Смолю по ночам предсердье,
беседуя сам с собой...
Получше, чем с сукой-смертью
насиловать чью-то боль!
Но хуже, чем спать, как суслик,
зарывшись в перину строф.
Сыграют ли оду гусли
романтике катастроф,
пока не понять, не вспомнить
при помощи дежа вю...
И Пушкина тёплый томик,
и терпкий шипучий брют
со мной коротают ночку
под смогом табачных струй;
на небе мерцает точка,
а в сердце - мелизмы струн.
Фонарь за окном не гаснет,
как факел чужих побед.
Вчера был роскошный праздник,
а нынче - в помине нет:
печальные бродят тени
по лужам пустых аллей,
гулял здесь частенько гений,
покамест не заболел.
А нам-то, простым, как обух,
не лучше ли помолчать,
пытаясь сову на глобус
насаживать сгоряча?
Стою у окна, натянут
взведённою тетивой;
и утру как будто рано,
а ночь трясёт головой.
Похоже, сама устала
и хочет тотчас вздремнуть,
чтоб спрятать в загашник тайну
и, может быть, не одну...