Аннотация: Театр одного слепого актёра и одного же глухого зрителя
OCT (восьмиричное) Я... бр... Ъ
(театр одного слепого актёра и одного же глухого зрителя)
Тепло над вскопанной землёю
струится, будто бы эфир.
Присыплю ревности золою
непотопляемый клавир.
В нём спит промозглое либретто,
корёжа жиденький пюпитр,
несёт несвежие газеты
по вихрю пальцев в сонме утр
и ветром влажным партитуру
листает в зеве октября...
А тот всё воет некультурно
шинкуя снег в слепой заряд.
Он поднимает в небо листья -
гниющих дней винтажность шёлка.
Октябрь - язвительный садист -
кладёт судьбу мою на полку
и засевает лук озимый,
укроп с морковью и чеснок;
а я - дурак непроходимый -
всё вспоминаю летний стог,
где было счастье так недолго,
где чьё-то имя забывал,
когда с азартом дёргал,
но парашют не раскрывал.
И падал... падал будто птица,
что отучается летать.
Такой полёт не повторится...
и мне орлом уже не стать.
Но не выходит - чтоб смириться
хоть я октябрь не поборю...
В плену озимых репетиций
цежу устало стылый брют...
Тепло над вскопанной землёю
клубит в распадок мою боль;
октябрь грехи тотчас замолит
и с полки снимет эту роль.
Тепло уходит постепенно,
вот-вот пожалует зима...
Так, право, всё обыкновенно -
как свежей булки аромат,
как первопутка белый росчерк,
как снегопада сладкий плен,
как летний сон к исходу ночи
или давленье тесных стен,
как Рождества огарок свечки
как запах ёлочных огней...
или из бархата сердечко,
или... виденье давних дней...
Тепло над вскопанной межою
струится будто бы эфир;
и небо... некогда большое...
всего глазок в огромный мир...