Кандальный бряк заклёпанных вери́г
  разносится в распадках Акатуя
  и от Читы до самой до Твери
  обратным курсом по земле кочует;

  по серебру почти свинцовых руд
  раскаты горемычных песнопений;

  Конвойные озлобленно орут
  и то и дело ставят на колени
  тягло, гравёров, севших за гоп-стоп*,
  и прочую бандитскую сволоту...

  Охрана наплевала на престол
  и ей претит казённая работа,
  а тут такой фантазии простор,
  такие, понимаешь ли, фонтаны
  ласкают юшкой православный взор
  прикладом между рёбер;
                                          икебана
  из ковыля бонсаем прорастёт -
  войны гражданской открывая клапан...

  Над Акатуем кружится фокстрот
  из раструба скандального этапа.

  Здесь был ещё Гершуни. А Камо,
  почти такой известный, как и Коба,
  кричал жандармам: "Цирики, come on!
  Я арестант, но всё-таки особый.

  И вам в Сибирь меня не затолкать,
  мой Росинант гнедой будённой масти.

  Я к вам явлюсь, вай-вай, через века -
  как террорист сыграю на контрасте
  а после, революцией томим,
  отправлюсь в ад по повеленью Кобы,
  исчерпав кровожадности лимит -
  вдали от алчной каторжной утробы.

  *тягло на воровской фене - убийца, гравёр - фальшивомонетчик, гоп-стоп - налёт/ограбление.

  21 июля 2026 г.