"А хуже нет, чем ржавые патроны!" -
  сказал мне Фауст, шнапсу нацедив.

  "Любезный, а нельзя ли на полтона
  умерить свой армейский креатив?" -
  ответил я, коварный Мефистофель,
  тот самый старший Фауста патрон;
  изящный фас, но лучше - гордый профиль
  на фоне древнегреческих ротонд.

  Я Фауста ни в чём не обвиняю,
  он духом слаб и слишком суетлив.

  Ему судьба начертана иная,
  чем умереть, забравшись вглубь петли.

  Его бессмертье - жалкая победа
  дряхлеющего тела над душой.

  Мгновенья утекающего кредо -
  останови́ться, выпив порошок,
  всю мира красоту не замечая
  и прочим запрещая замечать...

  Момент меня конкретный удручает -
  на всякой справке Каина печать!

  Хоть на словах - превыше всех Создатель,
  в душе пылает дьявольский огонь;
  расстелен дастархан - изыска скатерть,
  где даже смерть поставлена на кон,
  и кто-то за неё готов сражаться,
  чтоб в памяти остаться на века,
  лжецы и врали больше всех божатся,
  что не обронят тайну с языка.

  А с Фаустом совсем иная басня -
  его Создатель всё-таки простил:
  и тот с небес меня ехидно дразнит,
  как раз сегодня слишком зачастил!

  13 июля 2026 г.