"Прекрасных помыслов причуды
  и славы славной жажду днесь
  от Лукоморья к Голливуду
  я опишу, робята, здесь! -

  так свою речь ведущий начал,
  едва на сцену взгромоздясь
  и виртуозно зад отклячив,
  как бы виконт... и даже - князь. -

  И чтоб никто не сомневался,
  возьму в свидетели кота,
  который носит стильный галстук
  в свои преклонные лета.

  И пусть Баян меня подхватит,
  пусть подпоёт мне баргузин.
  Байкальский ветер очень кстати,
  как мне сказал один лезгин -

  в краях суровейших сиделец,
  а по закону - вор, злодей...
  Здоровый дух в здоровом теле,
  а в личном деле - враг людей...

  В сакральный день покой неважен,
  а важен фарт, задор, кураж.
  Я здесь опрятен, напомажен -
  и безусловно только ваш,

  мои любимые подруги
  и незабвенные друзья
  судьбу свою беру я в руки -
  не брать её никак нельзя,

  иначе времечко упустишь,
  потом, как Витас, запоёшь
  в дымах вокальной чудо грусти,
  колючий, будто пьяный ёж.

  Я жил легко и даже слишком,
  себя лелея, полный сил,
  не выдающимся умишком
  людей из общества бесил.

  Они меня не узнавали,
  в упор не видели, друзья..."
  Поэты тему фильтровали,
  пешнёй стендаперу грозя.

  Потом и вовсе заклеймили -
  мол, марш со сцены, сукин сын.
  А кот, напялив галстук стильный,
  взглянув на мир глазком косым,

  рванул на кухню, где сметана,
  и где никто под монастырь
  не подведёт походкой странной -
  ни добрый доктор, ни упырь.

  В кафе поэтов стало шумно,
  никто уже не засыпа́л,
  никто себя не корчил умным-
  ни сюзерен и ни вассал.

  Надев личины маскарада,
  поэты вышли на танцпол,
  и были, несомненно, рады,
  когда приехал мюзик-холл

  и развернулся в строй канкана,
  бельё представив от кутюр
  без шарлатанства и обмана,
  и без влиянья конъюнктур.

  А шпрехшталмейстера изгнали
  куда-то очень далеко,
  где кот, исполненный печали,
  пьёт с валерьяной молоко.

  25 августа 2024 г.