Растворю я окно, растворюсь я в окне,
словно дождь или, может быть, ветер,
или, может быть, всадник на белом коне -
самый призрачный всадник на свете.
Разгляжу за окном
первый зимний обряд -
звёзды в лужах блестят под копирку.
Едким терпким вином
в душу выплеснет яд
выступления скверного цирка,
о котором теперь всякий ворон поёт
из крикливой да лживой породы!
Что ни слово, то - в прикупе летошний лёд,
извращение бледной природы.
Растворюсь я гекзаметром в потном окне,
коль начертан в нём словом винтажным.
Тени станут от этого вряд ли длинней,
ночь укроется снегом бумажным.
И уйдут из витрин манекены тревог
по сугробам, рекламой убитым.
Я ж свой путь в сотый раз начинаю с того,
что себя пропускаю сквозь сито!