Толстого обличал младой корнет,
весь в эполетах, сплетнях и мазурке,
в признаньях страстных при седой луне
и к небу развевающейся бурке:
Потом уехал пьяным на войну,
но протрезвел, едва туда добрался.
Он сам себя бравадой обманул
и в клочья разорвал гламурный галстук.
Кипел в Крыму, как море, ратный труд,
простой мужик союзников лопатил;
и кровь текла французов, словно брют,
и кровь британцев - голубая, кстати.