Дивергент
За Гранью Реального

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Олеся до сих пор иногда задавалась вопросом, что же на самом деле произошло такого с дядей Юрой, что он больше не смог даже просто находиться в этой квартире?.. Нельзя было сказать, что она слишком уж верила в духов, призраков и прочее, но... В данном случае напрашивается только один вариант: в тот день дяде Юре что-то привиделось в этой квартире. И это что-то, очевидно, было настолько страшным для него, что оставаться он там больше не смог... И Олеся всегда думала, что, может быть, это бабушка, устав, наконец, терпеть эти безобразные выходки старого сатира, попросту сама велела ему убираться оттуда?.. И эта версия как-то совсем не кажется ей неправдоподобной...

ДЕВУШКА В СЕРОМ

  
   Эта странная история произошла с Олесей ранним январским утром несколько лет назад. И оставила после себя очень странное чувство ирреальности происходящего. И, несмотря на прошедшие годы, она до сих пор помнила о ней и время от времени снова задавалась вопросом: а что это вообще такое было?..
   В те уже почти хрестоматийные времена Олеся работала директором магазина "Южный Двор". И вот однажды, как уже было сказано, ранним январским утром, бежала она на работу. Времени было примерно без пятнадцати девять; магазин необходимо было открыть через четверть часа. Так что время еще было, но не сказать, чтобы слишком много.
   Сам магазин находился на первом этаже довольно длинного жилого дома, в котором весь этот этаж занимали различные помещения, сдаваемые в аренду. Вход в него располагался не слишком удачно, - довольно далеко от остановки, рядом с которой Олеся обычно переходила дорогу. Эта остановка как раз находилась на одном конце дома, а сам магазин, соответственно, на другом. Расстояние составляло метров сто, - или около того.
   Олеся не шибко торопилась на работу. Несмотря на то, что магазин в девять нужно открывать, а ей до этого еще необходимо было кое-что сделать, смысла спешить не было. В конце концов, для этого в смене был еще и продавец, тогда как Олеся планировала заняться своими непосредственными обязанностями.
   На улице вокруг был легкий полумрак; еще не совсем рассвело. Но видимость на окружающем Олесю пространстве была отличная. Несмотря на отсутствие фонарей, - в этом спальном районе они вообще были редкостью, - дорога просматривалась четко, потому что вокруг лежал белый снег, и от него было светло. Утро еще было достаточно раннее, поэтому вокруг Олеси, - в пределах обозримости, - не было больше ни одной живой души. И это было совершенно не удивительно, потому что все нормальные люди в данный момент отсыпались на рождественских каникулах. Ну, а кому не повезло... Те бежали сейчас на работу. А сделать сегодня предстояло очень много, и Олеся по дороге как раз прикидывала, с чего лучше всего начать, чтобы все успеть...
   На какой-то момент Олеся задумалась и, очевидно, погрузилась в эти свои размышления целиком и полностью, потому что не сразу заметила, как на дорожке появился еще один человек. А увидев, очень удивилась. Навстречу ей спешила девушка. Она пока находилась еще очень далеко от Олеси, но шла по той же самой дорожке. На ней была серая курточка и шапочка; через плечо была перекинута черная сумочка. Олеся подумала, что она очень похожа издалека на одну из ее продавцов - Свету, - и, по смыслу, это действительно должна была быть она.
   Очевидно, в тот момент Олеся еще не совсем проснулась, - она вообще по утрам чувствовала себя зомби, - потому что она почти не задумалась о том, откуда эта девушка вообще взялась на дорожке?.. Эта мысль лишь промелькнула где-то в самом дальнем уголке ее мозга и тут же забылась. Хотя удивиться этому стоило, и всерьез. Как уже упоминалось, еще буквально секунду назад поблизости, - насколько позволял обзор, - не было ни одной живой души. А местность вокруг просматривалась на многие десятки метров, и вообще-то Олеся точно была уверена, что еще мгновение назад этой девушки не было...
   Олеся предположила, что, судя по всему, Света вышла из автобуса на следующей остановке и поэтому теперь подходила к магазину с другой стороны, ей навстречу. Странно все-таки было только то, что Олеся прозевала тот момент, когда она переходила дорогу, - потому что вся эта еще несколько секунд назад совершенно пустынная дорога была перед ней, как на ладони. Но эта разумная мысль тоже как-то вскользь мелькнула в сознании Олеси и тут же испарилась, потому что, в принципе, не имело смысла гадать, что да как, если вот она, Света, уже перед ней... Ну, очевидно, она просто задумалась и не заметила ее, - так, наверное, бывает... Слишком много проблем накопилось, отвлеклась, не увидела...
   Тем временем девушка уже поравнялась с входом в магазин, тогда как сама Олеся еще находилась от нее метрах в тридцати. Она попыталась привлечь внимание Светы, подняла руку в приветственном жесте, помахала, заулыбалась... Вот только сама Света почему-то на это вообще никак не отреагировала, не улыбнулась, не помахала в ответ, не задержалась на месте, чтобы дождаться свою начальницу... Это было, конечно же, странно, но, очевидно, она тоже задумалась в этот самый момент о своих насущных проблемах, которых у нее был, как знала Олеся, полон дом. Олесю это даже не особенно и удивило в тот миг. Она знала, что Света была девушкой весьма рассеянной, - из тех, кто вообще всегда слегка на своей волне. Так что в том, что она не видела ничего вокруг себя, тоже, в принципе, не было ничего удивительного. Да и не в первый раз такое происходило...
   Олеся уже даже рот открыла, чтобы негромко окликнуть ее, - благо, двигалась она быстро, и между ними тем временем осталось всего метров двадцать. Света, по-прежнему не замечая своего директора, - или делая вид, что не замечает, - наклонилась к сумочке, опустила в нее руку... Олеся поняла, что она достает ключ от входной двери. А Света, так и не подняв на нее глаза, свернула к крылечку магазина...
   Вот тут Олеся, признаться, слегка обалдела. Она была уже совсем рядом, и не заметить ее реально было уже попросту невозможно. В ее голове в последние секунды еще успела промелькнуть мысль о том, что, может быть, Света просто за что-то на нее обиделась, вот и делает теперь вид, что не замечает?.. Но, насколько Олеся помнила, вчерашний день прошел совершенно нормально, и никаких поводов для ссор или недопонимания не возникало...
   Ну, да ладно, - как уже упоминалось, Света вообще по жизни была девушкой с некоторыми странностями... Олесе до нее уже всего метров десять оставалось. Само крыльцо магазина было скрыто от Олеси большой колонной, выступающей вперед, поэтому в тот момент Свету Олеся уже не видела. Но она успела еще подумать на последних шагах, что как раз к тому моменту, как она подойдет, Света уже все замки успеет открыть, они с ней вместе магазин с сигналки снимут, войдут, смену откроют...
   С этими вполне безобидными мыслями Олеся выскочила из-за колонны, которая скрывала от нее крыльцо магазина, уже открывая на ходу рот, чтобы поздороваться, и...
   Просто в ступоре замерла, как соляной столп, не в силах сделать больше не шага. Разум просто отказывался принимать то, что видели глаза...
   На пороге магазина никого не было. Совершенно никого. Ни одной живой души. Или неживой. На входной двери висел огромный навесной замок, который, разумеется, никто еще даже и не пытался открыть. Более того, - было совершенно очевидно, что никто не сворачивал к их магазину уже, по крайней мере, очень много часов. Выпавший за ночь снежок успел хорошо запорошить порог, - и на нем не было ни единого, - вообще, ни единого!.. - следа...
   Олеся была настолько ошарашена, что забыла даже испугаться. Это уже потом она запоздало сообразила, что ей следовало хотя бы дождаться еще кого-нибудь из девочек, чтобы войти в магазин вместе с ними. Но в тот миг она, все еще совершенно ничего не понимая, словно на автопилоте, открыла все замки, вошла в магазин, сняла его с сигнализации, включила свет, спокойно прошла через все немаленькое пустое помещение к своему кабинету и, как ни в чем не бывало, занялась своими делами.
   Через несколько минут пришла Света. Олеся услышала, как открывается дверь, и вышла к ней навстречу. И уставилась на нее, наверное, как баран на новые ворота, потому что только в тот миг до нее окончательно дошла некая сверхъестественность происходящего.
   Ничего не понимающая Света в ответ тоже уставилась на нее примерно таким же образом.
   На самом деле, Олеся не просто так во второй раз замерла, как соляной столп. На Свете была серая курточка и шапочка, через плечо была перекинута черная сумка... Это действительно была она!.. Кроме шуток, - это, вне всякого сомнения, именно ее Олеся видела десять минут назад спешащей ей навстречу!..
   Заранее упреждая любые вопросы, которые могут возникнуть по поводу адекватности моей героини, могу сказать лишь о том, что при многократных обследованиях и проверках у многочисленных врачей, которые ей приходилось проходить в течение жизни, никаких проблем с психикой у нее выявлено не было. Олеся почти не пила спиртного, - бокал шампанского в Новый год едва ли можно посчитать серьезным поводом для алкоголизма, - так что эта причина тоже сразу же отпадает. Различные запрещенные вещества она вообще не пробовала ни разу в жизни, - поэтому списать происходящее на их действие тоже не получится...
   Из последующего разговора со Светой Олеся поняла, что та действительно только что приехала, а не отсиживалась где-нибудь под порогом в укромном месте. Причем, из автобуса она выходила на той же остановке, что и Олеся, - то есть, шла в одном направлении с ней, а не навстречу. И Света тоже застыла в недоумении, когда Олеся рассказала ей о том, что видела ее своими глазами, идущей по дороге к магазину. Света уже достаточно хорошо знала Олесин характер и понимала, что все это вовсе не шутка...
   При этом разумом Олеся, конечно же, прекрасно осознавала, что видела тогда вовсе не Свету. Но кто же тогда это был?.. И, самое главное, куда он, этот неведомый кто-то, потом испарился?..
   Несмотря на прошедшие с того дня годы, Олеся так до сих пор и не поняла, что это такое было. Она вообще всегда была склонна к мистическим объяснениям происходящих вокруг странных событий, поэтому готова была приписывать им любые сверхъестественные причины. Олеся согласна была поддержать любую версию: параллельные миры, другое измерение, прошлое, будущее... Все, что угодно, - каким бы невероятным, на первый взгляд, это не выглядело...
   Она была уверена точно только в одном: в то утро ей навстречу шла девушка в сером. И она видела ее очень четко и ясно своими глазами. Она ее не придумала, и эта девушка не была плодом ее разыгравшейся фантазии. Она просто была...
   И она до сих пор стоит у Олеси перед глазами...
   С того дня они еще долго все подозрительные звуки и шорохи в магазине списывали на девушку в сером. И радовались, что она у них хотя бы не вредная, не безобразничает и товар с полок не сбрасывает...
   И все-таки, хотелось бы до конца понять, что это было?..
  

ПОДРУЖКА

    
   В школьные годы у Олеси была подружка, которую звали Ира Лебедева. Они с ней довольно тесно общались с самого первого класса. Можно было сказать, дружили. При этом Олеська никогда не строила никаких особых иллюзий по поводу крепости и долговечности этой их странной дружбы, - ну, разве что в самом начале, когда она была еще совсем маленькой, наивной и неискушенной.
   Как она поняла, уже став взрослей, на самом деле Ира всегда ненавидела ее лютой ненавистью. Не спрашивайте, за что, - это, к сожалению, так и осталось для Олеськи тайной за семью печатями. Сколько раз Ира с удовольствием подставляла и предавала ее, - было и не сосчитать. Неоднократно она зачем-то объединялась с другими девочками и "дружила против Олеськи", - об этом самой Олесе впоследствии вообще даже и вспоминать-то было смешно. Хотя в те моменты смешным это ей вовсе не казалось, - напротив, было очень грустно и тяжело. Причем, - ну, ей-богу!.. - сама Олеська так и не поняла причину всего этого. Ни разу, - по крайней мере, осознанно, - она ничем не обидела свою одноклассницу. Просто та почему-то реально ее терпеть не могла.
   И при этом они, типа, "дружили".
   Причем, цену этой ее "дружбы" Олеся прекрасно осознавала даже тогда, в те годы. Но ведь надо же было хоть с кем-то хотя бы изредка общаться на переменах, - а Олеся и так большую часть времени проводила в гордом одиночестве, не слишком желая сближаться с другими одноклассниками. Поэтому, когда Ира, в очередной раз "надружившись против нее с другими девочками", снова зачем-то пыталась начать общаться, Олеся ее не отталкивала.
   Ира Лебедева была девочкой очень красивой и умной. Все годы обучения в школе она была круглой отличницей, - на радость учителям и на гордость родителям. Она рассказывала, что целыми днями только учит и учит уроки, - ничем другим ей, якобы, мама с папой заниматься просто не позволяют. Олеся тоже училась хорошо, практически на одни пятерки, но без такого фанатизма, разумеется. У нее всегда были и другие интересы, помимо школьной программы. Олеся занималась спортом, очень любила читать; она была любознательной от природы, и поэтому ее увлечения часто менялись или дополнялись. Животные, путешествия, музыка, изобразительное искусство, кинематограф... Честно говоря, в те годы не было, наверное, ни одной отрасли, к которой Олеська не проявляла бы интерес, - в той или иной степени.
   Иру это тоже почему-то всегда бесило. И она умела между делом очень тонко намекнуть, как она презирает все эти увлечения одноклассницы. Скажет аккуратно какую-нибудь гадость, - например, как ей противен нравящийся Олеське певец или актер, - и внимательно смотрит на нее, с невинным видом ожидая реакции. Типа, - а что такого я сказала?.. Я же тоже имею право на свое мнение?..
   Или временами она могла, как бы мимолетно, упомянуть о том, как ей мерзко смотреть на всех этих спортсменов, бегающих по стадиону, как стадо идиотов. Мол, ее просто наизнанку выворачивает, как только она представит, какие они все потные, грязные, вонючие... И как их самих от себя не тошнит?..
   И снова хитро так покосится на Олеську, прекрасно понимая, что та от ее слов чувствует себя не в своей тарелке...
   При этом гигиену Олеся соблюдала всегда и принимала душ после любых занятий спортом, - а также каждый вечер перед сном. Хотя во времена их беззаботного босоногого детства вообще не было принято мыться слишком часто... Одежду Олеся тоже меняла регулярно, так что ни грязной, ни потной, ни вонючей она уж точно никогда не была, но определенные комплексы от этих высказываний одноклассницы у нее всегда пробуждались, и она невольно зацикливалась на том, нет ли в словах заклятой подруги зерна правды?.. Еще больше Олесю задевало, когда Ира невзначай, но регулярно намекала на то, что ее родители просто не позволяют ей тратить драгоценное время на всякие дерьмовые книги, которые читают только ненормальные, - такие, как Олеся, опять же надо полагать, - и гораздо лучше и полезнее посвятить все это время учебе...
   Все эти постоянные камешки в Олесин огород были для нее, разумеется, не слишком приятны и даже весьма болезненны. Но так уж вышло, что как таковых подруг у нее в те времена не было от слова вообще, - а надо же действительно хоть с кем-то иногда общаться на переменах... Поэтому чаще всего Олеся старалась просто игнорировать ее подначки, чтобы Ира не почувствовала, что делает ей... да нет, даже не больно... Просто обидно иногда бывало действительно очень сильно, и скрыть это не всегда удавалось. И Олеся, в свою очередь, тоже с возрастом научилась, в отместку, подначивать Иру, нарочно задевая ее больные места, которых у той тоже было не сказать, чтобы мало. Ира очень сильно обижалась, чуть ли не до слез. Олеся прекрасно видела это. Никакой радости ей это не доставляло, - так только, легкое удовлетворение из-за того, что ей удалось отплатить обидчице той же самой монетой. Но Ира почему-то даже ни разу не посмела сказать ей об этом или как-то иначе поставить ее на место. 
   Хотя самое разумное и правильное в такой ситуации было бы попросту перестать общаться. Но этого Ира тоже почему-то не торопилась делать.
   Вот так они и "дружили" многие годы...
   Но все это так, предыстория, - чтобы просто было хоть немного понятно, какого рода отношения их связывали. Присказка, - если можно так сказать.
   В девятом классе к ним, в их дружную компанию, прибилась еще одна девочка, Аня. И вот однажды они шли как-то все вместе по улице. При этом троицу они представляли собой весьма колоритную. Ира из них тогда была самой крупной, на целую голову выше Олеси, чей рост составлял примерно сто шестьдесят сантиметров, и немного полноватой. А Аня, наоборот, была ниже Олеси, - так же примерно на голову, - и по телосложению была необычайно худенькой и хрупкой, - ну, прямо в чем душа держится, как про таких тогда говорили.
   Несмотря на то, что они все были ровесниками, Ира выглядела намного старше своих четырнадцати лет, а Аня, наоборот, чуть младше.
   Навстречу им по довольно широкой дорожке шли трое пацанов. На вид им было от силы лет по десять-одиннадцать, - а может, и того меньше. Довольно противные и мерзкие, - несмотря на юный возраст, все пороки развития и воспитания, можно сказать, были уже у них на лицах написаны. Но - мелкие и щуплые, так что явной опасности они пока еще не представляли.
   Только вот один из них не смог поделить дорожку с Ирой.
   Чем она ему так не приглянулась, было совершенно не понятно. Или же, наоборот, слишком приглянулась, - а что, Ира была девушкой довольно привлекательной, - и он, возможно, таким вот странным способом решил привлечь ее внимание. Но только он вдруг с ругательствами попер прямо на нее, - мол, смотрите, какой я крутой бычара!.. И изо всех силенок толкнул ее в грудь. Разумеется, этих силенок было еще весьма маловато, а Ира, в сравнении с ним, выглядела гранитной стеной, поэтому она даже и не пошатнулась. Шедшая рядом Олеся, признаться честно,  поначалу даже и не обратила внимания на этот неприятный момент. Подсознательно она ожидала, что Ира сейчас оттолкнет от себя малолетнего выродка, и они спокойно продолжат свой путь. 
   Но Ира, вместо этого, зачем-то двумя руками вцепилась в плечи парнишки и застыла на месте.
   То, что произошло дальше, в первые секунды просто отказывалось уложиться у Олеси в голове. Она словно наблюдала за всем этим со стороны, не до конца осознавая, что это имеет место в реальности. Выродок начал обеими кулаками лупить Иру по лицу. К счастью, как уже было сказано, силенок у него было еще не так, чтобы много, поэтому никаких серьезных повреждений он ей при этом, вроде как, не причинил. Просто факт оставался фактом. Мелкий гаденыш бил ее и при этом крыл трехэтажным матом, - похлеще, наверное, чем матерый уголовник с тридцатью годами отсидки. 
   Ира при этом стояла молча, с каменным лицом свекольного цвета, намертво вцепившись в плечи отродья, который вертелся, как уж на сковородке, продолжая мутузить ее кулаками по физиономии, умудряясь при этом пинаться обеими, похоже, ногами одновременно и выкрикивая грязные оскорбления. Олеся и Аня застыли от неожиданности в двух шагах от них. При этом Олеся все еще думала, что вот сейчас Ира отвесит гаденышу оплеуху, отшвырнет его в сторону, и они спокойно пойдут дальше. Но Ира, с напряженным пугающе-красным лицом, на котором, - то ли от прилагаемых усилий, то ли от волнения, - проступили все жилы, продолжала держать малолетнего негодяя так же крепко и по-прежнему молча. А он продолжал бить ее все так же озлобленно и неистово...
   Со стороны это, наверное, могло бы показаться жуткой картиной, - если судить только по описанию. Мальчик напал на девочку и в остервенении бьет ее... Два других мелких ублюдка стоят рядом и довольно хохочут, глядя на них и подбадривая дружка замечаниями... И две девочки, замершие в другой стороне, возможно, безумно напуганные и не осмеливающиеся вмешаться...
   Только вот на самом деле вся эта дикая ситуация попахивала каким-то нездоровым фарсом. Потому что гаденыш, лупящий свою жертву, почем зря, при этом, в буквальном смысле слова, дышал ей в пупок. О чувствах и эмоциях Ани история, к сожалению, умалчивала, но вот что касается Олеси, - то она, лично, до сих пор не вмешивалась во все это по одной лишь простой причине: она просто никак, - ну, никак!.. - не могла осознать и понять, что ее вмешательство действительно требуется.
   Ей все еще казалось, что Ира просто валяет дурака. Вот сейчас она перестанет это делать, даст пинка мелкому ублюдку, и они спокойно пойдут своей дорогой...
   Только вот секунды все бежали и бежали. Лицо Иры становилось все более каменным и пугающим; ее глаза выпучивались все сильнее, и это уже начинало казаться со стороны весьма опасным для ее зрения... А гаденыш орал и оскорблял ее все громче и сучил кулачками все ожесточеннее... А его попытки подпрыгнуть повыше и лягнуть ее посильнее уже начали откровенно действовать на нервы...
   И Олесе просто надоело любоваться на этого недоделанного Брюса Ли.
   Она подошла к ним поближе, взяла паршивца за шкирку, как блудливого щенка, - а габаритами она, напомню, была гораздо мельче Иры!.. - оторвала его от его почему-то беспомощной жертвы и поддала ему для ускорения хорошего пинка под задницу. Он поскользнулся на заледеневшей дорожке, повалился, но тут же вскочил на ноги и с диким воплем оскальпированного индейца, отсидевшего полжизни в российских местах не столь отдаленных, снова попытался наброситься с кулаками, - но теперь уже на саму Олесю. Но это ему было не безответную Ирку лупить безнаказанно; Олеся не стала дожидаться, что этот малолетний выродок еще придумает, и просто отвесила ему еще один пендель, посильнее, чтобы окончательно отбить все желание преследовать их.
   И после этого они, наконец-то, спокойно двинулись дальше...
   Мелкому выродку хватило, - больше их никто не пытался преследовать.
   Ира еще несколько минут молча шла по дорожке все с тем же каменным лицом, с которого понемногу начала сползать апоплексическая краснота. А потом, наконец-то, видимо, посчитала нужным, сквозь зубы, выдавить из себя, не глядя на Олесю:
   - Спасибо...
   - Господи, Ирка!.. - не удержалась в ответ Олеся, которую буквально переполняли противоречивые эмоции. - Ты хоть что?.. Треснула бы ему, - и все!.. Нельзя же так!.. Нужно же уметь защитить себя хоть немного!..
   - Я не могу ударить человека! - дрожащим голосом гордо отчеканила Ира, не глядя на Олесю. И в ее голосе было столько презрения, что та на миг даже опешила, сразу же прекрасно осознав, что все это презрение и негодование направлено именно на нее. Не на оскорбившего и избившего Иру мальчишку, а на нее, Олесю, защитившую ее от него...
   Но это было бы слишком невероятно. Поэтому Олеся решила, что просто неправильно истолковала странный тон подруги. И, поскольку она по-прежнему не могла понять причин такого, на ее взгляд, не совсем адекватного поведения Иры, продолжила возмущаться:
   - Да он же мелкий; ты его одним пальцем могла отшвырнуть в сторону!.. Он же тебя бьет, а ты даже и не пытаешься защититься!..
   - Я вообще не представляю, как можно ударить человека! - ледяным тоном отчеканила Ира, по-прежнему даже и не поворачиваясь в сторону Олеси, и еще более холодно, если это только было возможно, добавила. - Я - не ты!.. Я никогда не смогу ударить другого человека!
   И на этот раз в ее голосе снова послышалось столько презрения и отвращения к Олесиной мерзкой персоне, что как-то неправильно понять смысл или перепутать было уже просто невозможно. И после этой ее фразы Олеся попросту сама на какое-то время лишилась дара речи. Нелепый юмор всей этой ситуации заключался в том, что ни драчуньей, ни хулиганкой Олеся в детстве не была. Да, она умела постоять за себя, если ее принуждали к этому, - но не больше. Поэтому разговаривать с ней с таким ядовитым презрением, в принципе, поводов не было ни малейших. Особенно, после того, как она имела глупость заступиться за того самого человека, который сейчас весь дрожал и кипел от возмущения при одном только упоминании об этом ее поступке.
   Олеся уже открыла было рот, чтобы сказать в ответ что-нибудь достаточно резкое, - в плане, что пусть, мол, в таком случае, в следующий раз Иру хоть вообще прибьют на ее глазах, - она не станет в это вмешиваться, чтобы остаться персонально для нее хорошей и порядочной. А секунду спустя она просто закрыла его, так ничего и не сказав.
   Олеся просто решила, что Ира того не стоит.
   С тех пор прошло уже больше тридцати лет, но Олеся до сих помнит ее дрожащий от отвращения голос. И ее снова охватывает бессильная ярость при этом воспоминании.
   Ира Лебедева, если ты читаешь эти строки, то знай, что твоя школьная почти подружка Олеська до сих пор корит себя за то, что сдуру дала пинка никчемному хулигану, защищая тебя от него. Она все еще полна раскаяния, и, если бы можно было повернуть время вспять, она ни за что больше не поступила бы так плохо, зная, что это вызовет твой праведный гнев и возмущение. Ты была совершенно права, и Олеся уже тогда признавала это. Да, ни в коем случае нельзя бить другого человека, пусть даже и негодяя, ради тебя. Потому что такая неблагодарная дрянь, как ты, того попросту не стоит.
   В тот день Олеся клятвенно заверила саму себя, что, когда тебя будут бить у нее на глазах в следующий раз, она просто спокойно пройдет мимо и отправится по своим делам. К счастью, в жизни этого так и не произошло, потому что Олеся, такая вот вся плохая и ужасная, тем не менее, едва ли смогла бы сдержаться и не вступиться. Даже зная наперед, что тем самым навлечет на себя праведное негодование жертвы.
   Слава Богу, но после этого случая Олеся с Ирой практически больше и не общались, а потом судьба и вообще навсегда развела их в разные стороны. Так что отвратительная физиономия плохой Олеси больше не портила настроение хорошей девочке Ире. 
   И Олеся только лишь надеялась всегда, что в Ириной дальнейшей жизни были достойные подруги, - такие, каких она заслуживала.
   Потому что, Ира Лебедева, - знаешь, что Олеська просто мечтала сказать тебе все эти годы?..
   Она всегда хотела сказать тебе, что ты - просто свинья.
   Неблагодарная свинья.
  

