Аннотация: А оркестр меж тем лабал ламбаду, развлекая танцами народ
Кафе поэтов-35
Двадцать первый век, кафе поэтов,
в ресторане кончился коньяк.
Водки выпить - много ли эстетов?
Каждый не эстет - почти маньяк!
Здесь менял вчера Париж на мессу
малосимпатичный акмеист,
бузотёр, общественник, повеса,
прилипавший, словно банный лист:
залезал в исподнее с ногами,
разводил поэтов на "фу-фу",
на душе носил тяжёлый камень,
вызывал смятения тайфун
в душах скромных безответных женщин
и в сердцах отважных поэтесс.
Жан Барков - не больше и не меньше,
в коего вселился мелкий бес.
С ним сразился вышедший из тени
лирик, деревенщик, скандалист
не за славу - больше из-за денег,
тот ещё - дубовый банный лист.
Не на шутку передрались барды,
рифмами друг дружку извели,
драли глотки, с мясом бакенбарды,
жалили, как гневные шмели.
Истомились и упали в угол
еле дышат черти через раз -
уходили бедные друг друга,
приведя поклонников в экстаз.
А оркестр меж тем лабал ламбаду,
развлекая танцами народ.
Акмеист кусался от досады,
деревенщик же - наоборот -
предавался грустно мазохизму
и скулил на полную луну.
Призрак проходящий коммунизма
рвал на деке первую струну.
Шпрехшталмейстер звонким камертоном
объявлял явившихся гостей;
козни, заплетённый в препоны,
излагая в виде новостей.
Цербер спал в подсобке, как убитый,
маханув стаканчик портвешка,
а в кафе-поэтов в "маргариту"
наплевал халдей исподтишка,
исчерпав на том запасы желчи;
на Голгофу местную взойдя -
навсегда лишится дара речи
и цитат забыв калашный ряд.
*
На эстраде пляшет Арлекин.
Двадцать первый век, кафе, бариста,
- Посмотрите нашу карту вин.
- Мне конкретно - выпить водки, чисто!