Тату зари не потревожь метаньем
  дрожащей стали в алую мишень...

  Я встал сегодня распрекрасной ранью,
  чтоб закрепить весну в карандаше:
  пастельные тона полурассвета
  и отблески неявные зарниц,
  приметы подступающего лета
  под партитурой щебетанья птиц,
  седую прель зимы в лесу далёком,
  ручьёв игривых бурные стада...

  И на подушке твой кудрявый локон,
  и в нотном стане струны-провода
  под гаммою синиц чуть-чуть провисли,
  а март, блесну забросив в мой удел,
  удилищем взмахнул, как коромыслом,
  где на крючке я щукою висел
  и скалил пасть в улыбке неизбежной,
  как будто знал давно, на что иду -
  прекраснодушный, но седой и грешный
  весне на радость, девам на беду!

  Я встал сегодня раннею преранью,
  чтобы увидеть мир во всей красе,
  а ты спала, и лёгкий флёр дыханья
  над кисеёй волнительно висел
  и растворялся афродизиаком
  в фантазиях мятежного ума.

  Весна была желанной, как Итака.

  Неверующий, будто бы Фома,
  к ней приникал и сам себе не верил -
  мол, далеко ещё не всё путём,
  струился звон в распахнутые двери,
  а в них весна балованным дитём
  мне говорила дерзости на ухо
  и отвращала от тебя бедой
  а я, не потеряв ни грана духа
  ни после этой дерзости, ни до,
  спешил в альков, подснежниками вьюги
  готовый разбудить тебя тотчас...

  Да только от тепла увяли руки
  и поцелуй от нежности угас...
  Тогда, как лань, рванула ты навстречу
  и приоткрыла дивные глаза!

  Нет, от весны врачи пока не лечат,
  и я спешу свой выплеснуть азарт!

  7 марта 2024 г.