Бумага, раскалённая, как пламя
однажды разгоревшихся надежд,
за словом слово в яростном цунами
срывает клочья, проедая плешь,
с лица и тела человека страсти,
гурмана автономных миражей.
Я в жизни не встречал страшней напасти,
чем равнодушье в святочной душе,
когда пора бы к сказке обратиться,
а абонент и ухом не ведёт,
и время без конца стирает лица
и повторяет старый анекдот...
Бумага жжёт словами, будто фаер,
как инквизиций ядерный костёр:
моя душа горит, не исчезает,
а остальное - безусловный вздор!