ХОРОШАЯ БЫЛА ЖЕНЩИНА...

  
   У Олесиной бабушки в сорок лет случился страстный роман с коллегой по работе. Из той разновидности пылких чувств, которые бывают, как говорят, лишь раз в жизни. Об их отношениях знали все сослуживцы, и, как ни странно, не осуждали, а лишь поддерживали, потому что тоже восхищались силой обрушившегося на них чувства.
   И жить бы им вместе долго и счастливо, - и умереть в один день, - если бы не одно "но"...
   На тот момент они оба имели в наличие законных супругов. И, как выяснилось, к сожалению, уже гораздо позже, смотрели на свой брак под разными углами.
   Олесину бабушку наличие мужа не затормозило даже ни на мгновение. Она решила этот вопрос самым радикальным способом. Раз, - и подано заявление на развод, - ведь ничто не может встать на пути ее любви и женского счастья.
   Процесс был долгим и мучительным. Добровольно муж развод давать отказался, - он любил бабушку, готов был ее простить, а также обожал их общую дочь. Поэтому разводились они долго, через суд, с взаимными претензиями и оскорблениями. Бабушкин новый возлюбленный, которого все называли дядя Юра, поддерживал ее во всех ее начинаниях и душой, и телом. Но только вот, выйдя под руку с ней из здания суда, где ее, наконец-то, с третьего раза, все-таки развели с ненавистным бывшим мужем, он, чуть ли не перекрестившись обеими руками, сказал дрожащим голосом:
   - Какое ужасное место!.. Надеюсь, что больше никогда не придется побывать здесь!..
   И это слышали все их друзья и родственники, пришедшие поддержать их в суде...
   - Как же не придется?! - ужаснулась бабушка. - А ты разве сам не собираешься разводиться?..
   Почему-то заранее она с ним этот вопрос не обсудила. Или обсудила, но не до конца. Но она сама почему-то искренне полагала, что это - нечто, само собой разумеющееся...
   - Нет, конечно же!.. - с не меньшим ужасом в голосе воскликнул Юра. - Ты что?.. У меня же Серафима, Наташенька подрастает... Как же я их брошу?..
   После этих его слов Олесина бабушка чуть в обморок не упала...
   Этот дядя Юра, следует отметить, был вообще не так прост, как кажется. Уже позже все постепенно узнали, что, оказывается, по молодости он успел отсидеть двенадцать лет. За что конкретно, - это никому было не ведомо, и так и осталось тайной, покрытой мраком. Было лишь известно, что освободился он в свое время весь больной, без жилья, без работы, - одинокий и никому не нужный. И вот тут-то его, как говорится, и "подобрала" Серафима, которая на тот момент одна воспитывала старшую дочь. Без раздумий пустила к себе жить, - благо, у нее была отдельная двухкомнатная квартира, что по тем временам было роскошью. Помогла с работой, потому что у нее имелись влиятельные родственники. Родила Наташеньку... В общем, она дала ему семью и смысл жизни, и он, судя по всему, был ей за это безмерно благодарен.
   Ничто ни во внешности, ни в манере разговора, ни в поведении дяди Юры не выдавало в нем бывшего матерого уголовника. Это был совершенно обычный добропорядочный семьянин средних лет, - похоже, готовый, скорее, умереть, чем причинить боль своим родным, близким и любимым. Но, к сожалению, Олесина бабушка поняла это слишком поздно, когда уже успела разрушить свою собственную семью, и теперь ее дочери от того брака, в отличие от Наташеньки, предстояло расти без отца...
   Разумеется, они сразу же расстались. Прошла любовь, завяли помидоры... Олесина бабушка двадцать лет не могла простить ему его подлости. А Юра... Он даже и не переживал по этому поводу слишком сильно, похоже. Продолжил преспокойненько жить дальше с супругой Серафимой и растить дочурку Наташеньку...
   И вот с момента описываемых событий прошло без малого двадцать лет. За эти годы все изменилось прямо-таки кардинально. Серафима - царствие ей небесное!.. - наконец-то, покинула этот мир после долгой и тяжелой болезни. Юра, кстати, ухаживал за ней до самого последнего дня, и она ушла спокойно, не обремененная лишними душевными страданиями и переживаниями. Наташенька выросла, неожиданно для папы свято уверовала в Господа, вышла замуж и, согласно Божьему соизволению, начала рожать детишек, одного за другим. Предохраняться она, разумеется, даже и не пыталась, - ведь это же сам Господь ей давал такое счастье, не задумываясь о том, чем она будет его кормить... И все бы ничего, - да вот только жили они все вместе в одной двухкомнатной хрущёвке, и им там, явно, было тесно... Да еще и с зятем у дяди Юры отношения как-то не сложились с самого начала. Тот был свободным художником и жил своей насыщенной внутренней жизнью, изредка отрываясь от творчества только лишь ради того, чтобы соорудить очередного ребятенка. Разумеется, работать и содержать эти дары Бога он считал делом слишком мещанским и недостойным его богатой внутренним содержанием личности.
   И вот тут, устав толкаться с этим постоянно растущим семейством в тесных коридорах хрущевки, дядя Юра словно прозрел и осознал, что всю свою жизнь любил только лишь одну женщину. А она, очень кстати, - прямо как на заказ!.. - как раз осталась одна в отдельной однокомнатной квартире...
   Вот оно, счастье!.. Привалило...
   Это, конечно, было просто запредельно странно, - но Олесина бабушка почему-то снова поверила ему и простила. Все-таки, каждому человеку хочется отхватить свой кусочек счастья... И она настолько поверила ему, что в свои шестьдесят лет даже отправилась с ним в ЗАГС и заключила законный брак. Уж больно бабушка не любила слово "сожитель" и считала, что в паспорте обязательно должен быть штамп "именем Российской Федерации"!..
   Жить молодые супруги стали, разумеется, в бабушкиной квартире. При этом всю свою пенсию дядя Юра отдавал Наташеньке, - там же детки; их поднимать надо, а на мужа-то надежды никакой... Бабушка была счастлива. Наверное... Их вечную любовь омрачало лишь наличие у самой бабушки неприкаянной младшей дочери, которой негде было жить. Негде - от слова вообще... Она всю жизнь вынуждена была скитаться по чужим углам вместе с сыном, время от времени закатывая матери истерики и высказывая ей обиды за всю свою неустроенную жизнь. Она винила бабушку в том, что та зачем-то пустила к себе жить чужого подлого мужика, который очень хорошо устроился в этой жизни, вместо того, чтобы помочь своей дочери и внуку.
   Но бабушка ошарашила всех, однажды прямо заявив:
   - Я никогда его на тебя не променяю! Так и знай!..
   Ну, что ж... Значит, так тому и быть!.. Ее все услышали и угомонились.
   Так они и прожили несколько лет. Поначалу бабушка превозносила своего мужа до небес и очень хотела, чтобы ее дочери и внуки тоже оценили его и полюбили. А под конец жизни она вдруг как-то странно затаилась и затихарилась. Олесина мать даже предполагала, что она, возможно, в последние годы осознала какие-то свои ошибки, но уже не знала тогда, как их исправить...
   И дочери, и внуки, в принципе, видели, что отношения у этой семейной пары не ладятся. На первый план начали вылезать старые обиды, которые копились годами, - а то и десятилетиями. Но родственникам бабушка при этом практически ничего не рассказывала. Может, стыдно было, - а может, еще надеялась на что-то... Но, как бы то ни было, она изо всех сил храбрилась и пыталась делать вид, что у нее все благополучно.
   Правда, примерно за год до бабушкиной смерти они снова умудрились сходить в ЗАГС, - это выяснилось уже гораздо позже, - и официально расторгли свой брак. Но и об этом бабушка, опять же, почему-то никому не рассказала. И родственники узнали все это уже только после ее смерти.
   И вот однажды дядя Юра позвонил Олесиной маме и сказал, что бабушка умерла. Сердце... Олеся с мамой тут же поехали к ним. В квартире не удалось найти ни копейки, хотя они обе знали, что бабушка буквально накануне получила пенсию, - да и кое-какие накопления у нее были; она сама неоднократно говорила им об этом... Но Юра, разумеется, успел подсуетиться до их приезда, а на все вопросы лишь разводил руками и повторял, как попугай, что они жили очень бедно, - откуда у них могут быть деньги?.. Бедно-то бедно, - но не до такой же степени...
   Ну, да ладно, Бог ему судья!..
   В организации похорон Юра никакого участия не принимал, а на поминках сам уселся подальше от родственников, словно затерявшись в толпе друзей и бывших коллег. И сказал, как бы невзначай, вслед за ними одну-единственную фразу:
   - Хорошая была женщина...
   Словно она и не жена ему законная была, а так, случайная знакомая. А в ответ на удивленные взгляды со всех сторон, он с облегчением признался в том, что они давно уже были разведены...
   На бабушкину квартиру, приватизированную до удачного замужества, дядя Юра, будучи мужем уже бывшим, разумеется, никаких прав не имел. Но при этом он не поленился сразу же после бабушкиной смерти пробежаться по юристам, чтобы убедиться в этом. А вдруг, все-таки что-то да и обломится?.. При этом он очень уж сильно не хотел возвращаться к дочери. И он попросил Олесину маму, - которая почему-то взяла на себя право принимать подобные серьезные решения, ни с кем не советуясь, - позволить ему дожить свой век в бабушкиной квартире. Мол, сколько ему там еще осталось, - ведь он был старше бабушки на восемь лет, и никто никогда даже и не думал, что он ее переживет... И Олесина мама, - добрая душа, особенно за чужой счет, - разумеется, позволила ему это. Хотя ее собственной сестре, Эле, вообще негде было жить, и она тоже тогда очень рассчитывала на эту квартиру. В то время, как у умного и хитрого дяди Юры, что ни говори, свое жилье имелось, - просто он не желал стеснять Наташеньку и мешать ей трудиться на демографическом фронте, регулярно повышая численность населения нашей страны. Но не выгонять же старика, - это Олесина мама так решила... И позволила ему, - практически постороннему человеку, да еще и укравшему напоследок все бабушкины деньги, - продолжать жить в ее квартире, - мол, столько, сколько ему Бог еще отпустит... 
   А очень хитросделанный несчастный старик, которому на тот момент было уже семьдесят пять лет, оказался вообще не промах. И он, не долго думая, предложил Олесиной тете, Эле, - младшей бабушкиной дочери!.. - жить вместе. То есть, в буквальном смысле!.. Мол, ты одна; тебе нужен мужчина. Я вот тоже теперь один остался, а один я жить все равно не буду, найду себе кого-нибудь... Так почему бы нам и не сойтись теперь вместе, ведь мы же словно самой судьбой друг другу предназначены...
   Эле на тот момент было тридцать семь лет. И ее престарелый отчим вдруг осознал, что, несмотря на то, что он всю жизнь любил ее, как дочь, теперь, после бабушкиной смерти, именно она стала для него любимой, единственной и желанной...
   Только дядя Юра сразу же предупредил, что желает жить только с ней, - ее семнадцатилетнему сыну здесь места не найдется, и видеть его в этой квартире герой-любовник не желает...
   А ведь именно Элин сын, на минуточку, был любимым бабушкиным внуком, И, если подумать, даже юридически имел на эту квартиру гораздо больше прав, чем его престарелый "дедушка"...
   Все это выяснилось, кстати, на девятый день. После поминок чуть подвыпившая Эля вдруг стала буквально умолять Олесю забрать ее из бабушкиной квартиры, потому что, типа, дядя Юра ее не отпускает... Олеся в первый момент не поверила ей и решила, что, как говорится, Эльке больше не наливать, раз ей подобные глупости уже начали мерещиться... Тогда Эля и рассказала ей о предложении дяди Юры... Подобные россказни вообще уже не вмещались ни в какие рамки, - да это просто невозможно было осознать нормальному человеку!.. - поэтому Олеся, грешным делом, заподозрила у Эли симптомы белой горячки...
   Но все это действительно оказалось правдой. В чем Олеся и убедилась, когда подошла к дяде Юре и спросила, что они могут еще сделать, потому что они все - вместе с Элей - планируют сейчас уходить.
   - Идите, - глядя в одну точку, проговорил Юра. - Эля потом все доделает!
   - Дядя Юра, Эля уходит вместе с нами! Вы остаетесь один! Поэтому я и спрашиваю, - может, еще прибрать что-нибудь или приготовить?..
   - Эля останется здесь. Она потом все приберет.
   - Дядя Юра, ау!.. Услышьте меня!.. - Олеся уже начала раздражаться. - Эля здесь не останется!..
   - Эля останется...
   - Дядя Юра, вы вообще меня слышите?! - Олесе хотелось помахать рукой перед его мутными старчески-блеклыми глазами. - Эля уходит со мной!..
   - Эля останется и все приберет!..
   Олеся посмотрела на него, как на идиота, и развела руками. Разговаривать на нормальном русском языке с ним просто не имело смысла. Но ей реально с трудом удалось увести Элю из этой квартиры. Нет, Юра не безобразничал, не пытался удерживать ее силой; он просто, до самой последней секунды, как зомби, глядя сквозь Олесю, тупо повторял, чтобы они все уходили, а Эля останется здесь... И Олеське пришлось ее чуть ли не пинками выталкивать из квартиры. Потому что, после каждой его фразы, Эля, словно завороженная его голосом, замирала на месте и, как под гипнозом, делала шаг назад...
   Между этой парочкой, явно, происходило нечто странное и не совсем естественное, что Олесе очень сильно не нравилось. Но ей просто не хотелось сейчас загружать свою голову еще и подобными проблемами, потому что те мысли, которые приходили ей в голову, выглядели слишком кощунственными, - особенно, если вспомнить, что они все находились в квартире покойницы, на девятый день после ее смерти... И Олеся даже и не желала предполагать, чем эти двое могли здесь заниматься ранее, если дядя Юра так слишком уж уверенно предъявляет свои права на Эльку...
   Но в тот день Олеся поняла, что ее тетя, несмотря на то, что была на десять лет старше ее, человек совершенно безвольный и вообще не умеющий говорить слово "нет"...
   Итак, Элю пришлось практически вытаскивать из квартиры, а дядя Юра все так же тупо твердил им вслед, что она останется... Олеське просто хотелось схватиться за голову при виде всего этого... А через пару часов Юра в истерике позвонил Олеськиной матери и, рыдая, начал кричать в трубку, что они все, такие нехорошие, бросили его здесь; что они решили заставить его жить в этой квартире, а он просто не может здесь находиться и ни дня больше здесь не останется...
   Вот это был номер!..
   И это был тот самый дядя Юра, который буквально умолял позволить ему дожить свой век в бабушкиной квартире... А теперь он вдруг, по неизвестной причине, все перевернул с ног на голову и представил так, словно они чуть ли не силой заставляют его здесь жить. Прямо настаивают на этом. А он не может!.. И не хочет!..
   Олеся так и не узнала никогда, что ему там привиделось, в пустой квартире?.. Она прекрасно помнила, что выпил он чисто символически, - да он и вообще, надо заметить, особым любителем никогда не был. И, когда они все уходили, он точно планировал жить там долго и счастливо, - и даже не один... А тут вдруг быстренько собрался, - точнее, просто сгреб все, что там оставалось еще ценного, - и в панике сбежал, роняя тапки...
   Олеся до сих пор иногда задавалась вопросом, что же на самом деле произошло такого с дядей Юрой, что он больше не смог даже просто находиться в этой квартире?.. Нельзя было сказать, что она слишком уж верила в духов, призраков и прочее, но... В данном случае напрашивается только один вариант: в тот день дяде Юре что-то привиделось в этой квартире. И это что-то, очевидно, было настолько страшным для него, что оставаться он там больше не смог...
   И Олеся всегда думала, что, может быть, это бабушка, устав, наконец, терпеть эти безобразные выходки старого сатира, попросту сама велела ему убираться оттуда?..
   И эта версия как-то совсем не кажется ей неправдоподобной...
  

