Перевал одолев, остаюсь в позитивном амбре
ненавязчивых снов в стиле нежных Сикстинских объятий;
тихо плещутся тени в окошках случайных карет,
словно личные чувства в сетях голубых демократий.
Дальше - только вершина, в подвздошину апофеоз;
дальше только лишь жёлтого карлика жаркие струны,
об разряженный воздух шорох странных метаморфоз
и рождение ангелов - огнеупорных и юных.
А в итоге - долина, где всякий обрящет покой,
но не скоро от этого действия угомонится.
И напишет на книге Суде́б забубённой строкой:
"Лицезрел серафимов я воцерковленные лица".