Влетают ходко оптико-пульсары
в то месиво кроваво-чёрных дыр,
где через край - следов порожней тары,
а сверху тары - карлик-поводырь;
здесь вместо извинений - хвост морковкой,
взамен любви лишь общие места
да грима след, где били монтировкой;
где целовали в нежные уста,
лишь капли яда - след по подбородку;
на месте дружбы шрам на полверсты,
а вместо лимфы коньяки да водка,
и собутыльник - будто монастырь:
вещает громко о грехе смертельном -
уныние в несчастиях виня,
всё теребит на шее крест нательный
и предлагает вмазать "на коня".
Здесь нет ни справедливости, ни чести,
а сердце только загнанно частит,
смердит судьба просрочкой - "грузом двести" -
и продолжает западню плести.