НЕСТАНДАРТНАЯ МАМАША

  
   Олесиному сыну было лет тринадцать, когда она впервые обнаружила, что он курит. Это получилось совершенно случайно и как-то неожиданно. В тот день Олеся просто перевешивала его куртку на другую вешалку. Ее рука скользнула по карману, в котором прощупывалось что-то прямоугольное. Признаться честно, она даже и не заинтересовалась особенно тем, что это такое. И уж, тем более, - упаси, Боже!.. - не полезла в карман проверять, - ей такое в тот момент даже и в голову-то не пришло. Просто отметила чисто автоматически этот факт и в шутку сказала сыну:
   - Что это у тебя такое в кармане лежит? По очертаниям похоже на пачку сигарет!
   Олесин тринадцатилетний ребенок, сидящий на тот момент за компьютером, даже не повернул голову. Не смутился, не испугался, не стал оправдываться. Просто совершенно спокойно ответил, словно это нечто, само собой разумеющееся:
   - Так это и есть пачка сигарет!
   Олеся, признаться честно, даже слегка обалдела от такой наглости. Она постояла немного рядом с курткой, пытаясь сообразить, как ей следует на все это реагировать. А разум вовсю подсказывал, что отреагировать-то как-то все-таки надо!.. Что ни говори, - а парню было всего тринадцать лет, - и порядочный родитель просто обязан был встревожиться и попытаться донести до ребенка, что он поступает не совсем правильно.
   Но вот только Олеся совершенно не представляла, что она должна сделать в подобном случае?.. Разораться, как сумасшедшая?.. Закатить жуткий скандал, - чтоб стены дрожали?.. Или просто заставить его съесть эту пачку?.. Или выкурить ее всю целиком, чтобы плохо стало?.. Потому что, - что ни говори, - а, вроде бы, не показать никакой отрицательной реакции на это и промолчать совсем нельзя. Как-то следует проводить воспитательную работу с подрастающим поколением, - разве не это является первоочередной задачей любого родителя?..
   Но, во-первых, истерики и вопли, - это как-то вообще не было Олесиным коньком. Орать она просто не любила, - да и не умела, что уж тут греха таить. Обычно они с сыном старались обсуждать все возникающие у них проблемы разумно, объективно и конструктивно. А кроме того, - Олеся, в первую очередь, подумала о том, чего конкретно, в конечном итоге, она добьется своими криками и угрозами?.. Сейчас ее сын спокойно признался ей, что, да, это пачка сигарет, - наверное, именно потому, что у них с ним были нормальные доверительные отношения. Он просто еще не знал о том, что от Олеси нужно что-то скрывать, таиться, прятаться, - и он не представлял, что она может, например, разораться, узнав что-то такое, что ей знать не следует.
   Но если она начнет вопить, устроит скандал, истерику, будет угрожать и запугивать его, он просто поймет, что есть вещи, которые от матери следует тщательно скрывать. И чего она добьется всем этим, в конечном итоге?.. Ребенок не находится под ее неусыпным контролем круглосуточно. И, если он действительно захочет курить, пить, принимать наркотики, - да что угодно!.. - он все равно, к сожалению, будет это делать, и никак это предотвратить она не сможет. Просто он, уже наученный горьким опытом, будет это делать тайком. И сама Олеся до последнего не узнает об этом, - пока не станет уже слишком поздно для того, чтобы хоть что-то суметь предпринять. Родители, к сожалению, всегда узнают о таких вещах последними...
   - А я и не знала, что ты куришь, - задумчиво проговорила Олеся, чтобы хоть чем-то заполнить возникшую паузу. 
   В ответ этот мелкий, - как бы его помягче назвать, - даже и не шелохнулся. На самом деле, он даже голову от компьютера не поднял, преспокойно продолжая себе играть.
   - Так я давно уже курю!.. - словно между делом, заявил он.
   Здрасьте - приехали!.. - мелькнуло в голове у Олеси. Оказывается, он у нее давно уже курит!.. Так это же просто замечательно!.. И она, разумеется, узнает об этом последней, - а до этого дня она была ни сном, ни духом!.. И даже подозрений никогда не возникало по этому поводу!..
   А самый главный прикол в этой ситуации был в том, что на тот момент они жили весьма и весьма скромно, и у Сашки вообще не было карманных денег, как таковых. Олеся ему их не давала, - а он сам никогда и не просил. Нет, разумеется, она прекрасно понимала, что он всегда мог сэкономить на проезде или обедах, - но у него, наверное, получилось бы не так много, чтобы с гордостью "давно уже курить"!..
   Олеся чуть ли не затылок почесала, чтобы лучше думалось. Как нормальная уважающая себя родительница, которой вовсе не безразличен собственный ребенок, - а он, разумеется, был ей не безразличен!.. - Олеся осознавала, что ей необходимо сейчас как-то адекватно отреагировать на эту выходку сына, как-то разрулить всю эту ситуацию к всеобщему согласию, как-то донести до своего слишком быстро и рано взрослеющего чада, что курить - это плохо, вредно, опасно!.. И поэтому не стоит этого делать, - тем более, в его пока еще таком нежном возрасте!.. Но только вот как это сделать?..
   - А я-то думала, что ты у меня без вредных привычек! - в раздумье проговорила Олеся. - Ты же спортом занимаешься...
   - Нет, у меня есть вредные привычки, - по-прежнему совершенно спокойно возразил Сашка.
   Наверное, больше всего в данной ситуации Олесю прикалывало то, что ее дорогой сынишка по-прежнему сидел, уткнувшись в компьютер. И ни капли смущения или стеснения!.. Ну, просто потрясающее самообладание, - аж позавидовать можно!.. В то время, как бедная мамашка тут совершенно не представляет, как разрулить ситуацию, - ему, похоже, вообще хоть бы хны!..
   Олесе даже интересно стало и захотелось разобраться, что означает подобная кажущаяся ей немного странной реакция сына. Неужели он у нее стал таким наглым и осознанно бросает ей вызов таким вот образом?.. Или же он просто реально не видит в своем поведении совершенно ничего особенного, поскольку подобная ситуация не кажется ему чем-то сверхъестественным, - поэтому он и не считает нужным хоть как-то прятаться или смущаться?..
   Олеся постояла на месте еще немного, поразмышляла над всем этим и выдала:
   - Слушай, а у меня как раз сигареты закончились! Может, угостишь штучкой?..
   - Да, конечно, бери! - с радостью предложил Олесе ее взрослый ребенок.
   Она достала из кармана куртки пачку "Винстон" и задумчиво покрутила ее в руках, машинально отметив про себя, что они будут подороже, чем те, которые она обычно сама покупает.
   - Хорошие сигареты куришь! - удивленно проговорила Олеся, все-таки не удержавшись. 
   - Ага!.. - кивнул Сашка.
   Олеся еще некоторое время в раздумье постояла над пачкой, размышляя, как лучше поступить. 
   - Слушай, а может, вместе пойдем покурим?.. - вдруг предложила она неожиданно даже для самой себя. - А то одно-то скучно как-то!..
   После этих ее слов ребенок оторвался, наконец, от компьютера и повернулся к ней. И на его лице впервые появилось нечто, похожее на недоумение.
   - Вместе?.. - с сомнением протянул он, явно, не до конца веря в возможность подобной перспективы.
   Олеся спокойно кивнула в ответ.
   - Конечно! Раз уж ты все равно куришь, то что уж тут мелочиться!..
   Сашка немного подумал. Теперь, явно, уже он был в полном замешательстве и не знал точно, как следует себя вести. Потом он нерешительно встал, подошел к Олесе, взял сигарету. Олеся не знала наверняка, соизволил ли он, наконец-то, смутиться из-за недопустимости своего поведения, - или же это просто странная реакция его непредсказуемой матери так на него подействовала, - но теперь уже он сам выглядел настолько ошарашенным, что она чуть было не рассмеялась и не дала задний ход.
   Но она чувствовала, что эту свою роль ей нужно доиграть до конца.
   Олеся с Сашей вышли на балкон. Они жили на четвертом этаже, так что, если шибко не перевешиваться через перила, видно их особенно не было. Разве что из верхних окон стоящего напротив дома. Тем не менее, она прекрасно видела, что ее бравый Александр чувствует себя крайне некомфортно. Он то и дело, - очевидно, просто непроизвольно, - норовил присесть и скрыться за перегородкой балкона. Олеся же просто старалась вести себя так, словно и не замечает этого его неудобства, - как будто все совершенно нормально, в порядке вещей и вокруг не происходит ровным счетом ничего противоестественного.
   Еще через несколько часов, ближе к вечеру, Олеся снова, - словно это нечто совершенно обычное, - стрельнула у Сашки сигаретку и опять невзначай предложила ему составить ей компанию на балконе. На этот раз Саша отказался, - под предлогом того, что он, якобы, не курит так часто, и пока еще просто не хочет.
   Ну, да и ладно, - было бы предложено, - а уж ваше дело, отказаться или согласиться!..
   В последующие дни Олеся с Сашей эту тему больше не поднимали, хотя ей самой это стоило определенных усилий. Этот вопрос, разумеется, очень сильно тревожил ее, но она просто не знала пока, с какой стороны к нему подступиться. Олесе вовсе не хотелось, чтобы Саша подсел на сигареты. Несмотря на то, что она сама вот уже некоторое время никак не могла избавиться от этой дурацкой зависимости, она не видела в этом ровным счетом ничего хорошего.
   А потом, - ведь ему же было еще всего тринадцать лет!.. И Олесе безумно хотелось бы, чтобы он хоть немного повременил пока с вредными привычками. В конце концов, на это будет еще вся жизнь, а пока... А пока пусть он еще хоть немного побудет ребенком!..
   Олеся не хотела как-то давить на Сашку и пытаться ему что-то запрещать, прекрасно понимая, что это, по меньшей мере, бесполезно. Если он действительно захочет начать курить, - а пока Олеся была уверена в том, что это всего лишь баловство, - она никак и ничем не сможет ему помешать. Это просто невозможно. И Олеся еще прекрасно помнила, что, какие бы доводы не приводила в свое время их мама младшему брату, от него все ее слова отлетали, как от стенки горох, и он все равно делал по-своему. А там в ход шло все: от описаний жуткого вреда, причиняемого здоровью, до категорических утверждений, что ни одна нормальная женщина никогда не станет с ним жить, поскольку от него воняет сигаретами... Но все было бесполезно...
   Саша сам подошел к Олесе примерно через неделю и с гордым видом заявил, что завязал. Олеся очень порадовалась, понадеявшись на то, что он сдержит свое слово, но в душе, признаться честно, отнеслась к этому несколько скептически, потому что не была до конца уверена в серьезности его намерений.
   Но с тех пор прошло уже больше десяти лет. И, как это ни удивительно, но свое слово Саша сдержал. С того дня он не курит. Вообще. Даже за компанию, например, - и то не соблазняется.
   И это не может не радовать его мать, разумеется.
   Вот и получается, что своей такой странной реакцией на обнаруженную пачку сигарет и таким вот на редкость нестандартным поведением, Олеська раз и навсегда избавила ребенка от вредной привычки.
   Ну, разве она не молодец на самом деле?..
  

ВДРУГ РАЗДАЛСЯ НОЧНОЙ ЗВОНОК...

  
   Эти события произошли несколько лет назад, когда Олеся работала директором магазина "Южный Двор".
   Однажды ее продавец Света пришла на работу в самых расстроенных чувствах. Чуть не плача от огорчения, она рассказала о том, что ночью, в три часа, ее разбудил телефонный звонок. Звонили из полиции. Оказалось, что ее дочь Ольга, которой на тот момент едва исполнилось пятнадцать лет, была задержана вместе со своей подругой-одноклассницей представителями правопорядка и в данный момент находится в отделении, куда ее маме настоятельно рекомендовано тоже немедленно приехать.
   Света была просто до глубины души возмущена тем, что подлые сотрудники полиции имели наглость остановить глубокой ночью двух несовершеннолетних девочек-подростков, которые им ровным счетом ничего плохого не сделали, - ну, разве что на ногах не держались после распития крепких спиртных напитков. А еще пели песни и хамили приставшим к ним полицейским, которые не захотели спокойно отправиться дальше по своим делам и решили отвезти их в отделение. А уже оттуда позвонили родителям с требованием немедленно явиться по указанному адресу за своими драгоценными отпрысками, пребывающими в состоянии нестояния.
   Олеся просто диву давалась, слушая рассуждения Светы о том, какие все-таки негодяи работают у нас в органах правопорядка. Что такого страшного, в конце концов, произошло, что не могло бы подождать до утра?.. Мамуля преспокойно спала себе дома, в своей уютной теплой кроватке, и почему-то даже и не переживала из-за того, где, с кем и в каком состоянии находится сейчас ее дочурка-школьница. Она всегда у нее гуляет по ночам, и в этом совершенно даже нет ничего особенного. Нагуляется и вернется, - не в первый раз. А вот самой Свете, кстати, утром идти на работу, - и нехорошие полицейские могли бы об этом подумать, когда будили ее посреди ночи!.. И, вместо того, чтобы продолжать видеть сны, Свете пришлось вызывать такси на последние деньги и мчаться выручать своего бедного ребенка, которого злые дяди - менты не хотят отпускать домой.
   Расстроенная и невыспавшаяся Света прибыла в отделение, где и обнаружила Олю, силой удерживаемую в кабинете всеми находящимися в тот момент на дежурстве сотрудниками. Силой, - потому что девочка отчаянно пыталась прорваться сквозь них, расталкивая их, осыпая нецензурной бранью, визжа и угрожая. И несколько представителей правопорядка с трудом умудрялись противостоять ее напору. Ну, что им стоило, в самом деле, просто отпустить ее?.. Так ведь нет же, ироды такие, - им же надо было поиздеваться над бедным ребенком!..
   Правда, к счастью, никакого вреда Оленьке эти злодеи не причинили, - скорее, наоборот, сами пострадали от ее действий, потому что девочка упорно лезла в драку с ними и не желала ничего слушать.
   Узрев такое беспрецедентное издевательство над своей любимой и единственной крошкой, Света кинулась рыдать и чуть ли не на коленях умоляла негодяев отпустить несчастное дитя. Но измученные сотрудники полиции, которых бедная девочка уже довела до ручки, вызвали инспектора по делам несовершеннолетних и сказали, что необходимо дождаться ее прибытия, потому что разбираться с Оленькой предстоит именно комиссии.
   Вдохновленная рыданиями матери и ее безусловной поддержкой, Оля потребовала отпустить ее в туалет. Но злые сотрудники полиции, изможденные неравной схваткой с крупным, не по годам развитым ребенком, почему-то не разрешили ей даже этого. Они сказали, что вот, мол, с минуты на минуту прибудет инспектор и отведет ее. Но Оленька не привыкла к отказам, потому что мама никогда и ничего ей не запрещала. Поэтому она просто, без раздумий и колебаний, пробила хрупкий заслон хилых мужчин своим крупным тельцем пятьдесят второго размера и начала бегать от них по всему зданию, играя в догонялки...
   - Представляешь, они за ней носятся, кричат, пытаются ее поймать... Она их отталкивает, уворачивается... - дрожащим от расстройства голосом рассказывала Света. - А я стою, плачу, говорю: "Пустите ее хоть в туалет-то!.." А один из них как заорет на меня: "Вы, что, не понимаете, что она только хуже себе делает?!" Она от них на улицу выбежала... А они всей толпой - за ней... Она штаны сняла и прямо посреди двора села... А я плачу стою... Ты представляешь?..
   О, да, Олеся настолько ясно представила себе эту картину, что у нее просто волосы на голове зашевелились от ужаса...
   Она не могла сейчас понять только одного: это насколько же нужно обожать свое чадо, чтобы позволить ему так себя вести?! А элементарно воспитывать девочку, похоже, никто никогда и не пробовал?.. Всего-навсего объяснять, - с раннего детства, - что такое хорошо и что такое плохо, - никто даже и не пытался, надо полагать?..
   Да что тут греха таить, - сама по себе ситуация с шатающейся пьяной по улицам пятнадцатилетней девочкой уже казалась Олесе верхом абсурда. И уж, тем более, у нее совершенно не укладывался в голове тот факт, что мама этой девочки в то же самое время преспокойно спит себе дома, даже и не переживая нисколько, похоже, по поводу того, где и как проводит время ее дочурка?.. Олесе это казалось, по меньшей мере, очень странным.
   Такое еще могло бы, на Олесин взгляд, иметь место в неблагополучных семьях, с пьющими родителями. Но эта семья, насколько ей было известно, была вполне благополучной и вовсе не относилась к каким-нибудь маргиналам. Совершенно нормальные, с виду, вполне приличные люди. Света работала и вообще не пила спиртные напитки. С ними вместе в одной квартире проживала еще ее мама-пенсионерка, - весьма благопристойная старушка, - и неженатый Светин брат, который тоже ни в чем дурном никогда замечен не был. С Ольгиным отцом Света, правда, давно была разведена, но в этом тоже не было ничего неприличного и недостойного, - просто так случилось в жизни. Он тоже был вполне приличным человеком; несмотря на то, что у него давно уже была другая семья, и в ней тоже имелись дети, Олю он не забывал, постоянно общался с ней, денег давал, - причем, немало. О выходках любимой дочурки, разумеется, знать не знал и ведать не ведал, - а если бы узнал, был бы очень рассержен, по словам Светы, и, возможно, даже перестал бы помогать ей.
   Так что, если уж говорить объективно, девочка у них была далеко не беспризорница, предоставленная самой себе, до которой никому дела нет. И почему она так себя ведет, - причем, как честно призналась Света, уже далеко не в первый раз, - не известно...
   У самой Олеси на тот момент был сын почти в таком же возрасте. Но он не шлялся по ночам и не напивался до полусмерти, а учился, занимался спортом, строил какие-то планы на будущее. Поэтому Олесе вся эта ситуация казалась, по меньшей мере, невероятно дикой. Но если бы таковое даже и произошло, - чего в нашей жизни только не бывает!.. - то она была заранее уверена в том, что точно не смогла бы улечься спать, не дождавшись его, не выяснив, где он, и не убедившись, что с ним все в порядке.
   А тут речь шла о девочке!..
   Все-таки, что ни говори, - а с парня спрос меньше. Лишь бы не натворил чего сдуру. Но для девочки гулять по ночам, да еще в нетрезвом виде, может быть чревато такими опасностями, которые ей всю дальнейшую жизнь потом перечеркнут. И поэтому Олеся действительно совершенно искренне не понимала, почему Света не видит в этом ровным счетом ничего особенного.
   А кроме того, в голове Олеси билась мысль о том, что, если бы ей пришлось посреди ночи приехать в отделение полиции за пьянецким в дрезину сыном, то первое, что она сделала бы, едва зайдя в кабинет и обнаружив там кроющего матом сотрудников ребенка, - это просто врезала бы ему от всей души. Да так, чтоб мало не показалось; чтобы через всю комнату пролетел, чтобы весь хмель из дурной башки выветрился. И это - единственное, о чем она могла подумать, представляя себя в подобной ситуации. Потому что она просто не позволила бы своему ребенку вести себя таким образом, позорить ее подобными выходками и считать, что это останется безнаказанным.
   Ей казалось, что подобное поведение безнаказанным оставлять нельзя.
   Правда, - к счастью, наверное, - ей ни разу в своей жизни не довелось оказаться в подобной ситуации. Потому что на самом деле не хотелось бы даже задумываться о том, смогла бы она выполнить свое намерение или же нет. Олеся всю жизнь считала, что ей очень повезло с сыном, потому что они всегда оба, при возникновении каких-то проблем, пытались просто договориться друг с другом, объясниться, понять. И уж, тем более, ей никогда не приходилось его бить. Но, тем не менее, это было первое, что пришло ей в голову в тот момент. При этом она не знала, принесли бы пользу подобные силовые методы, - или, наоборот, от них стало бы еще хуже. Но хоть душу отвести, - может, хотя бы самой легче стало бы после этого... А заодно, глядишь, и ребенок подумал бы в следующий раз, стоит ли доводить ее до такого состояния?..
   И вообще, что значит, - начала бегать по лестницам и коридорам?.. Такого Олеся тоже вообще даже и представить себе не могла. Как и стаю "нехороших" ментов, бегающих за ней следом и пытающихся ее поймать. Такого не могло бы быть даже чисто теоретически. Потому что тогда Олеся, наверное, просто попросила бы сотрудников полиции подождать в сторонке и позволить ей самой разобраться со своим ребенком. Вежливо бы попросила... Наверное... Если бы получилось... Но, в любом случае, горе тому, кто попытался бы встать в такой момент между ней и сыном. Потому что это могло бы оказаться попросту опасно для здоровья...
   Впрочем, сотрудники полиции, наверняка, и сами поняли бы это. А если бы не поняли, - это были бы их проблемы.
   Бегала Олеся тоже быстро, и, да простит ее Господь, но бедный ребенок пожалел бы, что появился на этот белый свет, когда она догнала бы его...
   Да, такое невозможно было даже представить себе. Но именно таким Олеся видела вариант развития событий в данном конкретном случае.
   Можно было бы, конечно, осудить ее за подобную жестокость. Но Олеся всегда говорила только то, что думала. И ее всегда очень удивляло, что нынешние дети, с полного попустительства своих родителей, творят все, что хотят. Олеся всегда полагала, что это происходит, потому что никто из взрослых даже и не попытался объяснить им, что такое - хорошо, а что такое - плохо. Детей нынче не принято воспитывать. Так что же удивляться тому, к каким результатам это приводит?..
   Олеся никогда не считала себя образцовым родителем. Напротив, она, как и все нормальные люди, совершала очень серьезные ошибки, которые позже, когда она это осознавала, пугали даже ее саму. И еще печальнее было понимание того, что многие из этих ошибок вполне можно было бы избежать, если бы у нее было чуть больше опыта, мозгов или даже хотя бы просто моральной поддержки со стороны окружающих людей, - в первую очередь, родственников. Но, тем не менее, она всегда считала, что именно родители должны отвечать за проступки своих детей, - по крайней мере, до тех пор, пока те не станут совершеннолетними и не смогут нести полную ответственность за свои действия. И поэтому пьяный безобразно ведущий себя ребенок ночью в отделении полиции заслуживает не жалости и материнских слез, а хорошего ремня...
   Может, это и не принесет сильно положительных результатов, но, по крайней мере, заставит хоть немного задуматься на будущее...
   - Да ты что!.. - ужаснулась Света, когда Олеся озвучила ей эти свои мысли. - Она ведь мне и сдачи может сдать!.. Ты знаешь, сколько раз она меня уже била?.. Скажешь ей хоть слово против, - так она распсихуется и набросится на меня с кулаками!.. А она же в два раза крупнее меня; что я могу сделать?.. Она и в квартире все крушить может начать!.. Знаешь, сколько она уже дорогих вещей перебила у нас?.. И телевизор разбила, и телефонов сколько в стену запустила!.. Бывало, что я ей этот телефон еще только купила, - а она его в стену!..
   Занавес падает...
   Олесе оставалось только развести руками... Потому что больше к этому добавить было уже просто нечего. Пятнадцатилетняя девочка, бьющая свою маму и крушащая телевизоры, - такое не могло бы ей присниться даже в страшном сне. Поэтому в ответ Олеся просто пожала плечами. В конце концов, это ведь Свете жить с такой дочуркой, а не кому-то другому...
   Но про себя Олеся подумала, что, если бы ее ребенок посмел поднять на нее руку, то она его, наверное, просто прибила бы...
   Нет, конечно же, ее мнение - это уже совсем другая крайность. Олеся осознавала это и поэтому никому его не навязывала. Каждый человек сам решает для себя, как ему жить. Но, тем не менее, про себя она посчитала, что вся эта ситуация, обрисованная Светланой, мягко говоря, не совсем нормальная.
   Оленьку, кстати, после этого случая поставили на учет. Вместе с подружкой, хоть та и вела себя чуть поскромнее, - в сравнении с ней. Но сама Оля нисколько из-за этого не расстроилась. Ни пить, ни шляться по ночам, ни безобразничать ей это не мешало.
   Света тоже не увидела в этом ничего особенного.
  

