Я от Трои отчалил, стремясь к Пенелопе - царице прекрасной,
что ждала меня долго в садах и оливковых рощах чудесной Итаки.
Жаль - лишь зависть богов олимпийских меня тормозит, но напрасно:
развеваются, будто костры, паруса и прекрасные царские стяги.
От Харибды до Сциллы, как весталки, сирены затеяли вой
под мотивчик моднейший - античный крутой пасодобль "на века Рио-Рита"
я с богами простился навек, с друзьями, с любимой и с головой.
Выпал шторм, и волна за волной мой корабль, словно щепку, вращали сердито.
Знал в лицо от солёных сестриц лишь девятую валом падучим
что искала моё распростёртое слабостью тело в Эгейской колодце...
Посейдон не усматривал лиц, только рвал ураганные тучи,
закрывавшие где-то кипящее в проседи моря уставшее солнце.
И крутила Калипсо, островная коварная нимфа, моим подсознаньем,
будто был я свиньёй, как обычный из смертных подлунного грешного мира;
но вернулся домой, героически выдержав все испытанья
самый скорый на ум царь Итаки, храбрец и, конечно, ловкач и задира.