Подмётных писем зреет горький яд
ласкающий сознанье футуристов.
Никто не помнит, с чем его едят!
Гуляет вольный ветер в поле чистом
и под одежду лезет, как гюрза -
коварная отпетая хрычовка;
струит отраву, будто бы нарзан,
с отлаженной во времени сноровкой.
А мне - плевать, я вышел из игры,
и на меня меняют двух небитых.
Зарыты в землю наши топоры -
практически непризнанной элиты.
Мы уходить готовы не всегда,
нам внемлют лишь приспешники-клевреты,
гудят о битвах струны-провода
цитатами из Ветхого Завета.