Я в апреле не тужу,
кумжу ем, жую кунжут,
жменю жимолости мёрзлой
в кипяточке развожу.
Будет славное питьё,
как душа орган поёт
в Риге, Кёльне или Осло -
счастье, в общем, без краёв!
Мне и лето нипочём:
солнце наглое печёт
мне на маковку седую -
сразу к девочкам влечёт.
Море, яхта, чайки, сплин,
журавлей линялых клин.
Я под вечер так надуюсь
коньяков, шампанских вин,
что и в осень лихо въеду
Торквемадою в Толедо
или клятвой Гиппократа,
что давал давнишним летом.
Там и матушка-зима,
крутобёдрая сама -
мы ей все, конечно, рады -
вьюгой выстелет роман.
Вот такие пироги
да стопарь "на ход ноги",
да весёлые девчата -
ажник всмятку сапоги!
А на санкции плевать -
поломается кровать
у того, кто их придумал
нам бездумно диктовать.