Чернокнижница осень
опостылела разом,
под капель на морозе,
застывает - зараза!
И страницы несжатых
утерянных строчек
превращает в догматы
брутальностью ночи.
И несёт в закоулки
шифоновым газом
паутину, иголки,
острейшие лясы.
Ослабела подпруга,
седло - по оврагам.
Грязь, базарная ругань,
дворовая драка.
Если осень устанет,
уйдёт за калитку.
Наш сезон испытаний -
в грядущее нитка.
Наш сезон осязаний -
приборные доски.
Едут розвальни-сани -
опорок обноски.
И несжатых мечтаний
застыли фигуры:
вдоль окопных братаний
сусальные суры.
В закоулки уносит
шипованость шины:
то матрос альбатросит,
то клинит рейсшину.
Чернокнижница осень
опостыла не сразу,
как курок на морозе -
клинит, если не смазан!