Судьбу латали три хирурга,
потом зашил тупой скорняк,
я ж - по указке демиурга -
сменяв трёх жён на полконя,
вдруг на распутье оказался,
где камень вечности лежит...
Менялся ветер, вился галсом
в страну кошерных пирамид,
пирамидон ему подмышку
и три горячих прямо в пах...
Скреблись в песочницах детишки,
давя мозоли на руках
кровавым росчерком созвездий
на черенки своих совков,
блестел нательно медный крестик
печатным пряником оков.
И ветром я влетал в маршрутки,
сердца тревожа нежных дам.
Судьба заплатана - не шутки,
а впрочем, горе - не беда!