Матёрый капитан материка
направил судно прямиком в Гондвану.
Дрожал в руке наполненный стакан
и я... как приложение к стакану
качался в такт вибрациям планет
на небе, увлекаясь рок-н-роллом;
промчался материк по целине,
ломая все препятствия глаголом,
вытягивая тучи комарья
из недр тайги на свет луны грошовой.
В фавелах беззаконие творя,
последыши товарища Ежова
толкали невиновных на расстрел,
хватаясь за поводья пролеткульта,
кто был ничем, партийным быть посмел,
не избежав подмётного инсульта,
когда пришёл классический донос
соратника, партнёра, подсидельца,
поднявшего во славу гуру тост,
обтяпавшего прибыльное дельце.
Прошло полвека или целый век,
и нет уже подвалов на Лубянке,
есть Абу-Грейб в стилистике хай-тек
и гегемоном скупленные фланги.
Но капитан к Гондване выбрал румб,
и наш корабль идёт суровым галсом -
все сатанисты отползают в трюм,
визжа, как свиньи дружно, в темпе вальса.
Сниму в сенях поношенный сюртук
и капитану крикну: "Добрый вечер!",
а тот сломает жвалами мундштук,
расправив крылья ловко, будто плечи;
и тут мы с ним красиво полетим,
жужжа и в свете дня блестя хитином,
и трудодней языческий интим
квотируя доверчивым кретинам.