В камине вы такого не прочтёте -
там пламя до Гагаринских высот.
В камине том второй ужо в почёте,
ну а на третий - Гоголь натрясёт;
четвёртый том - не ду́ши, а скитанья
по достоевским литерным местам.
Не создавал я из писаний тайны,
а брал авралом именем Христа,
когда мне лодьи плющило на море
и разносило юбки парусов;
я и сейчас прибою тихо вторю
мистралем влажным охладив висок.
Пусть пламя раздувается Парижем:
коммуна, стоп! Я сам к тебе пришед...
Камин шипит и рукописи лижет,
не попадая нежностью в клише.
Его бы наделить законной властью -
сжигать в тылах воздушные мосты
и в душах распалять такие страсти,
чтоб никогда в процессе не остыть.