ЗАГАДОЧНЫЙ СФИНКС

  
   В тот год Олеся с Сашей впервые поехали в Египет одни, без родственников. До этого они дважды отдыхали в Турции с Олесиной мамой и ее новым мужем, Сергеем Сергеевичем. А в этом году у родственников не оказалось денег на поездку, и поэтому Олеся с Сашей отправились без них.
   Если уж говорить начистоту, то в Египте Олеське не слишком понравилось. Хоть их отель и был пятизвездочным и по системе "Все включено", но на самом деле сервис даже приблизительно не дотягивал до того уровня, к которому они привыкли в Турции. Но все это было даже и не страшно, - Олеся вообще не была избалованной, умела во всем находить хорошее и могла приспособиться к любой ситуации. Ее разочаровали сами египтяне. Они показались ей очень злыми.
   Причем, она ощутила это еще в аэропорту, на таможне. Приветливости и доброжелательности турков, к которой она привыкла, здесь не было и в помине. В отеле она была просто шокирована тем, что каждый попадающийся ей навстречу египтянин из обслуживающего персонала с ходу и без малейших раздумий предлагал переспать с ним и очень удивлялся, когда ему отказывали. Причем, удивление это тут же сменялось злостью, и прямо физически ощущалось, что лишь страх потерять работу не позволяет отвергнутому мужчине наброситься на нее с оскорблениями.
   Это было достаточно удивительно, но, похоже, сотрудники отеля, - все, без исключения, - совершенно искренне полагали, что русская женщина, посетившая их страну без мужа, непременно приехала сюда в поисках приключений. И они дико бесились от осознания того, что эти приключения, похоже, не выпадут на их долю.
   Наличие поблизости десятилетнего ребенка никого совершенно не смущало.
   Тут, конечно же, следует задуматься, почему уважаемые египтяне так себя вели. Очевидно, все-таки благодарить за это следует наших соотечественниц, которые приучили их к этому. Но Олесю все это совершенно не интересовало. Она приехала на отдых с ребенком, даже и не задумываясь о подобных развлечениях.
   Выйти из отеля, находящегося, кстати, в Хургаде, оказалось тоже проблематично. Обычно на отдыхе Олеся всегда ходила в шортах и топиках. В Турции все одевались тогда именно так; она ничем не выделялась из толпы других молодых женщин, - в том числе, и местных, - и никто не обращал никакого внимания на ее наряд.
   Но, стоило ей только выйти в такой одежде за территорию отеля в Египте, как за ней тут же с воплями и улюлюканьем понеслась толпа местных мужиков. Близко они не подходили; держались на расстоянии и, не переставая, фотографировали ее. Очевидно, женщина, на которой так мало одежды, привлекала повышенное внимание на этих улицах...
   Вдоль дорожки на лавочках сидели женщины в черных одеждах и паранджах. Они вскакивали с места и начинали свистеть, злобно шипеть и что-то выкрикивать вслед, - очевидно, оскорбления... Как стая каркающих ворон... Такая прогулка, разумеется, едва ли могла бы доставить особое удовольствие, поэтому Олеся с Сашей поспешили вернуться в отель.
   Но, несмотря даже на такие вот мелкие недоразумения, отдых проходил вполне приятно. Олеська с Сашкой носились по отелю, купались, загорали и не обращали ни на кого ровным счетом никакого внимания.
   А впрочем, нет, - на того дяденьку, признаться честно, Олеся сразу же обратила внимание. Это был пожилой мужчина, лет за шестьдесят, седой, лысеющий, невысокий ростом и полноватый. В принципе, типичный немолодой уже араб, - и, говоря на чистоту, совершенно не красавец. В отеле он занимал какую-то серьезную должность, - судя по всему, типа директора, - да и выходил он всегда из кабинета, на котором была надпись "Топ-менеджер".
   Когда он заходил в ресторан, официанты чуть ли не на задних лапках начинали крутиться вокруг него. Сразу бросалось в глаза, что это персона очень важная. При этом он вел себя всегда очень вежливо, - имеется в виду, с другими сотрудниками, которые, явно, рангом были ниже его. Этого человека окружала какая-то невероятная аура власти, силы, наверное, больших денег, - и при этом такого какого-то поразительного чувства собственного достоинства, что это невольно привлекало внимание и вызывало уважение.
   Все десять дней Олеся с интересом наблюдала за этим человеком. Случайно или намеренно, - но он всегда появлялся где-то поблизости. Возможно, это входило в его обязанности, - хотя вряд ли...
   Он всегда здоровался с Олесей и Сашей, - предельно вежливо и с уважением. Никогда не пытался делать ей никаких намеков или предложений, - в отличие от множества своих подчиненных. Не заигрывал, не строил глазки, не поглядывал похотливо... Неизменно вежливый, с непроницаемым лицом египетского сфинкса и очень умными внимательными глазами, окруженный этой своей аурой спокойного достоинства, он просто как-то ненавязчиво всегда оказывался где-то рядом, бывало, что-то подсказывал или показывал, когда видел, что они оказались в затруднении или что-то не понимают. И все это - с едва уловимой вежливой улыбкой... Никаких других попыток завести разговор или познакомиться, - просто подсказка, скользнувшая по губам едва заметная улыбка, вежливый кивок головой, - и мужчина тут же отступал в сторону.
   При этом, несмотря на всю его сдержанность, невзирая даже на не слишком привлекательную внешность, этот человек был настолько приятным и обаятельным, что Олеся, в какой-то степени, даже привязалась к нему за эти дни и невольно взглядом выискивала его в толпе других людей.
   Он действительно внушал такую огромную симпатию, что Олеся с некоторой грустью осознавала, что он уже практически старик, и, разумеется, едва ли можно воспринимать его как потенциального поклонника. Да и он сам, судя по всему, просто любовался заинтересовавшей его девушкой с мальчонкой, совершенно не вкладывая в общение с ними ни малейшего сексуального контекста. Олесе даже мерещилось в его глазах нечто отеческое, мудрое, заботливое...
   В общем, она все эти дни воспринимала его, как на редкость милого дяденьку, который, в отличие от всех остальных, вел себя предельно вежливо и корректно.
   Уезжали они из отеля часов в двенадцать, и поэтому даже в последний день они еще успели с утра забежать на пляж и попрощаться со всеми, с кем за эти дни подружились.
   Уезжать не хотелось. Даже несмотря на то, что в Турции в свое время им понравилось больше, отдых здесь тоже оставил массу приятных впечатлений и воспоминаний. Домой возвращаться не хотелось ну просто от слово вообще... И было немного грустно...
   И в этот момент пришел он. Как всегда, вежливо поздоровался, слегка кивнул и сел за находящийся в паре десятков метров столик в ресторане на пляже.
   Краем глаза Олеся видела, что он смотрит на нее. И она весело помахала ему рукой, жестами показывая, что они улетают...
   Олеся слышала раньше такое выражение, как "перемениться в лице". Но воочию видела нечто подобное впервые. Даже на расстоянии в пару десятков метров она заметила, как с его лица схлынули все краски, и оно стало мертвенно белым, а в глазах отразилось что-то, весьма похожее на... ужас?.. Он даже слегка привстал, очевидно, непроизвольно, но тут же, чуть помедлив, сел обратно...
   Они смотрели друг другу в глаза, и Олеся поняла, что она - просто непроходимая дура...
   А еще она вдруг поняла, что очень нравится этому мужчине, - настолько сильно, что он даже не пытался ничего предпринять по этому поводу, - возможно, чтобы не опошлять их отношения, - поскольку прекрасно понимал, что, в силу разных причин, между ними ничего быть не может. Именно поэтому он всегда и находился где-то поблизости, - разумеется, едва ли в обязанности топ-менеджера отеля входит необходимость лично развлекать гостей... И, кроме этого,   больше ничем, - ни словом, ни жестом, - не выразил свой интерес. И лишь сейчас, поняв, что она уезжает, на какое-то мгновение потерял контроль над собой...
   В его глазах была такая щемящая душу тоска, что у Олеси просто сердце оборвалось. И он, некрасивый немолодой египетский мужчина, вдруг показался ей по-своему куда более привлекательным, чем снующие вокруг фигуристые рослые красавцы. А в голове билась только одна мысль: "Так что ж ты раньше-то молчал?!"
   А время отъезда неумолимо приближалось. И Олеся с Сашей отправились в отель...
   Краем глаза она увидела, что он тоже пошел следом за ними, по-прежнему держась на приличном расстоянии...
   Он все-таки подошел к ней в отеле. Он не владел русским, она не знала ничего, кроме русского... Поэтому они общались жестами. Он пытался спросить, как ее зовут, поинтересовался, понравился ли им отдых, и пригласил приезжать еще...
   Это была эра до сотовых телефонов, до мессенджеров, до электронных переводчиков и до всего прочего, что сейчас очень сильно облегчает нам жизнь в такие моменты. Он был безупречно вежлив, ни о чем не просил и ничего не предлагал. На его губах играла все та же загадочная легкая полуулыбка сфинкса. И только в глазах плескалась такая боль, что у Олеси ноги подкашивались...
   Она не сумела запомнить даже его имени. Давно уже не помнила название отеля, в котором они тогда отдыхали. Только лишь эти черные глаза, смотревшие на нее так, словно она - самое дорогое, что было в его жизни...
   Олеся редко сожалела о чем-то. Но этого человека она так никогда и не смогла забыть.
   Всякое в жизни бывало. И в любви до гроба Олесе клялись, и звезду с неба достать обещали, и рыдали... Но никто и никогда не смотрел на нее с такой всепоглощающей болью в глазах, как этот пожилой и не слишком привлекательный египетский мужчина, осознавший вдруг, что он ее теряет, не успев даже познакомиться...
   Как жаль, что мы слишком многое понимаем слишком поздно, когда ни изменить, ни вернуть уже ничего невозможно...
  

ЧУДЕС НА СВЕТЕ НЕ БЫВАЕТ...

  
   Много лет назад, как раз когда Олеся находилась в очередном поиске работы, ей случайно попалась на глаза в интернете статья о том, как можно заработать кучу денег на рулетке. Вообще-то, она никогда не была азартным человеком, и в этот раз решила попробовать, скорее, от безвыходности и безысходности. Так уж получилось, что она только что, по воле обстоятельств, вынуждена была уволиться с очень неплохой, в общем-то, и довольно высокооплачиваемой работы, и вот уже недели две не могла подобрать для себя ничего равноценного. Вот она и подумала: а почему бы и нет?..
   В первый раз она решила закинуть на пробу двести рублей. Это были не настолько большие деньги, чтобы можно было особо сильно переживать из-за их потери, к тому же, они находились у Олеси на электронном кошельке, который она тоже завела в свое время просто на пробу и правильно пользоваться которым пока еще так и не научилась. Пытаться как-то иначе вывести с него такую маленькую сумму было практически бессмысленно, потому что при этом на комиссии и процентах за вывод потерялась бы большая часть суммы. А вот закинуть их на счет оказалось можно без потерь.
   Олеся играла по методу Мартингейла. Для тех, кто совсем не имеет представления, что это, могу пояснить. Следует поставить один рубль на красное, если выпадает черное, - удваиваешь ставку, если опять проигрыш, - ставишь четыре, потом - восемь, шестнадцать и так далее... Новичкам, как говорится, везет, - и вскоре, как-то даже неожиданно для самой себя, Олеся отыграла рублей шестьсот. А потом за один раз все проиграла, потому что у нее попросту не хватило денег для очередной ставки...
   Но в первый раз это ее не остановило. Ведь отыгрыш был так близко, - просто суммы на счету не было, чтобы ставку увеличить. И Олеся, пока еще не наученная горьким опытом, закинула в казино еще триста рублей. И продолжила играть.
   А потом была просто сказка. Как Олеся уже позже поняла, это была просто сплошная полоса везения. Она играла очень осторожно, делая всего по несколько ставок, быстро выходила из игры, - "чтобы казино не смогло ее засечь", - то есть, она выполняла все рекомендации, которые были в той статье. И через три дня на ее игровом счету уже красовалась чудесная сумма в размере десяти тысяч рублей...
   Признаться честно, у Олеси тогда просто кружилась голова от восторга при виде всего этого. В своих радужных мечтах она уже видела, как через пару месяцев покупает себе виллу на Лазурном берегу, отправляет ребенка учиться в Гарвард, - или в Оксфорд, не принципиально, - и все у нее в дальнейшем в шоколаде... Олесе было неимоверно страшно даже поверить в такое привалившее счастье, - но должно же ей было хоть когда-то повезти!.. И теперь она искренне не понимала, для чего бедные люди мудохаются здесь, на тяжелой, скучной и неинтересной работе, когда все в этой жизни так легко и просто...
   Ради пробы Олеся вывела на электронный кошелек пять тысяч рублей. Она до последнего не верила, что из этого хоть что-то выйдет, и в глубине души была на все сто процентов уверена, что "обманут, гады"!.. Но деньги, как это ни удивительно, пришли. Более того, Олеся без проблем перевела их на кредитную карточку и убедилась в том, что они действительно реальны, а не приснились ей во сне. Это вдохновило и воодушевило просто донельзя. Мысленно Олеся уже щупала и перебирала в своем кармане несметные богатства...
   На счету в казино у нее остались пять тысяч. Она продолжила играть на них. Так же, вроде бы, как и до этого, аккуратно, осторожно, потихонечку... И за одну неудачную серию, - когда никак не выпадал нужный цвет, - проиграла все одним махом...
   Вот так сама жизнь наглядно показала ей, что чудес на свете не бывает...
   Сказать, что потеря этих почти мифических денег шарахнула Олеське по мозгам, - это вообще не сказать ничего. В какой-то степени она, наверное, еще много лет после этого не могла прийти в себя... Хотя, ведь на самом деле, - глядя правде в глаза, - она даже ничего и не потеряла, - наоборот, умудрилась немного вывести и даже оплатила кредит... Но она-то уже нащупывала в своем кармане миллионы, которые тоже одним махом испарились вместе с надеждой на лучшее будущее... И поэтому проигрыш этих пяти тысяч, которые, в принципе, на самом деле ей никогда  и не принадлежали, Олеся перенесла очень болезненно...
   С тех пор много воды утекло. Олеся по-прежнему иногда поигрывает в онлайн-казино, - но только на демо-счете. В свое время она всерьез заинтересовалась этим вопросом, прочитала немало литературы на эту тему, изучила и опробовала десятки различных способов в демо-версии, - и все только для того, чтобы лишний раз убедиться, что беспроигрышных способов не бывает. Можно действительно играть потихоньку, - можно даже иногда выигрывать и выводить деньги время от времени, - но заработать таким способом, посмотрим правде в глаза, вряд ли получится, - а уж, тем более, на постоянной основе. Дай Бог, чтобы в конечном итоге выигрыш превысил проигрыш, - но даже и это достаточно маловероятно.
   Играть на реальные деньги Олеся больше так и не решилась. Стоило ей только подумать об этом всерьез, - и ее тут же начинало внутренне трясти; руки начинали дрожать, и она тут же проигрывала, - даже в демо... И пытаться еще раз закидывать на счет реальные деньги при сложившихся обстоятельствах было бы просто безумием...
   Вот так сильно тряханул ее психику тот случай!..
   Но Олеся всегда думала, что, может быть, это даже и к лучшему. Потому что, будь она более азартной, то давно уже могла бы проиграть все, - и себя, в том числе. К счастью, никакого азарта она действительно никогда не испытывала. Это было, скорее, нечто вроде интереса исследователя и естествоиспытателя. Попробую-ка я вот так, а теперь еще и вот этак... О, вроде бы, вот этот способ вполне надежный... Вон я уже сколько выиграла... Ан, нет, совсем ненадежный, потому что опять все проиграла... Вот ведь незадача!..
   В глубине Олесиной души всегда теплилась надежда на то, что, рано или поздно, ей все-таки удастся просчитать такой вариант, который на самом деле сможет приносить прибыль. Пусть и небольшую.
   Мечтать ведь, как говорится, не вредно... В конце концов, у каждого из нас имеются свои интересы. Кто-то тупо пьет вечерами, поскольку не может придумать себе другого подходящего занятия, кто-то любит поиграть в танчики, - причем, вкладывая в это свое хобби вполне реальные и немалые средства, - кто-то просто смотрит телевизор и сидит в интернете. Олеся всегда считала, что ее маленькое хобби ничуть не хуже других и тоже имеет право на существование. Конечно, только до того момента, пока ее не покинет разум, потому что если она когда-нибудь вдруг решится играть на реальные деньги, это может быть очень опасно. Но пока у нее, слава Богу, такого желания не возникает, - а все остальное - просто на уровне фантазий...
   На самом деле из всего своего "игрового" опыта Олеся поняла только одно: рулетка - это вовсе не удача и не тупое везение, а всего лишь математика. Бесполезно ставить наугад и надеяться на чудо. Тот же нужный цвет может не выпадать очень долго... Сколько угодно раз, - пока у игрока не закончатся деньги для ставок. Можно при помощи математических расчетов не уходить в минус, - но и то до поры, до времени. Выигрывать постоянно невозможно. Можно лишь частично снизить риск проигрыша... Да и то не всегда...
   Но, наверное, не стоит отчаиваться. И нужно верить в то, что чудеса иногда происходят...
   Вот только жаль, что чаще всего - не с нами...
  

РОКОВАЯ ОШИБКА

  
   Эта печальная,- если не сказать, шокирующая, - история произошла уже почти два десятка лет назад. Но Олеся до сих пор не в силах была забыть о ней. И до сих пор чувствовала себя виноватой из-за случившегося.
   Олеся тогда работала в магазине "Дикси" продавцом-кассиром. И вот однажды в выходной день ей позвонила ее коллега, - можно даже сказать, подруга, потому что за время совместной работы у них сложились действительно очень теплые отношения. И предложила взять у нее котенка.
   Это было достаточно неожиданное предложение, не оставляющее никакого времени на раздумье. То есть, котенка нужно было забрать вот прямо сейчас, сию минуту. И Олеся просто инстинктивно отказалась с ужасом. У нее много лет жили дома собаки, а вот кошек она не заводила еще никогда и, в принципе, как ей казалось, на тот момент была к ним вообще как-то равнодушна. Да и имеющийся у нее небольшой опыт общения с представителями семейства кошачьих назвать положительным было ну никак нельзя.
   Почему-то у всех Олесиных знакомых кошки были совершенно неуправляемы. И она всегда терялась в догадках, были ли они такими сами по себе, - или же это просто результат плохого воспитания?.. Но все хозяева этих животных, как один, жаловались на то, что их кошки и коты не желают приучаться к лотку и делают свои дела везде, где только можно, - но только не там. Они грызли и рвали все, что было в пределах досягаемости их зубов и когтей, царапались, орали... Олеся слушала все это с ужасом, вообще не совсем понимая, зачем люди заводят этих животных, если от них, на ее взгляд, не было никакой радости, - одни только проблемы...
   Вот собаки, - это совсем другое дело, - искренне полагала Олеся. Они поддаются дрессировке, они преданны, они любят своих хозяев. А котики... Они милые, конечно же, - но только со стороны. А иметь в своем доме совершенно неуправляемое животное, - так себе удовольствие...
   К тому же, вышло так, что на тот момент Олеся вообще была против каких бы то ни было домашних питомцев. За несколько лет до этого умерла ее последняя собака, - а еще она очень долго и тяжело болела, - и Олеся просто боялась проходить через все это еще раз. Она и так винила себя за то, что Тишка - так звали ее собачку - не получал достаточно внимания и ухода в последние месяцы жизни, потому что ситуация в их семье тогда была безумно сложной, - беспокойный маленький ребенок на руках, полное отсутствие хоть каких-то средств к существованию и очень добрые родственники со всех сторон, усиленно советовавшие усыпить ненужную проблему... Пережить это было сложно, но пришлось, - что же тут поделаешь, - но впредь Олеся зареклась еще когда-нибудь заводить питомцев, поскольку слишком привязывалась к ним. А ей и без того в жизни проблем сейчас хватало...
   И вдруг, без всяких предисловий, - возьми котенка!.. Да Олеся просто вообще не представляла, с какой стороны подходить к этому диковинному зверю... К тому же, она действительно искренне полагала, что не слишком любит кошек и поэтому никогда не будет заводить их...
   Да это просто было невозможно на тот момент, - если уж говорить начистоту!.. В квартире у нее царил жуткий беспорядок, разгрести который не было ни сил, ни времени, - и от одной только мысли о том, что здесь будет еще и кошка прыгать, разрушая все еще больше, реально становилось плохо... К тому же, Олесе приходилось работать днями и ночами, - ее сыну на тот момент было всего лет девять, - и кто же будет ухаживать за котенком, если ее постоянно нет дома?.. Да и финансовое положение их маленькой семьи на тот момент оставляло желать лучшего. Они, в буквальном смысле слова, едва концы с концами сводили, - и Олеся реально не представляла, как сможет при этом прокормить еще одно живое существо?.. Она просто ну совсем не была готова на тот момент к дополнительной ответственности. Ее непутевая жизнь упорно катилась куда-то под откос, и у Олеси вообще не было сил хоть как-то исправить ситуацию и привести ее в порядок...
   Все это Олеся честно выложила своей коллеге. Но та еще долго продолжала ее уговаривать...
   Светлана - так звали эту женщину - рассказала Олесе, что котенка ей привезли из деревни для ее подруги, которая очень желала его завести. Но, пока везли, ее знакомая уже то ли успела передумать, то ли еще что... В общем, котенок ей оказался больше не нужен. А у самой Светланы уже был один кот, - разумеется, довольно проблемный, неуправляемый и плохо воспитанный. И двух животных ей было уже никак не потянуть. Вот она и решила пристроить малыша, и Олеся показалась ей чудесным вариантом...
   Олесе было очень неудобно и даже почему-то стыдно. Еще бы, - ведь на нее возлагались такие надежды, а она подвела!.. Это было еще в те времена, когда она пыталась быть хорошей для всех... Поэтому она чувствовала себя не в своей тарелке, мучилась от чувства вины, переживала из-за того, что Светлана может обидеться на нее... Но, тем не менее, она отказалась...
   Через день они встретились на работе. Светлана вела себя, как ни в чем не бывало. Сама Олеся очень старательно обходила эту тему, в душе надеясь лишь на то, что коллеге все-таки удалось пристроить котика, - или же она все же решилась оставить его себе. Но при этом общаться с ней Олесе было как-то очень сильно некомфортно. Она все еще невольно чувствовала себя виноватой из-за того, что не помогла ей. Но ведь невозможно же всем угодить, - разве не так?..
   Оказалось, что не так...
   Если бы только Олеся могла изначально предположить, что сделает Светлана, она, наверное, поступила бы по-другому. Но она просто никак не ожидала от своей коллеги, - милой, вроде бы, порядочной взрослой женщины, имеющей двадцатилетнюю дочку и годовалого внука, такой подлости...
   Только через несколько дней Светлана сама завела разговор о несчастном котенке. И запросто призналась в том, что, после разговора с Олесей, отправила свою дочку в администрацию их района, - то есть, в людное, на ее взгляд, место, - чтобы подбросить там котенка. В надежде, что добрые люди его подберут... А теперь вот она, якобы, мучается и переживает из-за того, что так сделала... Ведь, все-таки, не по-человечески это как-то, нельзя было так поступать, наверное... Но у нее не было выхода... А это - всего лишь котенок... И там, в администрации, много людей, - старушек там каких-нибудь сердобольных, - его кто-нибудь подобрал обязательно... Наверное... 
   У Олеси было такое ощущение, словно ее ушатом ледяной воды окатили... Свой шок после этих слов коллеги она не смогла забыть даже после многих лет... Она, вообще-то, никогда не лезла за словом в карман, - а тут реально лишилась дара речи, - оглохла, ослепла и онемела... И бесполезно теперь было говорить и даже думать о том, что, если бы она только знала, как мерзко поступит Светлана в конечном итоге, то обязательно забрала бы котенка к себе... Получилось все так, как получилось, - и винить себя за жестокость и бездушность было уже поздно... И мчаться в администрацию искать малыша тоже было уже бессмысленно, - либо его действительно уже кто-то подобрал, как искренне надеялась Олеся, либо... В конце концов, ведь это же не она его выбросила...
   Но у нее так и осталось навсегда чувство, словно это сделала она. Своими собственными руками...
   С той женщиной Олеся больше не могла общаться. А ведь до этого они, можно сказать, почти дружили... К счастью, Светлана вскоре ушла из их магазина. Позже, встречая ее иногда на улице, - ведь они жили в одном районе, - Олеся с трудом заставляла себя кивнуть. И подспудно радовалась тому, что жизнь Светлану не баловала, - это очень бросалось в глаза со стороны... Но каждый раз, когда Олеся ее видела, у нее вставал перед глазами этот несчастный котенок, и она снова начинала терзаться чувством вины...
   С тех пор прошло уже немало лет. Маленькая семья Олеси значительно увеличилась. У нее появились две кошки и кот. Все они были в свое время подобраны с улицы, вылечены, выращены, как родные, и окружены безмерной любовью. Олеся считает, что они - самые чудесные существа в мире, которые наполнили ее жизнь смыслом и научили быть человечной. Наверное, можно считать, что она искупила свою вину...
   Но только вот она сама так не считает...
  

ЗНАТЬ ВРАГА В ЛИЦО...

