Менял полынь на борщевик,
упорно скрёб кору осины.
Не анархист, не большевик,
но кушал самогон... В трясину
без ну́жды, в общем-то не лез -
не обожал тонуть в болоте.
Летал частенько на метле
и матерном автопилоте.
С Ягой языческой дружил,
гнобил кикимор между делом,
в пространстве строил миражи
души, отпущенной из тела.
Ломая молний вектора
грозы из летнего помёта,
гулял огнём по хуторам
обкарамеленного мёда.
Жил, не тужил, любил кутить,
гулять и пить в лесу мажором,
имея славный аппетит,
под маской хуторско́го Зорро.