Из пасти извлеку язык любви,
прикушенный до времени отчасти...
Сегодня я - Пилат - архистратиг:
мой пофигизм для христианства счастье.
А стал бы я Иешуа спасать,
простого арамейского скитальца,
когда в траве прозрачная роса
как будто ртуть катается на пальцах -
какой в том толк: забыли бы его,
через десяток лет никто не вспомнил!
Поправший смерть опасней всех врагов;
в стране ж синедрион - ох, вероломный! -
тащил бы впредь кондовые мечты
услужливых менял и фарисеев.
Я не помог, когда явился ты,
и вот туман кощунственный рассеян.
К чему мне он - наивный краснобай,
впоследствии за это и распятый.
В моих руках была его судьба -
огромная ответственность, ребята...
И я не стал препятствовать судьбе,
пытаясь не замазанным остаться,
и выбор мой не понаделал бед
в масштабах иудейской популяции.