  
   В свое время Олесе пришлось немало побродить по больничным коридорам. Причем, так же, к сожалению, получилось, что общение с людьми в белых халатах, вместо благодарности, оставило столько отрицательных эмоций, что на определенном этапе она просто зареклась: больше сюда - ни ногой!.. Пока еще в здравом уме, трезвой памяти и на своих двоих, - забыть все, что связано с больницами, как страшный сон!..
   Обращаться сюда только в том случае, если самостоятельно справиться с проблемой уже просто больше нет никаких шансов. Или - если, не дай бог, привезут в бессознательном состоянии. Но снова ходить за добрыми докторами и умолять их определить хотя бы причину недуга, - о лечении тогда уже даже речь не заходила... Да просто пропади все пропадом!..
   Олеся на каком-то этапе своей жизни реально стала бояться людей в белых халатах. И прошедшие с тех пор много лет ничего не изменили в данной нелепой ситуации.
   Поэтому теперь диагнозы она себе ставила сама. И, как это ни забавно, чаще всего правильные. И лечилась тоже самостоятельно. И даже весьма успешно излечивалась. Пока, по крайней мере...
   Что же касается психики, то Олеся вообще всегда полагала, что она у нее очень устойчивая. Многим людям хватило бы десятой части того, что выпало на ее долю, чтобы, реально, если уж и не сойти с ума, то погрузиться в страшную затяжную депрессию, из которой действительно было бы не выбраться без помощи высококвалифицированного специалиста. А Олесе всегда было хоть бы хны. Порыдала в подушку, встала, умылась, переступила через проблемы, надела на губы лучезарную улыбку - и вперед, к новым свершениям!..
   Мелькала, конечно, у нее иногда подспудная мысль о том, что было бы неплохо походить к психотерапевту, например... Комплексы свои детские проработать, как принято сейчас говорить... А вдруг действительно легче станет... Но она тут же со смехом вспоминала о том, что ее бывший муженек и его незабвенная мамуля, - они оба были дипломированными психологами. И они оба изо всех сил пытались подавить ее при помощи различных психологических приемов, которые прекрасно действовали на всех других людей, - кроме Олеси, почему-то. Потому что она, - в ответ на их умные психологические манипуляции, призванные внушить ей нечто очень важное и заставить вести себя как-то иначе, правильно, на их взгляд, - смотрела на них, как на полных дебилов, крутила пальцем у виска и преспокойно делала по-своему.
   Ну, вот не действовали на нее их запатентованные научные теории, призванные на подсознательном уровне что-то внушить и чему-то научить!.. И реагировала она на них вовсе не так, как было написано в их умных учебниках и как следовало делать это "с психологической точки зрения".
   Поэтому, несмотря на то, что, с точки зрения бывших родственников, Олеся была совершенно ненормальной и неадекватной, она пока еще жила дома, а не прописалась в ближайшей психбольнице на веки вечные. И даже была полна планов на дальнейшую жизнь.
   А проблемы... С ними попросту можно справиться. Самостоятельно.
   При этом много лет Олесю беспокоило странное, можно даже сказать, жуткое состояние, которое она тогда еще никак не могла объяснить... Чаще всего это происходило ночью. Едва задремав, - то есть, не заснув еще полностью, но уже погрузившись в полузабытье, - Олеся вдруг просыпалась, очень резко, как от толчка. Словно что-то силой выталкивало ее, даже вышвыривало, из сна на поверхность. При этом Олеся даже никогда и не помнила, что всему этому предшествовало, и снилось ли ей, например, перед этим что-то пугающее, что могло бы вызвать такую странную реакцию. Просто все вдруг резко прекращалось; Олеся мгновенно просыпалась полностью и понимала, что сна больше нет ни в одном глазу. И осознавать это было всегда очень странно, потому что, как правило, подобному состоянию всегда предшествовало сильное переутомление, и еще несколько минут назад Олеся реально буквально падала от усталости и задремала сразу же, едва коснувшись подушки головой. Но что-то вдруг разбудило ее. Окончательно и бесповоротно.
   А потом начинался какой-то просто жуткий кошмар. И, к сожалению, не во сне, как это иногда бывает у нормальных людей, а наяву, после пробуждения. Сердце с каждой секундой почему-то билось все быстрее и быстрее, и, казалось, уже готово вот-вот выскочить из груди... Олеся реально слышала его грохот, и он оглушал... И самое жуткое, что этот ускоренный, практически зашкаливающий пульс тюкал, как сумасшедший, в абсолютно любой точке тела, куда ни дотронься; он шумел в ушах, пугал, наполнял комнату, просто словно вибрировал вокруг в темноте... И Олеся с ужасом осознавала, что сердце не может так работать, что оно вот-вот перенапряжется и попросту остановится... Она понимала, что ей не хватает воздуха; она реально задыхалась и при этом не могла даже пошевелиться от охватившей ее дикой слабости, и осознавать это было достаточно жутко в ночной тишине... Все ее тело, - руки, ноги, голова, мышцы, суставы, кости, - начинало болеть, и от этого не было никакого спасения. Просто каждая-каждая клетка тела мучительно ныла, и от этой жуткой боли хотелось просто выть волком... Но не получалось. Потому что сил не было даже на то, чтобы застонать...
   Но все это было еще не самое страшное...
   В то время, как тело было практически парализовано болью и нехваткой кислорода, Олесина голова наполнялась какими-то жуткими образами, предчувствиями, кошмарами наяву, от которых дыхание ее сбивалось еще сильнее... Олеся явно понимала, что с ней вот-вот случится что-то жуткое, ужасное... Ну, если уж не прямо сейчас, то через минуту... А если и не через минуту, то уж точно завтра... послезавтра... на следующей неделе... через месяц... Она прекрасно знала в тот миг, что тяжело больна... Наверное, смертельно... У нее отказывают все внутренние органы... Вот прямо сейчас и отказали... А вчера бок кололо... Правда, она уже не помнила, левый или правый, - но то, что это рак, - уже однозначно, - если не хуже... Хотя куда уж хуже... А еще, судя по признакам, инсульт, инфаркт, Альцгеймер, климакс, на худой конец... Короче, в те минуты Олеся точно знала, что находится при смерти, и вот-вот склеит ласты... Похоже, вот прямо сейчас, сию минуту...
   И тут же ее мозг пронзало страшное осознание того, что умирать ей сейчас никак нельзя!.. Она же по уши в долгах; она просто утонула в них, - и, если она помрет, то ее долги повиснут на сыне, а этого никак нельзя допустить!.. А еще ее завтра совершенно точно выгонят с работы, - вон директор вчера с ней как-то странно разговаривал; не к добру это!.. А дом, в котором они живут, - он же вот-вот рухнет и погребет их всех под завалами... Ему уже сорок лет... И газ взорвется, сто процентов... А под окнами террористы уже козни затевают; никаких шансов спастись... А если и минует чудом чаша сия, то все равно третья мировая уже на подходе, - конец нам всем, США уже ракеты запустили, и сейчас будет ядерный взрыв... Ах, да, - а еще метеорит какой-то гигантский к Земле приближается, - ученые говорят, столкнется с ней не сегодня-завтра... Ну, вот и все...
   И без того измученный и напуганный мозг пронзала мысль о том, что у сына тоже здоровье совсем слабое, в чем душа только держится... Вон вчера раздражение какое-то на руке появилось, - Господи Боже, это точно неизлечимо, это конец... И коты помрут с голоду, когда хозяев не станет, они ведь тоже еле живые, все насквозь больные...
   Читать все эти описания, наверное, немного смешно. Они кажутся, вне всякого сомнения, слишком уж преувеличенными и утрированными. Но, поверьте, на самом деле это было очень страшно. Когда разумного, вроде бы, человека охватывает такая вот дикая паника, - совершенно беспочвенная и необоснованная, но человек этого в тот момент не понимает, и поэтому ему жутко... И этот ужас буквально поглощает, сводит с ума; в нем тонешь, барахтаешься; он засасывает, как трясина... 
   Но в какой-то момент, прежде, чем попросту умереть от разрыва сердца, Олеся из последних сил умудрялась сама себе сказать: "Стоп!.."
   Самое первое, что необходимо было найти в себе силы сделать, - это открыть балкон, чтобы обеспечить приток свежего воздуха. И вот Олеся понимает, что больше уже не задыхается; она просто чисто физически ощущает живительный кислород, снова наполнивший легкие... А потом Олеся укладывается обратно в кровать и пытается успокоиться, повторяя про себя, как заклинание, что в ее жизни как раз сейчас все совершенно нормально; все, наконец-то, наладилось, нормализовалось, и наступили прекрасные времена...
   В последние годы она чувствовала себя превосходно, как никогда ранее, - и не надо придумывать ерунду, ничего у нее давно уже не болело!.. Долгов у нее, слава богу, в данный момент не было никаких, - от слова вообще!.. Даже за кредитку она расплатилась полностью и пользовалась теперь ею просто из удобства, строго соблюдая безлимитный период, - да и заначка кое-какая имелась, на случай внезапно возникших проблем, от которых никто не застрахован... На работе у Олеси тоже все было прекрасно и на редкость спокойно, - да у нее, что греха таить, наверное, никогда еще не было такой нестрессовой работы и такого лояльного руководства... Но, даже если что-то пойдет не так, и придется уволиться, - значит, она найдет себе другое место, ничуть не хуже, - в чем проблема-то?..
   Дом, в котором они живут, крепкий и надежный, - построенный еще по социалистическим стандартам и ГОСТам. Да он еще столько же простоит, даст бог... Да и террористы, если хоть немного повезет, его стороной обойдут... Метеориты вечно летают вокруг, но пока реальной опасности не представляют. А события в мире хоть и не радуют вовсе, но и предпосылок срочно бежать в бомбоубежище в их никому не нужном провинциальном городке, редко, на каких картах обозначенном, пока, вроде, нет...
   Олесин сын, - крепкий здоровый молодой парень, - имеет стабильную работу и кое-какие перспективы. Да и коты, вроде, - тьфу-тьфу!.. - здоровенькие, веселенькие, отличающиеся весьма хорошим аппетитом, - на изможденных, истощенных и умирающих вовсе не похожи. Вон, скачут сейчас вокруг Олеси, - чувствуют, вероятно, ее состояние и переживают, пытаются успокоить...
   И в какой-то момент Олеся осознавала, что все уже прошло. И можно просто спать дальше...
   Олеся долгое время не понимала, что конкретно мучает ее по ночам, а при свете дня старалась вообще не задумываться об этом, - наверное, чтобы не пугаться еще больше. А потом ей как-то случайно попался на глаза в интернете материал о панических атаках. И все сразу встало на свои места.
   Олеся осознала, что с ней, в принципе, не происходит ничего страшного на самом деле. А это состояние, которое временами так пугает ее, - всего лишь банальная паническая атака. Что было вовсе даже и не удивительно в ее случае, - если вспомнить, что жизнь ей досталась далеко не самая простая... Это неприятно, но не смертельно. И необходимо просто найти в себе силы взять себя в руки и перестать пугаться этого состояния.
   И, сразу же после того, как Олеся поставила самой себе этот диагноз, панические атаки резко прекратились. Словно сами собой. Возможно, Олесин мозг просто научился купировать их еще в самом зародыше. И с тех пор она стала спать по ночам спокойно.
   Оказывается, иногда достаточно просто знать врага в лицо. И тогда он перестает внушать такой страх.
   Потому что больше всего иногда пугает именно неизвестность.
  

БЕСПОКОЙНЫЙ СОСЕД

  
   Как-то раз Олесе пришлось заночевать у коллеги по работе. Во всем этом не таилось никакой романтики, - просто человеку нужна была помощь, а Олеся оказалась единственной, кто вообще был поблизости.      
   Этому коллеге - его звали Олег - за пару минут до окончания рабочей смены позвонили и сообщили, что у него умер отец. Он давно уже болел, так что ничего неожиданного в этом сообщении не было, но, тем не менее, на Олега оно произвело просто жуткое впечатление. Олеся впервые в своей жизни видела такое, чтобы взрослый сильный мужик, - в прошлом, ветеран боевых действий, кстати, - от шока настолько потерялся, что смотреть на него было страшно. Он просто был, как беспомощный младенец, забывший даже, как поставить разрядившийся телефон на подзарядку, не понимающий, как вообще им пользоваться, кому и куда звонить...
   Глядя на все это, Олеся просто не смогла бросить его одного в таком состоянии, хотя они и были едва знакомы. Он даже уехать не сумел сразу, потому что у его машины разрядился аккумулятор, - все всегда происходит в таких случаях очень вовремя, - и то, как он ее заводил, вообще отдельная история... Потом пришлось дождаться его старшего брата, который вел себя не слишком дружелюбно по отношению к младшему, и Олег после этого сник окончательно и едва смог сесть за руль.
   Он попросил Олесю заехать вместе с ним к его матери. Пока они это сделали, пока обсудили похороны и пообщались с родственниками, - времени было уже далеко за полночь. А Олеся жила совсем на другом конце города. Олег, как полагается, выпил с горя, пока велись все эти разговоры, и отвезти ее уже не мог. И предложил ей заночевать у него. Олеся обдумала сложившуюся ситуацию и пришла к выводу, что это будет разумно.
   У себя дома Олег сразу же захрапел, а Олеся, разумеется, никак не могла уснуть. Место незнакомое, диван не слишком удобный, - да она и вообще-то никогда не могла спать в чужих домах. Плюс - сослуживец храпел так, что любой трактор позавидовал бы, - в общем, кошмар!.. Она не один раз пожалела о том, что не уехала сразу же, хотя бы на такси, а теперь, посреди ночи, вроде, уже поздно было метаться...
   Да еще и кошка на кухне никак, видимо, не могла успокоиться. Прыгала, очевидно, со стола на холодильник, с холодильника на плиту или куда там еще, - стучала, царапалась... То, вроде, притихнет на какое-то время, то опять разойдется... У Олеси самой была дома кошка, любящая побузить по ночам, так что, в принципе, она была привыкшая к подобным звукам, - но тут у нее нервы были уже на пределе. Спать хотелось безумно, - поэтому поведение животного не могло не вызвать раздражения... Только она, вроде как, начинала дремать, - а тут снова стук, царапанье; кошка опять безобразничать начинала, - и Олеся снова понимала, что ей в таких условиях поспать не удастся...
   Олеся уже просто не знала от отчаяния, что делать. Она хотела позвать кошку, может, успокоить ее как-то, чтобы она тоже уснула... Или, может, просто выловить ее и в ванной запереть, чтобы не мешала... Все эти мысли проносились в Олесиной голове в полусне, в состоянии полудремы, и она почти на отдавала себе в них отчета... Пока вдруг ее изможденное сознание не пронзила одна очень четко сформировавшаяся ясная мысль, благодаря которой у нее из головы мгновенно выветрились все остатки сна...
   В квартире Олега нет кошки!..
   Олеся, вообще-то, была не из пугливых, но в тот момент ей стало как-то очень сильно не по себе. Ведь на кухне тем временем кто-то по-прежнему продолжал прыгать, скрестись и стучать... К счастью, испугаться толком она как-то не успела, потому что все звуки на кухне вдруг затихли, и вымотанная Олеся смогла, наконец, задремать...
   Утром Олеся вспомнила о ночных событиях и спросила у сослуживца, что это вообще такое было?.. А тот совершенно спокойно объяснил ей, что у него в квартире живет домовой.
   - Да, бывает, иногда он по ночам расходится, спать мешает, - добавил он.
   Олеся на мгновение лишилась дара речи. На Олега она, наверное, вытаращилась, как на сумасшедшего. Он даже заметно занервничал. Поверила ли она ему?.. Вообще-то, надо было знать этого человека, чтобы понять, что он говорит совершенно серьезно. Чувство юмора - или нечто подобное - было Олегу вообще не свойственно. Никаких фантазий, никаких иллюзий и предположений, - все просто, строго и по существу, без каких-либо отступлений. Как говорится, - мужик сказал, мужик сделал!.. Олег вообще говорил очень мало, - только если в этом возникала крайняя необходимость, - так что Олеся почему-то сразу же поняла, что он говорит правду. Ну, или, по крайней мере, он сам искренне полагает, что это правда.
   - У тебя живет домовой? - все-таки не смогла она сдержать изумления.
   - Да он уж много лет у меня живет, - спокойно ответил Олег. - Еще со старой квартиры. Я, когда на эту квартиру переезжал, его с собой позвал. Домовые - они же дом охраняют!..
   - Так прямо и позвал?.. - слегка ошалела Олеся.
   - Да понимаю я, - грустно усмехнулся Олег, - ты, наверное, смотришь на меня сейчас и думаешь, что я совсем с катушек слетел! Но это правда! Хочешь верь, хочешь - не верь!..
   Верила ли Олеся до того дня в домовых?.. Трудно сказать... Она слышала о них, разумеется, но как-то никогда даже и не задумывалась серьезно над этим вопросом. И сейчас, возможно, мысленно покрутила бы пальцем у виска и списала бы все на сильный стресс у человека, накануне потерявшего отца... Если бы "нечто" полночи не мешало ей спать своим царапаньем и стуком...
   Так что, да, - если бы Олесе просто кто-то рассказал о чем-то подобном, - она вряд ли поверила бы... Но она слышала это сама собственными ушами... И чуть было посреди ночи не отправилась вылавливать "это", чтобы запереть в ванной...
   И потом, как уже упоминалось, Олег был не из тех людей, кто мог бы пошутить... Но, тем не менее, представить живущего здесь домового... Да еще и перевезенного со старой квартиры... При одной только мысли об этом Олесе становилось не по себе... Очень сильно не по себе...
   Нет, наверное, всему этому имелось какое-то другое, более разумное объяснение... Но Олесе его тогда найти не удалось...
   Через некоторое время Олеся сменила работу, и с этим человеком больше никогда не пересекалась. Иначе она точно не удержалась бы и спросила бы у него, как поживает его беспокойный сосед...
  

"КОМПЬЮТЕРЩИК"

  
   Всю свою юность Олеся слышала от своего отца странную фразу:
   - Я же говорил, что тебе надо было учиться на бухгалтера!..
   Почему эта фраза странная, спросите вы?.. Чтобы это понять, нужно немного знать предысторию.
   Олеся всегда хорошо училась. В том числе, у нее не было проблем и с математикой. Но при этом Олеся была четко выраженным гуманитарием. А все, что связано с цифрами, неизменно наводило на нее тоску. И так было всегда. С первого класса.
   Да, любые, даже самые сложные, задачи она, играючи, щелкала, как орешки. Но они всегда вызывали у нее такую скуку, что аж в животе чесалось. И, глядя на ровный столбик примеров, на решение которых могло уйти, от силы, пять - десять минут, Олеся внутренне просто плакала. Ей жаль было тратить эти несколько минут на глупые цифры, которые вызывали у нее дикое раздражение, - аж до зубовного скрежета.
   Поступление в ближайший к дому техникум на специальность "Технолог швейного производства" на поверку оказалось очень глупой идеей. Олеся никогда даже и не планировала работать по данной профессии и поступила туда лишь потому, что тогда это показалось ей удачной альтернативой школе. Но, тем не менее, сама по себе учеба в данном техникуме ей нравилась; это было временами даже интересно и познавательно. Хоть и совершенно бесперспективно для нее. Но Олеся планировала позже поступать в университет, а здесь училась, в принципе, только ради диплома о среднем техническом образовании, на котором так настаивала ее мама.
   Но даже чисто ради диплома учиться на бухгалтера Олеся никогда не стала бы. Это было как раз то, про что можно было бы однозначно сказать - "это не мое". Даже само название этой профессии, - какой бы уважаемой она ни была на самом деле, - не вызывало у Олеси ничего, кроме отвращения.
   Но ее родной отец совершенно не знал собственную дочь, которая прожила рядом с ним первые двадцать лет своей жизни. Он был вообще не в курсе ее интересов; он не имел представления о ее мечтах и чаяниях, увлечениях и надеждах. Он даже и не подозревал, что из его дочери бухгалтер получится примерно такой же, как из него самого летчик - космонавт. Он ни разу в жизни не попытался поговорить с ней по душам, узнать, что она представляет из себя, чего она хочет от жизни вообще. Он просто талдычил и к месту, и не к месту эту свою нелепую фразу "о бухгалтере". Иногда с различными интерпретациями. Например, что-то типа того, что, мол, была бы умной - выучилась бы на бухгалтера. Словно только бухгалтера в этом мире бывают умными. А все остальные, разумеется, совсем тупые, ведь они же не выучились на бухгалтера...
   Наверное, Олесин отец просто считал эту профессию наиболее престижной, - или наиболее подходящей для женщины, - или еще что... Он упорно повторял ее десятки, сотни раз, даже и не задумываясь о том, что его дочь не стала бы "учиться на бухгалтера" под страхом смерти...
   Интересы и способности дочери в расчет не брались. Раз не бухгалтер, - значит, дура. Вот и весь сказ.
   Просто на самом деле Олесин отец был необычайно далек от реалий жизни дочери.
   И вот прошло с тех пор двадцать лет. У Олеси подрос сын. К сожалению, обстоятельства сложились так, что с дедушкой он общался примерно раз в год, - а то и реже. И это было исключительно общение в стиле: "Привет, привет!.. Пока, пока!.." Обе стороны это, в принципе, устраивало; ни один из них никогда даже и не пытался ничего изменить.
   Надо ли упоминать о том, что о собственном внуке дедушка не знал практически ничего, за исключением, разве что, его имени и примерного возраста?.. Ну, и весьма обрывочных сведений, типа "учится в школе", "поступил в техникум", "собирается в армию", "работает", которыми изредка снабжала его Олеся. 
   О том, что творится в душе и в голове у внука; о его интересах, увлечениях, талантах, способностях, желаниях дедушка вообще не имел ни малейшего представления. И его это вполне устраивало. 
   Олеся хотя бы выросла в одной квартире со своим отцом, - хоть их судьбы всегда и были строго параллельны и не пересекались ни в какой точке. Но он хоть мог еще что-то видеть, что-то наблюдать, делать какие-то свои выводы, - хоть и совершенно неправильные. Но внука дед не знал от слова вообще. Это был для него совершенно чужой и незнакомый мальчик, парень, мужчина. Они ни разу в жизни толком не поговорили по душам, - только общие фразы, ничего не значащие слова, дежурные приветствия...
   Тем удивительнее была произнесенная им как-то однажды, - при случайной встрече с Олесей, - фраза:
   - Я же говорил, что ему надо было учиться на компьютерщика!..
   Сказать, что Олеся была ошарашена, - это не сказать ничего. Да она просто в осадок выпала!.. Когда говорил?.. Кому говорил?.. С чего это вдруг?.. И почему именно "компьютерщик", самое-то главное?..
    С тех пор, при редких встречах, эта фраза из уст отца стала звучать регулярно. Поначалу Олеся просто игнорировала ее. Но, по прошествии нескольких лет, она уже начала серьезно резать ей слух. И раздражать. 
   Оставался открытым вопрос, что именно подразумевал ее отец под словом "компьютерщик"?.. Программист?.. Или компьютерный мастер, занимающийся ремонтом оборудования?.. Как бы то ни было, - но ни к тому, ни к другому у Олесиного сына никакой особой склонности не было. Да, он действительно неплохо разбирался в этих вопросах, - мог самостоятельно установить кое-какие программы, антивирусы, обновления, - но до уровня программиста ему не хватало ни умения, ни энтузиазма, если честно. Мог действительно кое-что починить, отремонтировать, настроить, - в том же компьютерном оборудовании, - но тоже на чисто бытовом уровне. В принципе, да, действительно, кое в чем он разбирался, - как и большинство молодых людей в нашем мире, где компьютеры давно уже не роскошь, а образ жизни. Но не больше и не меньше. Программирование в более глобальном смысле его никогда не интересовало, - хоть способности к нему определенные и были, но совершенно не было желания развиваться в данном направлении, как говорится.
   Здесь нельзя было категорично сказать, как в случае Олеси с бухгалтерией, что это - совсем "не его". Но, тем не менее, заниматься этим серьезно он никогда не стремился. Его истинные интересы лежали совсем в других сферах. Так что, конечно, выучиться на компьютерщика было бы можно... Но зачем?.. Если у человека нет к этому ни склонности особой, ни желания этим заниматься, ни таланта... Просто так?.. Для себя?.. Так на уровне "для себя" он и так справлялся, и неплохо...
   А отец продолжал при случайных встречах с Олесей произносить эту свою сакраментальную фразу...
   И вот однажды - лет уже, наверное, через пять - Олеся не выдержала, наконец, и сказала отцу, что для того, чтобы быть компьютерщиком, надо иметь к этому хоть какую-то склонность и способности, а у ее сына, к сожалению, нет ни того, ни другого. Ее отец очень удивился и заявил, мол, как же так, ведь он все время возится с компьютерами и так хорошо в них разбирается?.. Тут уже пришла очередь Олеси удивляться. Она поинтересовалась у отца, откуда у него вообще такая информация, и не перепутал ли он ее сына с кем-нибудь из других своих внуков?.. Мол, может быть, кто-то из детей ее брата увлекается компьютерами, - поскольку ее сын этим как раз похвастаться не может?..
   Дедушка был очень удивлен, поскольку совершенно искренне до того дня был уверен в своей правоте. Олеся тоже была удивлена, поскольку, как уже упоминалось, ее отец ровным счетом ничего не знал об этом своем внуке, - и она искренне недоумевала, каким образом подобная информация вообще могла оказаться в его голове?..
   Дедушка даже смутился от своей невольной ошибки. И перестал отныне возмущаться тем, что внук почему-то так и не стал компьютерщиком.
   Они все по-прежнему встречаются один - два раза в год. И по-прежнему ничего не знают друг о друге.
   Вот такие странные отношения...
  

