Улетал скорый литерный поезд,
унося тайны древних миров.
Он на стыках отстукивал повесть,
устремляясь под горный покров.
Над тоннелями выли метели:
под борея неистовый бас
эту осень мы славно отпели,
занося её действа в кадастр.
Кочегар, поднимая лопату
с угольком эфиопских ночей,
задыхался густым конденсатом
машиниста нескромных речей
о судьбе, что порушили бабы,
отгрызая по капельке мозг.
Тот ярился и брал на арапа,
доводя кочегара до слёз.
Где-то рядом открытая топка -
паровозное сердце горит.
Небо целится в озеро робко
океаном разлитой зари.
Лоси дремлют на мшистых полянах,
заплетая в кустарник рога.
Всё идёт по всемирному плану -
на потеху вселенским богам:
от языческих сонных проплешин
к орбитальным полётам церквей.
Кабыздох за околицей брешет,
лупоглазый ползёт муравей
по архивному пулу кадастра,
занесённого пылью веков:
луидоры, флорины, пиастры,
подношения борзых щенков.