На свету растворяются тайны
монетарности спорных идей:
Авель верит в безгрешность Каина,
а Спаситель идёт по воде.
Расступаются авианосцы,
переполнены пиндос-дерьмом;
загнивают эрзац-эмоции,
и ржавеют, как летошний лом.
На свету пропадают суки,
на свету лишь одни друзья.
Лезут в душу за сутками сутки,
близ полуночи тормозят.
На свету нет ни тайн, ни страха,
а одни только буден дни;
оптимизмом пылает плаха,
палачом по душе саднит.
Только стоит заре уткнуться
в горизонта далёкий брег,
время ссученных революций
провоцирует в кобуре
старый маузер от парткома
и горячего сердца стук.
Преет в старом хлеву солома
с грозным цербером на посту.
Палачи дружно моют плаху,
драят с хлоркой и порошком,
ноет муха, она же бляха,
бьётся в окно тупой башкой.
Подготовка идёт ко встрече
эшафота больших гостей;
время мудрое... время лечит
от безумья крутых страстей.