СПАСИБО, ГОСПОДИ, ЧТО ВЗЯЛ ДЕНЬГАМИ!..

  
   Несколько лет назад Олеся познакомилась с весьма оригинальным мужчиной.
   Он пришел в ломбард, в котором она на тот момент работала, закладывать золото. И был настолько сражен наповал Олесиной неземной красотой, что чуть ли не с ходу начал объясняться ей в вечной любви и клясться в верности до гроба. Следует заметить, что на тот момент Олеся была полностью разочарована в представителях мужского пола, новых отношений не искала и воспринимать всерьез его признания просто не могла. Но он не желал отступать, был весьма настойчив и приходил снова и снова, в надежде, очевидно, все-таки произвести на нее впечатление.
   Олеся всегда была девушкой прямой; кокетничать, хитрить и лицемерить не умела, - да и учиться этому не желала. И, стремясь изначально расставить все точки над i, она сразу же прямо спросила этого товарища, что конкретно он от нее хочет?.. Если просто общения, встреч время от времени, - то, возможно, она и готова была бы рассмотреть такой вариант. Но ни в каких серьезных отношениях она на тот момент вообще не была заинтересована, о чем сразу же и поставила его в известность. Замужем она однажды уже была, и ей там очень сильно не понравилось.  К постоянным отношениям она тоже в данный момент не была готова, а жить с кем-нибудь вместе еще когда-либо вообще больше не планировала. Подобный вариант даже и не рассматривался.
   В те времена Олеся давно уже пришла к небезосновательному выводу, что просто изначально не приспособлена к семейной жизни, потому что она слишком дорожила своей свободой и независимостью. Поэтому все, что могло бы ее заинтересовать, - это формат встреч. Не слишком частых, необременительных и ни к чему не обязывающих...
   Потенциальный кавалер в ответ поначалу только рассмеялся: мол, да ничего серьезного я тебе пока еще и не предлагаю!..
   Оказалось, что он врал с самого начала. Намерения по отношению к Олесе у него почему-то изначально возникли самые что ни на есть серьезные. Как выяснилось уже позже, - и совершенно случайно, кстати, - он в первый же день их знакомства выгнал из своей квартиры женщину, с которой прожил на тот момент пару лет, заявив, что нашел ей замену. И, несмотря на весьма категоричные слова Олеси, совершенно не воспринял их всерьез и на самом деле пребывал в твердой уверенности в том, что теперь они, взявшись за руки, вместе побегут навстречу солнцу... Ведь любая женщина только и мечтает о том, чтобы ее хоть кто-нибудь подобрал...
   А все эти глупые рассуждения о независимости... Бред сивой кобылы... Как только он надумает и предложит, так она сразу же согласится и бросится в новую жизнь, закрепив волосы...
   В какой-то момент его настойчивость и пламенные речи о неземной любви Олесю даже зацепили... слегка. Даже мысль промелькнула в голове: а может, в этом действительно что-то есть?.. Правда, этот товарищ был самым обычным работягой, не слишком образованным, да и на внешность не особенно привлекательным... Но что из этого?.. Ведь не в этом же счастье, наверное?..
   Несмотря на все ошибки и неудачи, Олеся все еще ждала своего принца. А он где-то заплутал по дороге. А пока она пребывала в ожидании, судьба сводила ее с разными людьми. Были среди ее знакомых и интеллигенты, и красавцы, и предприниматели. Многие из них были люди образованные и хорошо обеспеченные, вроде бы, - но вот толку-то от этого?.. Потому что в действительности никому из них не было дела до ее проблем; никто не готов был ей помочь, поддержать, взять на себя хоть какую-то ответственность за ее жизнь. Скорее, наоборот, - все почему-то искали в ней поддержку и опору...
   Все они, - люди далеко не бедные, - с удовольствием готовы были прийти жить в Олесину шикарную однокомнатную (!!!) квартиру, предлагали ей найти для себя работу с более высоким окладом, - либо просто вкалывать побольше и, желательно, без выходных, - никто ведь не обязан содержать на самом деле ее и ее сына!.. Ей охотно желали позволить готовить, убирать, стирать, гладить, - в общем, всеми силами создавать уют для потенциального главы семьи, и все это за одну только лишь возможность гордо сказать, что у нее теперь тоже есть мужик в доме. Только вот Олеся давно уже пришла к выводу, что не нуждается в этом.
   По натуре она никогда не была содержанкой, - для этого она была слишком самостоятельной,  - и не мечтала о тепличной жизни. Но, тем не менее, она всегда считала, что забота о семье должна, по большей части, ложиться на плечи мужчине. А если он по какой-то причине не готов взять на себя такую ответственность, - то зачем же он вообще тогда нужен?..
   Но этот товарищ как-то сумел произвести на Олесю впечатление именно тем, что - на словах - очень желал заботиться о ней. В конце концов, с лица не воду пить, - подумалось ей. Может быть, такова и есть ее судьба. Пусть не сказочный принц, - но зато серьезный взрослый человек, на словах готовый взять на себя прямо-таки любую ответственность, уверяющий, что просто мечтает Олесю всю оставшуюся жизнь на руках носить, и уже считающий ее сына, - которого он, кстати, никогда ещё не видел, - своим... Последнее заявление, правда, даже очень желающей бы - теоретически - поверить во все это Олесе показалось весьма странным, и тут она слегка охладила его пыл. Как бы ни мечтала она в глубине души о чудесах, - но ее сыну на тот момент было уже пятнадцать лет, так что папочка был ему, в принципе, давно уже не нужен. Но вот взрослый друг, способный дать дельный совет, пример для подражания, в конце концов... Почему бы и нет?.. У мальчика не было никакого опыта общения со взрослыми мужчинами, которые были бы настроены по отношению к нему хотя бы дружелюбно. А вдруг действительно из этого что-нибудь - да и вышло бы?..
   Да и Олесино женское счастье, - ха-ха, - должно же оно было когда-нибудь отыскаться...
   Вот уж действительно, смех - да и только...
   Уже через неделю (!!!) знакомства, несмотря на то, что их "отношения" на тот момент ограничивались всего лишь походом в кино и длительной прогулкой по набережной, Олесин новый поклонник, оказавшийся, кстати, счастливым обладателем целой однокомнатной квартиры, вдруг предложил ей немедленно к нему переехать и жить вместе. Согласно его стройной теории, Олеся должна была просто умереть от счастья при виде перспективы замаячившей на горизонте семейной жизни. Свою квартиру она должна была оставить сыну, который, разумеется, в свои пятнадцать лет должен быть просто счастлив жить один. Разумеется, потенциальный сожитель пообещал Олесе, что "мальчика они не бросят", будут приезжать к нему, готовить, прибираться... И все будут довольны и счастливы...
   Олеся аж в воздух взвилась от этого его необычайно лестного для нее предложения. И это - не говоря уже о том, что Олесиному сыну на тот момент было всего пятнадцать, и она ни при каких обстоятельствах, - даже во имя некой безумной любви, - не планировала бросать его одного в таком возрасте. Но вот только пока о любви с ее стороны вообще даже и речи-то не заходило...
   У Олеси перед глазами был пример собственной матери, которая в свое время бросила отца и ушла к любовнику, оставив шестнадцатилетнего сына. Саму Олесю этот ее вояж мало затронул, - она на тот момент уже была замужем, - а вот ее брат воспринял этот поступок матери, - то, что она не взяла его с собой, - как самое настоящее предательство и так и не смог простить ей этого. И не помогло даже то, что она осыпала его деньгами, подарками и машинами...
   У самой Олеси на тот момент были прекрасные отношения с сыном. Она знала, что пока еще нужна ему, - да и он тоже был ей нужен. Они с ним были семьей, и, как это ни наивно, но тот, кому она была бы дорога, должен был бы войти в их семью, а не разделить их.
   А потом, не с разговора ли как раз об этом изначально и началось их знакомство?.. Олеся сразу же первым делом честно сказала, что никогда и ни при каких условиях не планирует ни с кем жить вместе. Встречаться, - да, возможно, если возникнет обоюдный интерес. В свободное время, когда есть желание и силы. Но какой бы то ни было совместный быт, - для нее это вообще было исключено. Ее никогда даже с натяжкой нельзя было назвать хорошей хозяйкой; она не желала ни готовить, ни прибираться, ни обихаживать бесценного мужчину. На тот момент у нее был свой и весьма своеобразный уклад жизни, в котором пока просто не было места другому человеку. И, по крайней мере тогда, она совершенно не готова была что-то менять. Возможно, когда-нибудь потом, со временем, когда отношения перешли бы на какой-то другой уровень, и она почувствовала бы, что действительно хочет быть с этим человеком всегда, в горе и в радости... Возможно. Но это только теория. Пока у нее подобного желания еще даже и на горизонте не возникло.
   Но, опять же, самое главное условие для того, чтобы быть вместе, - это готовность мужчины взять на себя ответственность за ее семью. А здесь такого намерения даже и не просматривалось.
   "Взять на себя ответственность" - это вовсе не подразумевало, что Олеся хотела бы сесть ему на шею и ножки свесить. Вовсе нет, разумеется. Она работала и весьма неплохо на тот момент зарабатывала. Просто подразумевалось, что она хотела бы иметь рядом человека, готового разделить при необходимости ее проблемы, - а не создать ей новые. И, в первую очередь, он должен был понимать, что у нее есть сын. Это - данность. Сколько бы ему ни было лет в перспективе. И избавиться от ее ребенка в угоду собственным амбициям и искренне полагать, что она должна быть счастлива такому удачному решению, - нет, простите, это было не совсем то, чего она ожидала от возможных отношений.
   Олесин кавалер очень оскорбился. Прямо-таки чуть ли не до слез. Но не оставил попыток уломать ее.
   Через пару дней он заехал за ней утром, - предложил подвезти на работу. Правда, посреди дороги у него вдруг сломалась машина. И он попросил у Олеси две с половиной тысячи в долг, - на ремонт. С клятвенными заверениями вернуть через неделю, битьем себя пяткой в грудь и проникновенным: "Ведь ты же мне доверяешь?.."
   И Олеся, разумеется, сдуру дала ему денег. Это была не такая уж маленькая сумма по тем временам для одинокой женщины, воспитывающей ребенка без мужа, - а данные события происходили лет десять назад. Но у них же еще был, типа, конфетно-букетный период, и кто же знал, что события выйдут из-под контроля гораздо раньше, чем он завершится?..
   Еще через пару дней поклонник позвал ее в гости. Объяснил, то он, мол, придет после ночной смены, немного отдохнет, - а потом у них будет возможность провести весь день вместе. Олеся сказала ему, что у нее уже имеются на этот день свои планы. Они с сыном собирались с утра в торговый центр, - нужно было кое-что прикупить для квартиры. И тогда ее благородный кавалер сам вызвался заехать за ними утром, - после работы, - повозить их по магазинам, а уже потом, оставив Олесиного сына дома, поехать к нему.
   Она подумала и согласилась.
   То, как этот человек вел себя на протяжении тех трех часов, что они катались по городу, стало для Олеси определенным шоком. Ее сын был не слишком общительным мальчиком. Но, понимая, что для мамы это важно, он изо всех сил старался вести себя вежливо и дружелюбно. Но это было напрасно. Потому что Олесин кавалер просто напрочь игнорировал его. Вообще. Полностью. Словно его и не было рядом. Вплоть до того, что он не сказал ему ни "здрасте", ни "до свидания".
   Олеся, разумеется, все это видела. Она, к счастью, вовсе не была ослеплена страстью, чтобы не замечать такое поведение "любимого" мужчины. Вот тебе и потенциальная семья, - ничего не скажешь... Совместная поездка с ее сыном оказалась самой настоящей лакмусовой бумажкой, наглядно показавшей всю серьезность намерений ее возможного мужчины...
   Но, тем не менее, она все-таки поехала к нему после магазина, решив уже на месте сориентироваться по обстоятельствам.
   У себя дома он сразу же лег спать. Ладно, - это было вполне прогнозируемо, - и Олеся, в принципе, ничего не имела против. Вот только она не поняла, чего он на самом деле ожидал тогда от нее?.. В квартире было безумно грязно. В холодильнике - шаром покати... В наличие не имелось даже какого-нибудь завалявшегося кусочка хлеба... Может быть, в теории подразумевалось, что, пока хозяин спит, Олеся все здесь приберет?.. А заодно и в магазин сгоняет?.. И обед приготовит?..
   Ну, тут промашка вышла. Потому что ничего из вышеперечисленного она делать не планировала.
   Олеся нашла какую-то книжку и стала ее читать.
   Ее кавалер проснулся ближе к ночи. Прошлепал, зевая, на кухню, заглянул в холодильник и искренне изумился тому, что там ничего нет. Словно это и не его холодильник, и словно это и не он должен был его заполнить... Потом он выпил черный кофе без сахара, - единственная съедобная вещь, случайно завалявшаяся в его квартире, - покурил, лег обратно в постель, включил телевизор... и часов до двух ночи тупо щелкал пультом дистанционного управления, переключая его с канала на канал...
   На всякий случай, объясняю еще раз для тех, кто не понял смысла моей предыдущей фразы. Он вовсе не смотрел телевизор. Его не заинтересовала ни одна программа, ни один фильм. Он просто нажимал пальцем на кнопку с периодичностью раз в пять секунд, переключая телевизор с канала на канал. И это - на протяжении нескольких часов...
   Свою гостью он игнорировал напрочь, - так же, как утром игнорировал ее сына...
   Все это время Олеся, в свою очередь, молча сидела на краешке кровати, - потому что больше присесть было особенно некуда, - и читала книжку. Совершенно искренне не понимая, что она вообще здесь делает. К двум часам ночи книжка закончилась. Олеся скромно прилегла так же с краешку кровати и даже, как это ни странно, уснула.
   Для тех, кто, опять же, не совсем понял причину ее недовольства и разочарования, хочу попытаться объяснить поподробнее. Дело тут было вовсе не в том, что, соглашаясь прийти в гости к мужчине, Олеся ожидала от него каких-то великих подвигов и свершений. Во-первых, она вообще по жизни очень спокойно относилась к интимным вопросам. Во-вторых, она вообще пока еще не была уверена в том, что хочет иметь какие-то серьезные отношения с данным конкретным человеком. Поэтому, отправляясь к нему в гости, она даже и не задумывалась о том, произойдет что-нибудь между ними или же нет, - просто положившись на волю случая и решив действовать по обстоятельствам.
   И, тем не менее, она так и не поняла, зачем он вообще ее пригласил.
   Олеся знала, что человек вернулся домой после ночной смены, - да еще и утром повозил их по магазинам. Разумеется, он был уставший и хотел спать. К этому Олеся отнеслась вполне спокойно и с пониманием. Но, поскольку у них, типа, намечались "отношения", она ожидала хоть какой-то душевной близости между ними. Никакая постельная акробатика ее в данный момент вообще не интересовала, - но она хотела просто посидеть с ним вместе, возможно, даже в обнимку, - да хоть тот же телевизор просто посмотреть, - но вместе!.. Поговорить, пообщаться, обсудить что-нибудь... Вместе приготовить ужин, если уж на то пошло, - а то как-то даже странно пригласить к себе в гости женщину, когда у тебя в холодильнике мышь удавилась, - в буквальном смысле слова, - и нет даже хлеба, чтобы приготовить пару бутербродов и перекусить...
   Даже если бы Олеся была образцовой хозяйкой, желающей порадовать любимого вкусным ужином, - приготовить его было бы не из чего. Или, возможно, действительно подразумевалось, что она в магазин сбегает, пока милый спит?..
   Так что, похоже, они оба ожидали друг от друга чего-то совсем другого, чего просто не способны были друг другу дать.
   В ту ночь, краем глаза наблюдая за тем, как ее потенциальный кавалер с бессмысленным выражением на лице щелкает пультом, Олеся вдруг осознала, что именно так и будет проходить их совместная жизнь, если она действительно сдуру согласится к нему переехать. И это открытие как-то совсем не прибавило ей оптимизма и желания вообще продолжать эти отношения. Скорее, наоборот, у нее возникло очень сильное желание вызвать прямо посреди ночи такси и уехать домой...
   Утром, проснувшись, они оба, по очереди, в гордом одиночестве, попили на кухне все тот же черный кофе без сахара, к которому ничего не было. При этом Олеся, разумеется, невольно вспомнила, что уже сутки ничего не ела. И ее кавалер с очень недовольным видом отвез ее на работу, - хотя Олеся и вызвалась доехать сама. Но он настоял. А она не стала сильно противиться, потому что посчитала, что он ей должен за такой чудесно проведенный день.
   За всю дорогу он не произнес ни слова. Олеся тоже молчала, глядя в окно. Выходя из машины, она лишь вежливо сказала: "До свидания".
   И он уехал. И пропал...
   Как Олеся догадалась уже позже, расставаться с ней на тот момент он вовсе даже и не собирался. Это был просто способ наказать ее. Поставить на место, чтобы не выпендривалась и в следующий раз вела себя как-то иначе, - как положено, с точки зрения мужчины, самца и вообще хозяина жизни. Вот чего она, спрашивается, добилась своими выходками?.. "Возлюбленный" пропал, - он не звонит, не пишет, ни приезжает; существует вероятность, что он вообще ее бросил. Она, как нормальная бедная слабая покинутая женщина, - которая, к тому же, должна жутко переживать из-за одолженных денег, все оговоренные сроки возврата которых давно уже вышли, - просто обязана была нервничать, волноваться, с ума сходить, разыскивать его, умолять вернуться... И тогда гордый обиженный и оскорбленный в своих лучших чувствах мужчина, разумеется, покочевряжится немного для вида и вернется, выставив предварительно свои условия...
   Признаться честно, Олеся уже неоднократно в своей жизни проходила через все это. Ей всегда везло на кавалеров, пытающихся указать ей ее место. И она, по обыкновению, ошарашивала этих несчастных тем, что никогда даже и не делала попыток их вернуть.
   Оправдать бесследно исчезнувшего человека в ее глазах могла только смерть. Ну, или настолько тяжелая болезнь, что человек просто не в силах физически дать знать о себе. Катастрофа. Природное бедствие. Апокалипсис. 
   Во всех остальных случаях пропавший поклонник - мертвый поклонник. Без исключения.
   Самое смешное, что они всегда возвращаются сами. Рано или поздно, - кто-то через неделю, кто-то - через год, - но всегда возвращаются. Ошарашенные, возмущенные, ничего не понимающие. Как это так, - почему она повела себя так нестандартно, вместо того, чтобы, как нормальная женщина, убиваться, плакать и умолять не бросать ее?.. Такого не должно было произойти!.. Он не хотел расставаться, он просто... Он мужчина, в конце концов, и этим все сказано!.. А она, как путная женщина, должна любить и страдать.
   Любить Олеся, похоже, просто не умела. А страдать - не хотела. С глаз долой - из сердца вон. Вот и весь сказ.
   Этот товарищ, кстати, тоже объявился. Аж через две недели. Недолго продержался, надо заметить... Позвонил в дрезину пьяный, - у трезвого смелости, видать, не хватило... Клялся в безумной любви до гроба и умолял начать все с начала...
   Олеся в ответ лишь спокойно спросила про деньги. И на этом все закончилось. Связь почему-то пропала. Очевидно, жадность оказалась сильнее любви...
   Правда, еще через пару месяцев Олеся получила от него СМС: "Я тебя помню. Люблю". Это могло бы даже быть смешно, если бы не было так грустно... Вообще-то, на тот момент она была жива, здорова и помирать как-то и не собиралась. Так что надгробные эпитафии были как-то немного неуместны...
   Вот так и закончилась ее иллюзорная попытка чуть-чуть снизить планку требований, как говорится, и попробовать вступить в отношения с обычным человеком...
   Деньги он ей, разумеется, так и не вернул. А Олеся больше и не пыталась напоминать ему об этом. Она была не шибко богата, но к таким вещам всегда относилась очень спокойно. Человек, способный поступить так в самом начале отношений, в конфетно-букетный период, когда все нормальные люди пытаются казаться лучше, чем они есть в действительности, в дальнейшем мог бы причинить гораздо большее зло. А так получилось, что ей удалось отделаться малой кровью...
   Как говорится в таких случаях, - спасибо, Господи, что взял деньгами!..
  

СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЕ

  
   Я хочу рассказать историю, которая недавно произошла со мной лично. При этом я прекрасно понимаю, что никто мне не поверит. Я сама не поверила бы, если бы мне кто-то поведал нечто подобное. Да что греха таить, - признаться честно, я сама до сих пор сомневаюсь в том, что произошло, и не могу никак разумно это интерпретировать.
   В различные сверхъестественные явления я, в принципе, верю. Пару раз даже сама являлась свидетелем чего-то не совсем объяснимого с точки зрения здравого смысла. Но эти непонятные события обычно проходили мимо меня как-то вскользь, особенно не затрагивая. Тогда как в этот раз я оказалась непосредственной - и единственной - свидетельницей того, что объяснить никак не могу.
   Организация, в которой я в данный момент работаю, расположена в очень старом здании. Разумеется, это памятник архитектуры, зорко охраняемый государством, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Про себя мы - сотрудники - шутим, что здесь должно быть полно признаков. Но на самом деле, - если они, эти призраки, - здесь и обитают, то до сих пор они никак себя не выдавали. Никто не стучит по стенам, не сбрасывает вещи со своих мест, не пугает нас по вечерам. Все тихо и спокойно...
   У нас при входе есть гардероб, в который посетители сдают свою верхнюю одежду. Взамен мы, как полагается, выдаем им номерки. Время от времени эти номерки имеют обыкновение теряться, - потому что посетители, будучи не способными отыскать их в недрах своих карманов и сумок, начинают упираться рогом и уверять, что "вы нам его не выдавали!.."
   Ну, что ж, бывает. В этом, в принципе, нет никакой особой трагедии, - есть просто не слишком ответственные люди. Никто сотрудников за потерю номерков не ругает и уж, тем более, не штрафует. И, тем не менее, я, проработав здесь уже больше года, всегда подспудно втайне очень гордилась тем, что в мою смену не пропал еще ни один номерок. Вот такая я молодец!.. - мне всегда удается уговорить наших дорогих и уважаемых гостей еще раз поискать, как следует, и все-таки извлечь этот несчастный номерок из своих закромов.
   А недавно получилось так, что вечером я работала в гордом одиночестве. И одна из посетителей, молодая девушка, настолько прониклась красотами, представленными в наших залах, что просто никак не желала уходить. Уже под самое закрытие, восторгаясь, охая и ахая, она принялась еще и рассматривать каталог сувениров, очень долго пытаясь определиться и все-таки выбрать себе какой-нибудь из них.
   При этом ей неоднократно требовалась ее одежда, оставленная в гардеробе. То она захотела взять из кармана забытый там телефон. То потом нужно было положить его обратно. Потом ей понадобился кошелек, чтобы расплатиться, наконец. Но в кошельке не оказалось карточки, поэтому нужно было поискать ее в другом кармане. Потом снова все это убрать, чтобы освободить руки, и опять взять телефон, чтобы пофотографировать напоследок...
   Признаюсь честно, она меня немного измучила. Нет, девчушка была нормальная, весьма приятная в общении, восторженная, увлеченная тематикой, но, поймите сами, - конец смены, - нужно пересчитать кассу, сделать отчеты, проверить, все ли в порядке в залах... А она, энтузиастка такая, словно и не собирается уходить... Поэтому последние пару раз, на ее вопрос о гардеробе: "Можно, я сама зайду возьму, - ведь никого, кроме меня, больше нет?.." - я уже просто согласно кивала, продолжая заниматься своими делами.
   Обычно я никогда так не поступаю; в гардероб захожу неизменно сама; но в тот вечер там действительно оставалась только ее одежда, поэтому я слегка расслабилась...
   Наконец, девушка нафотографировалась вдоволь, выбрала сувениры и собралась уходить. И на ее вопрос, можно ли ей самой взять куртку, я уже просто автоматически кивнула. Как я уже упоминала, до сих пор я неизменно всегда сама выдавала посетителям верхнюю одежду, а тут, признаться, сглупила, - хотелось побыстрее смену закрыть.
   Девушка оделась и ушла. Я сунулась в гардероб и обнаружила, что она забыла вернуть номерок...
   Очевидно, просто тоже на автомате, взяла свою куртку, и все...
   Я, разумеется, расстроилась. Была еще подспудная надежда на то, что посетительница, обнаружив номерок дома, занесет его как-нибудь в другой раз, - но, если честно, эта надежда была весьма призрачной. Большинство посетителей у нас иногородние; она могла обнаружить номерок, только уже вернувшись в свой город. Да даже если она и местная, - это все равно оставалось довольно наивной иллюзией...
   Прошло несколько дней. Разумеется, девушка так больше и не объявилась. А я, как ярая перфекционистка, привыкшая к тому, что у меня все всегда идеально, продолжала корить себя за невнимательность. Естественно, никто меня не наказал за промашку, - если честно, никто, по-моему, даже и не заметил потерю этого злосчастного номерка. Но я-то сама знала об этом. И никак не могла успокоиться.
   Мы работаем посменно: два - два. У нас регулярно убирается уборщица. А еще у нас есть свой служебный туалет, в который посетителям вход закрыт, - в буквальном смысле, на замок, - он все время заперт. Если кому-нибудь из нас нужно его посетить, - мы его открываем. И, да, разумеется, уборщица там тоже убирается.
   К чему я все это объясняю?.. К тому, чтобы было понятно, что за прошедшие несколько дней здесь работали другие люди; здесь проводилась уборка; так что, если бы девушка, предположим, просто обронила бы этот номерок где-нибудь, он непременно был бы найден за это время. Но, - увы и ах, - она унесла его с собой. И это было очень печально...
   Злосчастный номерок ну никак не давал мне покоя. Мысли снова и снова возвращались к нему. Ну, никак мне не удавалось в душе смириться с тем, что я так опростоволосилась. Мне бы давно простить саму себя, забыть да отпустить, - а я все продолжала давить на больное место.
   И вот однажды вечером захожу я, простите за интимную подробность, в туалет. Он у нас самый что ни на есть стандартный, - примерно полтора метра на два, унитаз, раковина, держатель для бумаги, сушилка для рук. Голые стены, никаких потайных полочек, где можно было бы что-то заныкать; все открыто и прозрачно. За прошедшие дни я, разумеется, бывала здесь неоднократно. Как и несколько других сотрудников. Как и уборщица. Наша кабинка, как я уже упоминала, запирается на замок, - посетители сюда зайти не могут.
   Когда заходила, по инерции бросила взгляд вокруг, - все то же самое, ничего нового, ничего не изменилось. Когда я выходила, - уже протянула руку, чтобы открыть замок, - сзади вдруг что-то звякнуло об пол. Причем, мне показалось, что это упало с потолка, - знаете, когда такой шелест, типа дуновения ветерка, за спиной, и ты понимаешь, что мимо тебя что-то пролетело?.. Да и звон был довольно громкий, словно предмет упал с высоты...
   Я обернулась, - чисто по инерции, безо всякой задней мысли, даже и не предполагая, что это может быть, - и увидела лежащий на полу, - между мною и, пардон, унитазом, - номерок. Цифрами кверху. Ну, а поскольку этот роковой номер за несколько дней уже просто намертво въелся мне в память, то я, разумеется, узнала его сразу же...
   Упреждая еще один вполне разумный вопрос, - из моих карманов он вывалиться не мог. По той простой причине, что на моей одежде в тот день не было карманов. Так что, предположить, что я, в запарке, как-то умудрилась сунуть его в карман и забыть об этом, тоже невозможно. Кроме того, на мне сейчас вообще была совсем другая одежда, нежели в тот день.
   Опять же, предположение, что девушка как-то случайно умудрилась зайти в наш туалет и заныкать там номерок, тоже не выдерживает никакой критики. Во-первых, он стопроцентно был в тот день заперт; я точно помню, как отпирала его после ее ухода, чтобы помыть кружку. Кроме того, она все это время была у меня на глазах и туалетную комнату не посещала вообще. И в-третьих, даже если предположить, что она каким-то чудом умудрилась прорваться туда тайком от меня, - спрятать там номерок ей было попросту негде. Единственное, куда его можно было положить, - это сверху на сантехнику, например, - но тогда это было бы видно, - не мне, так другим сотрудникам, а тем более, уборщице, которая все это моет. Так что предположение, что номерок пролежал несколько дней на крышке унитаза, например, никем не замеченный и не опознанный, вообще даже и не рассматривается...
   А кроме того, я все еще помнила то легкое ощущение ветерка, когда он падал откуда-то сверху. Мне даже в какой-то миг показалось, что это нечто рухнет мне прямо на голову.
   Я подобрала номерок. Еще раз тщательно вгляделась в цифры. Подняла глаза на безупречный потолок, - у нас вообще в помещении идеальный ремонт; нигде ничего не отваливается, штукатурка со стен и потолка не сыплется...
   А потом я на полном серьезе произнесла вслух, обращаясь к этому сверкающему белизной потолку, который, похоже, в этот миг ассоциировался у меня с небесами:
   - Господи, если это ты, - то спасибо тебе огромное!..
   Потом я прошла в гардероб, чтобы еще раз убедиться, что номер упавшего на меня с неба номерка соответствует пропавшему. Да, я не ошиблась... Я повесила его на место, вышла из гардероба и всерьез призадумалась...
   На следующий день я поговорила с уборщицей, - вдруг это она нашла где-то этот сверхъестественный номерок и случайно заныкала его где-нибудь в туалете. Бедная женщина аж перепугалась, - она клялась и божилась, что ничего не находила, а в ответ на мой рассказ разве что креститься не начала...
   Ладно, оставался еще один вариант. Я решила поговорить с девочками из другой смены. Опять же, была подспудная мысль, что номерок им вернули, - или, например, просто подкинули под дверь, - и они зачем-то оставили его где-то в туалете. Грязный был, например, - вымыли и положили сушиться... Но, увы и ах, - девочки о номерке тоже слышали в первый раз. Никто им его не приносил, не подкидывал, и в туалете они его не оставляли...
   Вот так.
   Как объяснить то, что произошло, я, ей-богу, не знаю. Но успокаивает только одно: если у нас и водятся привидения, то они добрые. Вон, - увидели, как я переживаю, и помогли... Так что можно спокойно работать дальше и не бояться...
   Что я и делаю...
  

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ

  
   Бывает ли у вас когда-нибудь такое, что, проснувшись утром, вроде бы, совершенно во вменяемом состоянии, здравом уме и трезвой памяти, вы, - человек, абсолютно равнодушный к алкоголю, наркотикам и прочим прелестям жизни, - какое-то время лежите и не можете понять, где еще сон, а где уже явь?.. Реально не можете. Потому что граница между тем и другим кажется настолько расплывчатой, что действительно сразу и не сообразить, где заканчивается одно, и где начинается другое...
   У Олеси такое бывало достаточно часто. Сон давно уже закончился, оборвался, - порой, на самом интересном месте, - а она очень хорошо помнит его продолжение. Настолько хорошо, что просто не может сразу сообразить, происходило это когда-нибудь в действительности или же просто было навеяно какими-то образами. Иногда, чтобы окончательно прийти в себя и разобраться в своих странных и непонятных ощущениях, ей даже приходилось спрашивать сына, было ли нечто подобное в их жизни, - или же все это ей просто пригрезилось?..
   Потом, когда призраки ночи окончательно развеиваются при свете дня, сон уже перестает казаться таким реальным, и мозги окончательно встают на место. Но вот эти первые минуты после пробуждения... Они оставляют за собой очень странное послевкусие...
   Пытаясь предупредить вполне естественные в таком случае вопросы, сразу же оговорюсь: моя героиня не сумасшедшая. Вовсе нет. У нее никогда не было диагностировано никаких психических отклонений, - не говоря уж о серьезных заболеваниях. Нет ни раздвоения личности, ни каких-либо других серьезных расстройств. Но на протяжении всей ее жизни ей действительно иногда снятся очень странные сны, продолжение которых она словно откуда-то знает. Словно где-то, - возможно, в какой-то параллельной реальности, - существует другая жизнь и другая Олеся, с которой они иногда по какой-то необъяснимой причине словно соприкасаются. Возможно, на какой-то миг, - но этого мгновения оказывается вполне достаточно, чтобы впитать в себя другие чувства, другие мысли и другие воспоминания, которые воспринимаются порой так же реально, как собственные.
   Одно из таких удивительно-непонятных снов-воспоминаний у Олеси связано с ее мамой.
   Они не общаются с ней уже очень много лет. У Олеси нет поводов гордиться этим, - просто так сложились обстоятельства. Решение было тяжелое, вынужденное и выстраданное; оно далось Олесе в свое время совсем не просто, но она никогда ни о чем не жалела, прекрасно осознавая, что, возможно, жива до сих пор только благодаря этому своему жестокому решению.
   Первые годы мама приходила к ней только в кошмарах. И Олеська просыпалась в слезах и с криками: "Мамочка, не обижай меня!!!" Потом, на каком-то этапе, она начала давать ей во сне отпор. Хотя бы во сне она научилась это делать... Олеся стала ругаться с мамой, возражать ей, кричать на нее, высказывать ей все то, что она думала о ней и о ее поступках; она начала во сне собирать вещи, намереваясь уйти навсегда из дома... То есть, она делала во сне все то, на что так никогда и не смогла, в свое время, решиться наяву... Но все это были именно сны, хоть и очень реальные, которые не оставляли после себя никаких странных ощущений, - лишь боль при воспоминании о некогда пережитом... И они забывались вскоре после пробуждения, с одной только лишь мыслью напоследок: "Привидится же такое!.."
   А потом Олесе в какой-то момент вдруг стало сниться, будто они с мамой помирились. Обычно в этих видениях она находилась у мамы в гостях и всегда про себя очень удивлялась этому. Они разговаривали, - нормально, спокойно. Мама вела себя абсолютно адекватно, - что было на нее вообще не похоже, а потому удивительно донельзя... Потом Олеся просыпалась... И вспоминала все остальное, - то, что было потом, после уже оборвавшегося сна...
   Эти воспоминания появились у нее не вдруг, не в одночасье. На фоне сна, в котором ей привиделась ее мама, Олеся, словно по картинкам, по каким-то разрозненным эпизодам, начинала вспоминать все остальное. Причем, так четко, словно память услужливо предоставляла ей кадры из какого-то некогда просмотренного фильма...
   Словно это и на самом деле когда-то случилось в ее жизни...
   Олеся четко помнила, как мама позвонила ей на мобильный в тот момент, когда они с сыном, - а ему было на вид лет двенадцать, - гуляли в парке аттракционов. Мама позвонила по-хорошему, по-доброму, без своих обычных наездов, воплей, истерик, обвинений и оскорблений. И попросила зайти в гости, чтобы обо всем спокойно поговорить.
   И они сразу же из парка пришли к ней, - благо, она жила поблизости. Почему-то при этом все участники данных событий делали вид, что не происходит ничего особенного, и все в порядке вещей... Олеся очень хорошо помнила, что как раз в это время вернулся домой отчим, спокойно поздоровался с нею, - словно они виделись в последний раз только вчера, а не уже несколько лет назад, - пошутил что-то на общие темы, поболтал с ними минутку и ушел к телевизору... 
   Олеся также помнила, как на протяжении последующих нескольких месяцев она иногда созванивалась с мамой, и они подолгу с ней разговаривали. Разговаривали, опять же, совершенно нормально, без маминых извечных истерик. Олеся даже помнила, о чем... Мама при этом вела себя безукоризненно вежливо и, даже можно сказать, уважительно... Олесе казалось, что она даже несколько раз заезжала к ней после работы... Смешно, - но она даже помнила, где она на тот момент работала!.. Она всегда словно воочию видела огромное здание с длинными прямоугольными коридорами, через которые она проходила, чтобы выйти на улицу... Олеся никогда наяву не видела здания, хоть сколько-нибудь похожего на это, но она представляла его, - и изнутри, и снаружи, - в мельчайших подробностях!.. Она даже знала, что это - колл-центр, - что вообще было само по себе совершенно невероятно!.. Потому что наяву Олеся не могла работать в колл-центрах; она дважды пробовала, но это ничем хорошим не заканчивалось!.. Но здесь, - она откуда-то знала это, - она работала уже давно, и даже была на хорошем счету...
   Она до жути хорошо помнила, как проходит по этим бесконечным коридорам, как здоровается с другими сотрудниками, разговаривает с ними... Она в жизни не видела этих людей наяву, - это стопроцентно!.. Но в этих странных воспоминаниях они казались ей такими знакомыми; она всех их знала по именам!.. После этого она помнила, как заезжала к маме, - ненадолго, - здоровалась с отчимом, уезжала домой...
   Что произошло между ними дальше, - в той, параллельной реальности, - она пока не знает. Все эти картинки появляются не последовательно, не сразу и не одновременно; они складываются в ее голове постепенно, как пазлы. Но вот самый последний из этих пазлов давно уже встал на свое место, опередив предыдущие. И потому Олеся откуда-то знала, что на этот раз они с мамой поддерживали отношения примерно полгода, - а потом Олеся по какой-то причине снова перестала ей звонить. И на этот раз - уже навсегда...
   Но почему, - вот этого она пока еще так и не поняла.
   Иногда эти странные чужие "воспоминания" могли нахлынуть на нее так сильно, что она, уже под утро, подолгу лежала с уже открытыми глазами, - вроде бы, полностью проснувшись, - и мучительно пыталась понять, было это или же не было?.. Разумом она осознавала, что не было, - да больше того, подобного даже и быть-то не могло!.. Но она почему-то настолько хорошо все это "помнила", что ей даже в какой-то миг не по себе становилось... Особенно, от осознания того, что в той, параллельной, реальности она снова на каком-то этапе, якобы, возобновила общение со своей мамой, а потом почему-то опять перестала ей звонить... И, все еще находясь под влиянием сна, Олеся мучительно пыталась "вспомнить", что на этот раз стало причиной этого?.. Опять всему виной было мамино неадекватное поведение?.. Или же проявившаяся вдруг с годами в самой Олесе полнейшая нетерпимость и нежелание впредь идти хоть на какие-то компромиссы?.. Она лежала и тщетно пыталась все это понять... И, лишь некоторое время спустя, осознавала до конца, что ничего этого вообще не было в ее жизни...
   Точнее, возможно, все это когда-то и было. Вот только, получается, не в этой жизни. Не в этом мире. И даже вообще не с самой Олесей...
   Олеся так до сих пор и не поняла, что все это означает. Приступ ее чересчур разыгравшейся неуемной фантазии?.. Вероятнее всего... Или это начальные признаки какого-либо психического заболевания, типа, той же шизофрении, и ей давно уже пора обратиться по этому поводу к специалисту?.. Но ни в каких других сферах жизни у нее пока, вроде как, особых проблем не наблюдалось...
   Одни только вот эти странные и довольно навязчивые "воспоминания", которые время от времени не давали ей покоя...
  

ДОЧЕНЬКА?..

