В горниле чебуречной кофе спит,
а чай спитой колышется в стакане,
он растворился в крепком слове "спирт"
согретый на проснувшемся вулкане.
Здесь вышибалы вахту не несут,
кривая их везёт куда попало
в горячности дежурных "Кама сутр"
гостиницы пустынного вокзала.
Уныло привокзальное кафе,
в котором нет ни Кафки, ни поэтов
на площади, где всмятку галифе
в сопутствие безглавых силуэтов.
Нет головы, зато полна мошна
какого-то коксованного шлака,
и булькает в бучале вод княжна,
как в море серебристая салака.
По Волге мчится быстрокрылый струг -
в нём атаман и трезвые казаки.
В тебе замкнётся непорочный круг,
нагая девушка из Нагасаки,
когда в твой дом решительно вернусь
красивый и немножечко усталый.
А в чебуречной привокзальной грусть,
и в море, где салака, девять баллов.