Орёл державного тисненья
опять спроста разбередил
мне душу... вплоть до воскресенья
туннельным светом впереди.
Вокруг меня играли марши
полки оркестров духовых,
и было ясно - это наши
в безумном герцогстве кривых
зеркал, людей и благородий,
которым ложь близка, как мать.
Она из моды не выходит!
Как в обиходе русский мат,
так под воздействием наветов
готов я честь свою забыть.
А за окошком бабье лето
моим предательством скорбит.
Здесь я слоняюсь неприкаян,
как будто флюгер на ветру,
себя на муки обрекая
под нервный джаз душевных струн.