бармен,
     наевшийся с утра амфетаминов...
    
     Хрустит металл.
     Разрушен Карфаген,
     а на глиссаде зреет паутина.
    
     ...Был ярок день,
     рождённый впопыхах,
     как будто бы пошла на пользу спешка.
    
     Блик на воде,
     вода рождает страх,
     и королеве хочется быть пешкой.
 
 

гвозди для распятия


    
     над шляпкой грязь,
     под шляпою мозги,
     расплавленные нежностью и честью...
     я был здесь князь,
     где жил когда-то скит
     не божьим словом, а мечтой о мести...
    
     давным-давно
     игумен был распят -
     прибит гвоздями на воротах храма;
     манил канон
     вендеттою в штрафбат
     почище, чем военная реклама!
    
     в подшёрстке грязь,
     да струпья, да репьи...
     и кто-то хочет стать святее Папы...
     нельзя упасть,
     нельзя в запой уйти,
     в зубах зажав кадило вместо капы.
    
     отставку лето жаждет получить,
     шмыгнув в огонь со свистом дымохода...
     я местный князь, я праведник в ночи',
     законодатель христианской моды...
    
     над шляпкой грязь,
     под шляпою мозги,
     откроешь пасть
     и взвоешь от тоски!
 


Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"