От резиновой пули воняет гудроном,
спит по рощам народ, измождённый войной.
С неба ухают вниз недобитые дроны
и вздыхают пронзительно тварью ночной.
Заневестится утро кровавым рассветом,
расплескав серый смог по укосам в овраг.
Пронесёт сквозь сентябрь прободение света
бесшабашного бабьего лета аншлаг.
Дождевик отзывается каплями ливня -
напряжён и натянут, как ханский шатёр.
Доложу, довожу, доношу конспективно:
мой горит, будто осень, кленовый костёр.
От резиновой крошки воняет асфальтом,
спит по рощам народ, утомлённый и злой.
С зачарованных стен тупо щерятся скальды,
утомлённые Летой и славой былой.
Им в дыхание дышит седая Вальхалла,
провоцируя в битву немедля вступить.
А на карте штабной дураков-генералов
свежесваренный кофе, пролившись, кипит.