И вновь тревожат прописные сны,
да истин прописных волают волны.
Замру в анабиозе до весны,
как спит матрос, упав на днище чёлна,
измученный штормами и судьбой,
смеющейся над ним с утра до ночи,
уставшей бесконечно быть рабой
вселенских непонятных заморочек.
От этих снов нет счастья никому,
но нет и горя, если приглядеться.
Висит на шее прописей хомут,
а ветер странствий куролесит в сердце,
мешая, как лягушке, замереть
в консервативном состоянье дрёмы.
Сны прописные - безусловный бред,
как будто птичий разномастный гомон.