Приход случился сукой на заре
под кобелём нестиранного мрака:
игла вошла в фанеру рваных вен,
и я воскрес из пепла, зла и злаков.
И я вознёсся прямо в потолок,
где возбудил недремлющих соседей,
со мной воскрес и мой нетленный слог,
и мой посыл - еры, аз, буки, веди!
Вращал глазами радиомаяк,
плыл за окном почти круизный лайнер,
а я на винт мотал державный стяг,
в виду имея гендерные тайны
и тайны государственных глубин
на цокольных развалах равнодушья.
Стонало эхо низменной любви
под вихрем изнасилованных кружев.
Кружил петух над люстрою разлук,
и блёклый свет мои лелеял веки,
а я блистал, избавленный от мук,
как диск-джедай в развалах фонотеки.
Приход крепчал, но смылся поутру,
сорвав печать с рунической вселенной,
мой мозг вращал арены цирка круг,
в котором, как опилки, тлели вены...