Я выхожу с утра на ту тропу,
где всё путём и гладко, как по маслу.
На языке моём навяз типун,
и солнце в голове моей погасло,
но я иду решителен и строг,
как будто человек, а не машина,
переступив легко родной порог,
и путь держу на рынок на блошиный,
там корм возьму для рыжих прусаков,
в коробке черепной давно сидящих.
Я чту негласный, но святой закон -
есть и в курилке ниша некурящих:
кто носит тараканов в голове,
возможно, никакой не дрессировщик,
а совершенно глупый человек
или почти святой перестраховщик,
которому гулять бы с суетой,
что в голове наполненной творится,
а он сидит на стуле, как влитой,
примеривший доспехи тощий рыцарь.
Я на тропе, отрыл топор войны.
А, нут-ко - разбежались тараканы!
Топочут, будто пьяные слоны,
снимающие пьяную путану.
Задам им корму, загружая бред
с одной неуважаемой газеты
в одном забытом Богом ноябре,
в одной стране покинутой планеты.