За киотом паук обретается,
  мышь церковная свечи грызёт.
  Старый сторож беззубо ругается,
  открывая, как в мультике, рот.

  А игумен, ракалия жуткая,
  в послушание о́тдал меня -
  до полуночи с ранней побудки и
  с ранней ночи до позднего дня.

  Ковыряясь в коровьем навозе,
  прибираюсь я в жутком хлеву
  в неудобной молитвенной позе
  и монахов на помощь зову.

  Только нет от мольбы моей толку -
  битый час через боль свою бью
  из Писания вязью наколку,
  как солдат в рукопашном бою,

  на изрядно натруженной кисти -
  чтоб заветы читать по утрам.
  За киотом просвирочка киснет;
  кот церковный, мышиный тиран,

  разгоняет тоску диким мявом,
  старый сторож мятежно храпит
  мыши, словно в атаке зуавы,
  и - как будто сорвались с цепи -

  под ногами проносятся строем,
  доедая огарки свечей.
  Пёс ледащий убежище роет.
  Преподобный отец-казначей

  над биткоином медленно чахнет,
  в келье утлой настроив MacBook.
  Паучок вяжет мостик к арахне
  извиваясь, как робкий вертлюг.

  На дворе разыгралась погода,
  братья гонят на пастбище скот.
  Пролетают в Китай самолёты,
  послушание скоро пройдёт.

  23 мая 2025 г.