Средь ортодоксов самый пропито́й -
  досадливо-досужливый Петрушка -
  рванул стопарь, потом стакан второй,
  потом табак скрошил в пивную кружку
  и тихо молвил, мол, полно чертей
  в кругу знакомых принца Эльсинора;
  они стоят клевретами вдоль стен
  и охраняют от крамолы город...

  Куда ни глянешь, новая беда
  крадётся в замок датских привидений:
  то Фортинбрас, то Клавдий - нежный брат,
  то Розенкранца с Гильденстерном тени.
  А череп Йорика какой-то не такой,
  какой-то слишком расово не чистый.
  Офелия, замочена рекой,
  всё не найдёт в потоке бурном пристань...

  Актёры роль заученно твердят,
  стараясь соответствовать моменту.
  Один из них - с утра ещё поддат -
  готов забраться в новостную ленту:
  мол, так и так, брательник дуба дал,
  жену оставив Гамлетову дяде.
  Он с новостью, похоже, опоздал -
  племянник батю видел на ночь глядя.

  А дальше - феодалов верный друг -
  приходит час трагической расплаты;
  аплодисментам не хватает рук,
  рукам - мозолей от большой лопаты.
  Кронпринцы надевают ордена,
  хватаются за самое святое.
  К оружию! К оружию! Война!
  А честь и совесть ни черта не стоят.

  Так говорил Петрушка битый час,
  а я смотрел на кончик стетоскопа,
  что, в общем-то, не странно для врача.
  Палата шесть. Восточная Европа.

  25 августа 2024 г.