В семье неполной был рождён спроста,
папашка улетел с заезжим цирком.
Искать его я, повзрослев, не стал,
на мир вокруг лишь исподлобья зыркал.
С цыганами повязан с малых лет,
играл на скрипке, на губной гармошке;
бродил, как дервиш, по родной земле -
не по шоссе, но по кривой дорожке.
Вдоль Каракумов как-то кочевал
и, кочумая в старенькой кибитке,
всё вспоминал альковный сеновал
под лёгкие, но пенные напитки...
Видение куда-то увело,
и вдалеке кошерно буксовало:
как будто б выпив водки полкило,
"семь сорок" пел чавалам под кимвалы
Алеко - черноглазый фарисей -
как подходили табором к Синаю;
а Будулай Иваныч Моисей
рассказывал - судьба у нас иная,
чем у рабов египетских царей,
что c детства фараонами зовутся:
"Тутанхамон такой-то, имярек..." -
и - хрясь башку казнённого на блюдце!
Мы, дескать, здесь, скрижали обрели,
по заповедям жить теперь возьмёмся:
Баб-эль-Мандебский, стало быть, пролив -
проход в Суэц, а не колготки "Omsa"...
Стоит над Каракумами жара
и "крышу" с головы чавалам сносит.
Я там гулял с цыганами вчера,
и говорил я с ними только в прозе.
Сегодня же страна моя - Тибет,
вторым секретарём служу у ламы,
а завтра вдруг уеду в Сен-Тропе
или отправлюсь яхтою в Панаму.
Никто меня не в силах удержать,
когда фантазий полная котомка,
ну, а под хвост попавшая вожжа
меня заносит, но кричу негромко!