Двенадцать соток от шестого чувства -
  моя фазенда... для иных - пустырь...
  Здесь десять негритят - почти искусство.
  Чужой устав не лезет в монастырь,

  но есть сова - натянута на глобус,
  которой Станиславский невдомёк;
  чужой устав - предмет весьма особый,
  на беспредел классический намёк.

  Здесь дюжина, не сдюжившая, чёрту
  свои слова и рифмы отдаёт;
  Но есть один, не купленный да гордый,
  которому за творческий полёт

  наслали монстры тридцать три несчастья
  печальных тридцать трёх богатырей,
  что опоздали к Пушкину на кастинг
  на бизнес-джет летающем ковре.

  Для клуба набирали три пятёрки,
  а Черномора взяли вратарём...
  Здесь "сорок сороков" разводит Уорхолл,
  бочонок водки выливая в ром.

  Семь нянек молодого Полифема
  по-прежнему не ведают стыда...
  "Двенадцать" - легендарная поэма,
  а пентаграмма - тайная звезда

  каких-то утончённых сатанистов.
  Христос отведал плети у столба,
  Пилат был чистоплотен и неистов:
  ударов тридцать девять шлёт судьба.

  Летит по первопутку птица-тройка,
  за нею цугом парочка гнедых;
  скользить по кромке неба птица сойка
  неподалёку где-то от беды.

  Орфей спускался в шахту вместе с лирой,
  а Золушка сбежала из дворца
  Жак Паганель, объездивший полмира,
  не сохранил румяный цвет лица.

  Два сапога, увы, опять не пара
  девчоночьим хрустальным башмачкам,
  а лира не захочет стать гитарой,
  и Паганель взять форму морячка.

  И на семь бед один ответ поныне,
  хоть имя легион, как говорят...
  Арахна заплутала в паутине
  в сакральный день - седьмого Ноября!

  17 июля 2024 г.