  
   Эта статья, в какой-то степени, является продолжением предыдущей. Она тоже касается непонятных снов, которым невозможно найти разумное объяснение. Хотя и несколько с другой стороны.
   Если уж говорить начистоту, "странные" сны снились Олесе и раньше. С самого детства. Всегда, насколько она себя помнила. Они были очень яркими, красочными и реальными. Настолько, что Олеся порой просто не понимала, действительно ли это всего лишь сны, - или же нечто большее?.. И, пробудившись от грез в очередной раз где-нибудь на самой середине, она, по обыкновению, не только четко помнила все то, что ей только что приснилось, но и знала откуда-то, что будет дальше...
   Иногда эти сны бывали пророческими.
   Например, один из таких очень ярких пророческих снов, который Олеся запомнила необычайно четко, приснился ей тогда, когда она только заподозрила, что может быть беременна. Она тогда не знала толком, какой у нее срок, и даже ориентировочно не прикидывала пока еще приблизительную дату родов. Даже навскидку. Просто не до того ей еще было.
   И вот снится ей однажды, что они втроем - Олеся, ее мама и бабушка - сидят на диване в одной из комнат родительской квартиры. А между ними ползает маленький мальчик. И Олеся, безо всякого удивления глядя на него, спрашивает у родных:
   - Это мой, что ли?..
   - Твой, конечно! - хором отвечают они ей.
   - Саша?..
   - Саша!..
   - А когда он родился?..
   - Девятнадцатого марта, - удивленно отвечают ей мама с бабушкой. - Ты, что, не помнишь, что ли?..
   Обстоятельства сложились так причудливо, что Олеся на тот момент не совсем понимала, какой у нее срок. И врач, делая УЗИ, на основе медицинских данных, определил ей куда больший срок, чем он мог быть на самом деле, и, уже исходя из него, поставил предполагаемую дату родов на полтора месяца раньше, чем это вообще могло быть, - на начало февраля.
   Но юмор ситуации заключался в том, что до свадьбы, - а она состоялась девятнадцатого июня, - Олеся могла забеременеть только разве что от святого духа, - а такового, говорят, в реальной жизни быть не может. Поэтому момент зачатия для самой себя она определила именно этой датой. И, исходя уже из этого, родить она должна была где-то в начале апреля, - а может быть, и позже. То есть, та дата, которая прозвучала в ее сне, не подходила ей ни так, ни этак. Она не соответствовала ни предположению врача, ни подсчетам самой Олеси.
   Тем не менее, проснувшись утром, она сразу же объявила, что родит девятнадцатого марта. Почему-то она сразу же и на все сто процентов поверила в то, что ее сон правдив. И на протяжении всех месяцев беременности Олеся с уверенностью говорила всем, что родит именно девятнадцатого марта. Правда, ее родственникам, - включая мужа, - вообще было, по большому счету, фиолетово, что она там говорит, а врач, у которого она состояла на учете, оказался достаточно разумным, чтобы не спорить. Он поверил ей на слово, что забеременеть до свадьбы у нее просто физически не было возможности, и не приставал к ней с тем, что она намного переходила определенную им предполагаемую дату родов, - почти на полтора месяца.
   Сама Олеся настолько свято уверовала в то, что ей приснился тогда пророческий сон, что ее муж со временем начал беситься и закатывать ей из-за этого истерики. Достойный, умный и образованный Гекуля считал, что его глупая и недалекая жена вбила себе в голову какую-то ерунду и зациклилась на ней, а теперь занимается самовнушением и пытается подогнать под свою нелепую прихоть такой сложный процесс, как рождение ребенка.
   Олесю задевало такое трогательное доверие любимого мужа и такая лестная оценка ее умственных способностей. Но, по большому счету, ей уже тогда было плевать на мнение этого человека.
   То ли этот сон Олеси действительно был пророческим, то ли просто ее организм так легко поддался самовнушению, но ее сын реально появился на свет именно девятнадцатого марта. Да она в этом даже ни на миг и не усомнилась.
   Спустя несколько лет Олесе начала сниться девочка. Та же самая комната в старой квартире, в которой на тот момент давно уже жили другие люди, та же мама и даже бабушка, - уже покойная на тот миг, - и ползающий около них черноволосый смуглый младенец. Сама Олеся имела русые волосы и очень светлую кожу... Практически тот же самый диалог с родственницами, что и в предыдущий раз... С одной лишь разницей. Олеся спросила, как зовут девочку, и мама с бабушкой дружно ответили ей:
   - Динара.
   Олеся немного подивилась про себя такому причудливому имени, которое она умудрилась дать собственной дочери, но тут же спокойно почему-то решила: "Ну, и ладно!.. Будем звать ее по-нашему - Дина!.."
   Она так и не поняла тогда, откуда в ее мозгу вообще всплыло это странное имя - "Динара". До той поры она его никогда даже и не слышала; даже и не знала, существует ли вообще в природе нечто подобное?.. Олеся вообще никогда раньше не задумывалась о том, как назовет предполагаемую дочку; она почему-то всегда и на все сто процентов была уверена, что первым у нее родится сын, и вот для него имя она придумала еще в детстве. И она полагала, что насчет имени для второго ребенка, - если он у нее когда-нибудь будет, - еще успеет подумать на досуге, когда реально возникнет такая необходимость.
   Но само по себе имя "Дина" никогда не было одним из возможным вариантов. Не то, чтобы оно Олесе так уж сильно не нравилось, - просто она никогда о нем не думала, а потому не рассматривала его даже чисто теоретически. А еще эта странная, - посмотрим правде в глаза, чужеродная для русского языка форма "Динара"... Это вообще не поддавалось никакому разумному логическому объяснению...
   А потом в какой-то момент своей жизни Олеся познакомилась с молодым человеком, узбеком по национальности. Он, якобы, очень сильно влюбился в нее и даже готов был предложить ей руку и сердце... И Олеся даже в какой-то миг подумывала о том, не принять ли ей действительно его предложение, и не попытаться ли создать с ним семью...
   Правда, серьезных отношений с ним так и не сложилось, - в силу различных обстоятельств. В определенном смысле слова можно было даже сказать, что Олеся немного жалела об этом впоследствии... У нее были разные поклонники. Некоторые даже звали ее замуж. Иные предлагали хотя бы попробовать жить вместе, - раз уж она так настроена против штампа в паспорте. Но все эти мужчины, - русские мужчины, разумеется, - вполне успешные, благополучные и, кстати, не бедные, - ее сына от первого брака ну разве что только терпели.
   Да, они готовы были осчастливить ее и, как говорится, "взять с ребенком", - но не больше.
   Олеся даже считала, что это нормально. Чужие дети не нужны никому; все воспринимают их, как обузу. Она никогда не обижалась, потому что прекрасно понимала, что ожидать другого в подобной ситуации даже и не стоит. Просто ее не интересовала ни предложенная форма отношений, ни мужчины, желавшие сделать ей одолжение, и поэтому связывать свою судьбу с ними она не спешила.
   И лишь этот узбекский мальчик, с которым она и знакома-то была всего лишь пару недель, с первого же дня начал относиться к ее сыну, как к родному. У них на тот момент еще даже в перспективе не намечалось никаких близких отношений, - но он просто взял Олесиного ребенка и сказал, что хочет, чтобы он был его сыном. У него было много вполне реальных планов на то, как они вместе будут растить мальчика, как он постарается обеспечить его будущее; он уже размышлял и прикидывал, как дать ему хорошее образование и помочь потом с работой...
   Возможно, он просто был очень умный и быстро сообразил, что путь к сердцу данной женщины лежит через ее ребенка... Но дело в том, что Олесю и другие мужчины постоянно пытались уверить в том, какой у нее расчудесный и замечательный сын, и как они его любят и обожают... Но она всегда относилась к этому весьма скептически, потому что прекрасно видела, что они лицемерят. И лишь у этого молодого человека получилось подружиться с ребенком как-то так легко и естественно; он общался с ним без малейшего напряжения, недовольства или раздражения, а его слова действительно звучали так искренне и без малейшего пафоса, что Олеська уже почти готова была поверить...
   Но - не сложилось. Обстоятельства были против них. И не имеет теперь уже значения, кто был прав, а кто - нет. Просто так получилось. На прощание он сказал фразу, от которой у Олеси чуть было не подогнулись колени: "Если у тебя когда-нибудь родится дочь, назови ее Динарой, - в память обо мне!"
   Дочь у Олеси так и не родилась. Да и имя это - "Динара" - даже после прощальных слов этого своего кавалера она не готова была рассматривать всерьез. Она ничем не была обязана ему, и вспоминать о нем ей не шибко-то и хотелось... Но ей по-прежнему иногда снится девочка. И ее не покидает ощущение, что она где-то есть, - может быть, в параллельном мире?..
   Это, наверное, звучит смешно, - но Олеся действительно реально помнит подробности своей, якобы, второй беременности, она знает, как родилась эта девочка, она видела ее и совсем маленькой, и постарше... Это довольно забавное ощущение, - помнить ребенка, которого никогда не было, и наблюдать за его взрослением...
   Наверное, это все-таки первичные признаки шизофрении. По меньшей мере.
   Разумом Олеся всегда прекрасно понимала, что ничего этого никогда не было в действительности, что все это ей только лишь снится... И она никогда ни капли не страдала и не переживала из-за того, что у нее нет в реальности второго ребенка. Что поделать, - но, посмотрим правде в глаза, она далеко не мама года, и еще одного малыша она бы просто не потянула, - причем, даже не материально, а морально. Олеся вообще никогда на самом деле не хотела детей. Если бы подобная идеология сейчас в нашем мире не была бы признана преступной, то можно было бы честно признаться, что она вообще относится к тем людям, которым не стоит заводить ни семью, ни детей. Потому что они просто не готовы к этому, - и, в первую очередь, психологически, - потому что им нравится быть одним, потому что они даже теоретически не способны быть хорошими супругами и родителями. Но об этом сейчас лучше не упоминать. Тем более, что, - так или иначе, - а свой святой долг перед Родиной она все-таки выполнила, а потому осуждению, порицанию и наказанию не подлежит...
   Но где-то, - может быть, в другом, лучшем мире, - Олесина жизнь сложилась совершенно иначе. Возможно, там ей повезло; она нашла свое счастье и стала хорошей женой, мамой и вообще чудесной хранительницей семейного очага. И отголоски из "того мира" периодически долетают до нее в виде снов. Непонятные, недоступные, но почему-то такие знакомые...
   Может быть. А может быть, и нет.
  

МАТРИЦА

  
   Олеся всегда с интересом относилась к различным "теориям заговора". При этом нельзя было сказать, что она отдавалась им целиком и полностью, телом и душой, искренне разделяя чьи-то странные убеждения. Но поразмышлять об этом на досуге ей очень даже нравилось. И даже отыскать в своей жизни какие-то непонятные и не совсем объяснимые события, словно подтверждающие эту версию.
   Вот возьмем, для примера, теорию матрицы. Общий смысл ее, как вы понимаете, заключается в том, что все мы живем не в реальном, настоящем мире, а внутри матрицы, которая на самом деле всеми нами управляет, - по аналогии с известным одноименным фильмом. На первый взгляд, вроде бы, полнейшая глупость, не имеющая под собой никаких оснований. Но это только на первый взгляд. А вот если задуматься об этом немного посерьезнее... 
   И тут даже не надо искать какие-то серьезные доказательства. Наоборот, все основывается на мелочах. Таких незначительных, незаметных...
   Например, работая в продажах, можно порой ощутить странную закономерность, которая не может не удивлять на самом деле.
   Олеся много лет проработала в мебели. В будние дни посетителей в торговых центрах обычно немного; хорошо, если совершается одна - две продажи, - и это в лучшем случае, потому что можно и всю неделю просидеть без единого покупателя. Поэтому проводить в эти дни какие-то параллели сложно.
   Совсем другое дело - в выходные. Торговый центр заполняется людьми. И вот тут можно наблюдать нечто интересное.
   Заказов обычно бывает побольше, штук пять - десять. И вот что Олесе всегда было интересно... То, что они у нее всегда почему-то получались однотипными. Предположим, пришли с утра люди и заказали вдруг гостиную, на которую уже несколько недель не было заказов вообще. Ну, вот никого она как-то не привлекала относительно долгое время... Но в это утро ее раз - и заказали!..
   Так вот, можно сразу же предсказать, не ходя к гадалке, - в этот день ее обязательно возьмут еще пара - тройка человек. Совершенно разные люди, не знакомые между собой, пришедшие в салон в разное время, никак не контактировавшие друг с другом и не видевшие чужих заказов, почему-то вдруг будут обращать внимание именно на эту модель и заказывать ее...
   А вот если с утра кто-нибудь купит столик или комод... Так и будешь весь день оформлять эти самые столики или комоды. Зато потом на них месяц вообще никто смотреть не будет, и тебе даже самой странно будет вспоминать, какой дикий ажиотаж они вызвали тогда...
   Подобная тенденция всегда казалась Олесе очень странной. Словно у кого-то неведомого, управляющего всем этим, фантазия заканчивается. Или же ему просто некогда было особенно заморачиваться, - придумал на сегодня темку, - да и хватит... Вот и штампует дальше по образцу...
   Глядя правде в глаза, Олеся никогда не могла назвать себя шибко верующим человеком. Но, тем не менее, она всю свою жизнь ощущала, как некая неведомая сила упорно направляет ее по выбранному ею самой - этой силой - пути. И ни при каких условиях не позволяет отклониться в сторону. Шаг вправо, шаг влево, - уж чуть ли не расстрел!.. Олеся постоянно как-то пыжилась, пыталась что-то изменить в своей жизни, изо всех сил норовила прыгнуть выше головы, - но ей это никогда не удавалось. Словно кто-то против и препятствует тому, что не было запрограммировано изначально.
   Олеся никогда не готова была легко смириться с неблагоприятными для нее обстоятельствами, а потому постоянно и упорно стремилась плыть против течения. Но ее просто всегда заворачивает и выносит на берег. Обстоятельства оказываются сильнее, - как ты ни бейся лбом о бетонную стену. И порой приходится, в конце концов, просто смириться с ними...
   Но!.. Стоит ей только отчаяться, сдаться и перестать-таки сопротивляться, как все в ее жизни имеет тенденцию само собой налаживаться. И течение порой выносит ее из таких неведомых глубин, про которые даже вспоминать потом страшно. Причем, без потерь и сотрясений. Все в жизни сразу же налаживается, словно само собой. Но вот вырваться из этого замкнутого круга не удается.
   В свое время Олеся планировала уехать учиться в Москву. И даже возможность такая чуть было не подвернулась. Конечно, изначально задумано было, что она поступит на журфак в МГУ, - но для этого тогда нужно было отработать два года в газете. А тут, как бы сама собой, появилась несколько иная перспектива.
   В техникуме, который Олеся заканчивала, уже несколько лет существовала программа для успешных студентов, по которой можно было поступить сразу на третий курс одного из московских университетов по результатам собеседования. Олеся слышала об этом краем уха, но даже и не обдумывала подобную перспективу всерьез. Она-то все эти годы мечтала о журфаке, и ничего другое ее не интересовало.
   Но многие ее одногруппницы отнеслись к этой перспективе восторженно. Они сразу же составили списки и подали документы. Тем более, что им всем обещали места в хорошем общежитии семейного типа...
   И вдруг, буквально уже в самый последний день, классный руководитель спросил Олесю, не хочет ли она тоже поступить, - ведь таких условий ей больше никогда и никто не предложит. А училась она в техникуме очень хорошо и по оценкам вполне могла принять участие в этой программе. И Олеся подумала и вдруг, неожиданно даже для самой себя, согласилась.
   Через два дня стало известно, что программа закрылась. Желающим предложили поступать на общих основаниях, но при этом сразу же предупредили, что общежитием обеспечить не смогут, - в лучшем случае, со второго семестра, - да и то, если очень повезет... Но такие условия были только для их курса. И для Олеси, решившейся ухватиться за эту предоставленную ей возможность уехать из родного города. Уже в следующем году программа была возобновлена...
   Посыл, в принципе, ясен. Захотела уехать в Москву?.. А вот и не судьба!..
   Прошли годы. Олесе было двадцать семь, когда родственники ее бывшего мужа, - его отец со своей новой женой, - решили эмигрировать в Германию. В то время существовала какая-то очень хорошая программа помощи еврейским детям - жертвам Великой Отечественной Войны. Дело в том, что отец Олесиного мужа родился на территории Приднестровья где-то в первые месяцы войны, потерял родителей и воспитывался в детдоме до пяти лет, - пока его не усыновила еврейская семья. И он под эту программу как раз попадал.
   Все его детдомовские друзья, подавшие заявки вместе с ним, уже успели уехать. Олеся читала их письма, видела их фотографии... Они переезжали за счет какого-то благотворительного фонда, который подготавливал для них все документы, оплачивал дорогу, - причем, для всех членов семьи человека, участвовавшего в программе, - предоставлял жилье, отправлял на курсы немецкого языка и обеспечивал пожизненной пенсией самого участника программы, а также помогал найти работу его трудоспособным родственникам. Все это было более, чем просто реально.
   Родственники Олесиного мужа ждали вызова, но до них очередь никак не доходила. Они уже даже письмо получили о том, что их кандидатуры одобрены, и со дня на день им должны были прийти документы на выезд. То есть, все уже было, в принципе, решено и одобрено, и оставался лишь последний штрих в виде некоторых бюрократических трудностей... Они уже несколько недель практически сидели на чемоданах, давно уже собранных для переезда, и ждали... Все родственники и знакомые знали об этом, и искренне - или не слишком искренне - радовались за них...
   С мужем Олеся на тот момент давно уже развелась, а вот с его отцом и мачехой общалась, и весьма неплохо. Даже подружилась с ними, можно сказать. И Ольга - так звали жену дедушки - однажды вдруг предложила Олесе с сыном поехать вместе с ними. В соответствии с этой программой, это было возможно. Переехав в Германию, родственники могли уже сами прислать вызов любым оставшимся на Родине членам их семей, - а особый приоритет, разумеется, был именно для молодых родителей с маленькими детьми, - и благотворительный фонд помогал переехать и им тоже. Причем, на тех же просто шикарных условиях, - помощь в сборе документов, организации переезда, изучении языка и дальнейшем трудоустройстве...
   Разумеется, Олеся просто загорелась подобной сказочной идеей... В ее тогдашнем положении, - с маленьким ребенком на руках, без алиментов и без каких-либо перспектив найти нормальную высокооплачиваемую работу, по крайней мере, до тех пор, пока сын не подрастет, - о чем-то подобном она не могла даже и мечтать... А тут - сразу столько возможностей, - и для нее самой, и для сына... Шанс на нормальную жизнь...
   Она ответила согласием. Родственники очень обрадовались и велели ей потихоньку начинать собирать вещи...
   Через неделю они получили письмо о том, что данная программа закрыта из-за каких-то там изменений в финансировании... Они оказались единственными из всех своих знакомых, кому вот так отказали в последний момент. Все остальные успели благополучно обосноваться в Германии...
   Вот тогда Олесе впервые и пришло в голову, что все это, похоже, не случайно... Значит, просто не судьба ей была пока выбраться из ее любимого родного городишки... По какой-то неведомой причине высшие силы, очевидно, желали, чтобы она пока оставалась здесь... Только вот она так никогда и не поняла, почему из-за нее - и причем, неоднократно уже - должны были пострадать другие люди?.. Или же для них тоже просто пока была не судьба?..
   При этом Олесю всегда, с самого раннего детства, не покидало ощущение того, что она живет не своей жизнью. Словно смотрит фильм, - причем, не слишком интересный, - и просто ждет, когда он закончится, чтобы можно было покинуть этот зрительный зал и уйти... Куда?.. В настоящий мир, наверное...
   И, несмотря на пролетающие годы, Олесю так и не покидает ощущение, что ее настоящая жизнь еще даже и не начиналась. Но она ее ждет. Где-то там.
   Вот только где?..
   Возможно, за пределами этой странной матрицы...
  

НИКОМУ НЕ НУЖНЫЕ "ВОСЬМЕРКИ"...

  
   Небольшое уточнение по ходу пьесы: никому, кроме меня...
   Еще очень-очень давно, - может, лет пятнадцать назад, - при очередном посещении стоматолога, врач поведала мне о том, что у меня кариес на одной из "восьмерок". (Для тех, кто не понимает, о чем речь, - это самый-самый последний зуб, находящийся в глубине челюсти, который в простонародье называют "зубом мудрости".) О'кей, - сказала я тогда, - давайте лечить! К зубам я всегда относилась достаточно трепетно и любые возникающие проблемы старалась решать сразу же, не затягивая с этим и не откладывая в долгий ящик.
   На что я тут же получила ответ, что "восьмерки" они не лечат; их пломбировать бесполезно, они сразу же идут на удаление. Так что мне следует просто пойти и удалить этот зуб.
   Предупреждая вопросы, которые могут возникнуть: лечусь я давно уже, разумеется, в платных стоматологиях, за немалые деньги. Сервис у нас в городе таков, что о бесплатном лечение давно уже задумываться даже и не приходится, если хочешь выздороветь; но беда в том, что и платно очень затруднительно получить нужные услуги. Я готова заплатить, - любые деньги, - за то, чтобы моя проблема была решена так, как мне это удобно. Удаление зуба, - в принципе, крепкого, совершенно здорового с виду, никогда не болевшего и вообще ничем меня не беспокоящего, - в профилактических целях, - пока болеть не начал!.. - такой вариант я даже и не рассматриваю. 
   Но врач развела руками, повторяя, что "восьмерки" лечить бессмысленно, их надо только удалять, - и желательно, прямо сейчас.
   С тех пор прошло немало лет. Стоматологию,- причем, разные, частные и весьма недешевые клиники, - я посещаю регулярно, - и для профилактики, и с целью решения периодически возникающих проблем. Зубы у меня, в общем и целом, неплохие, - но мне, как и всем людям, иногда требуется лечение. Я на нем не экономлю, потому что нормальное состояние зубов - это для меня очень важно.
   И всегда, на протяжении всех этих лет, взгляд любого врача упирается в эту несчастную "восьмерку". И вновь и вновь я слышу ту же самую фразу, которая меня бесит уже просто до крайности: "восьмерки" не лечат; вам нужно ее просто удалить!.. На мой вполне резонный вопрос: "Почему?.." - все врачи, как один, заявляют, что это нецелесообразно; в этом нет смысла; просто сходите и удалите!..
   Уточню сразу, опять же для ясности: злосчастный зуб за все эти годы не побеспокоил меня ни разу.
   Поискала в интернете информацию; там объясняется, что к "восьмеркам" нет доступа; врачи не могут к ним подобраться, и именно поэтому их лечить не принято, - только удалять. Хорошо, по крайней мере, мне стала понятна суть проблемы. При следующем посещении стоматолога я так прямо и спросила, в этом ли причина, и действительно ли эти зубы не лечатся именно потому, что это невозможно, - ни технически, ни физически.
   Врач осмотрел меня повнимательнее на этот предмет и честно сказал, что в моем случае доступ к "восьмеркам" хороший. То есть, по-русски говоря, мой рот открывается достаточно широко, чтобы врач мог подобраться к несчастному зубу и вылечить его. Так давайте же сделаем это, - я готова заплатить по двойному, по тройному тарифу за сложность, - только давайте сохраним мне зуб!..
   Очередной врач в очередной раз пожимает плечами и говорит, что в этом нет смысла, что это - нецелесообразно, и мне следует просто пойти и удалить его!.. То есть, уже не звучит фраза о том, что это невозможно; просто это, на взгляд врача, - которому я плачу деньги, блин!.. - не имеет смысла, и он этого делать не будет. Ни за какие деньги. И вообще, - непонятно, из-за чего я так беспокоюсь: удалить на один раз и навсегда забыть о нем!..
   Алло, уважаемые господа стоматологи!.. Я прекрасно понимаю, что через вас проходят сотни, тысячи зубов, и для вас удалить один из них - совершенно естественный рабочий процесс!.. Как два пальца об асфальт!.. Одним больше, одним меньше!.. А у меня их в наличие имеется, представьте себе, всего тридцать два!.. И они все мне одинаково дороги! Я хочу сохранить их любыми способами и путями; я готова заплатить за это столько, сколько потребуется!.. Черт возьми, - при всей нецелесообразности, на ваш профессиональный взгляд, - неужели это так трудно понять?.. Неужели желание человека, - клиента, пациента, - сохранить все имеющиеся у него в наличие зубы в целости и сохранности является таким странным и страшным?.. Тем более, что, в моем случае, этот зуб действительно реально вылечить! Ну, или хотя бы попытаться это сделать...
   Медицина у нас, знаете ли, далеко не бесплатная. И я не умоляю помочь мне за ради Христа, по доброте душевной!.. Я готова, как я уже сказала, заплатить любые деньги за это нецелесообразное, на ваш профессиональный взгляд, лечение. В конце концов, кто платит, тот и музыку заказывает, - и мне самой, наверное, решать, за что я, в данном случае, желаю заплатить; за лечение или за удаление?.. Тем более, что этот зуб для меня, в моем понятии, совершенно здоровый, - что бы вы там ни говорили, - поскольку он никогда не болел и вообще никак не беспокоил меня! 
   Я не вижу кариеса. Я лишь вижу нормальный крепкий зуб, который просто хочу вылечить, чтобы он стал еще "нормальнее" и крепче.
   Я не знаю, возможно, с точки зрения медицины в целом и стоматологии в частности, я безумна. Но я хочу просто вылечить то, что еще можно вылечить, - и сами же врачи неоднократно подтверждали, что это, в принципе, возможно. Я просто хочу сохранить зуб. Я очень люблю себя, а потому не желаю причинять самой себе лишней, совершенно ненужной пока, на мой взгляд, боли. Похоже, я хочу слишком многого в условиях своего захудалого городишки, до которого сервис вообще как-то забыл дойти...
   Один-единственный раз мне попался врач, который согласился вылечить эту злополучную "восьмерку". Но, по воле обстоятельств, договорившись с ней об этом, я смогла прийти на прием лишь через пару месяцев. (Просто до этого я лечила у нее другой зуб, который требовал восстановления; это затянулось на два месяца; я устала бегать в стоматологию, как на работу, - да и запасы денег стоило возобновить.) Но я пришла. И снова уперлась рогом в стену. О нашей договоренности врач, разумеется, напрочь забыла. То ли во время прошлого приема она была в необычайно хорошем настроении, то ли во время последующего - в слишком плохом, - но она реально вдруг начала просто биться в истерике, глядя на меня, как на идиотку, и лишь повторяла, закатывая глаза и прижимая руки к сердцу, на все мои весьма настойчивые просьбы хотя бы осмотреть меня: "Нечего тут смотреть!.. Немедленно на удаление!.. И рядом на удаление!.. И с другой стороны на удаление!.."
   Ага, щас!.. Разбежалась!.. Даже если и на удаление, - то, разумеется, не в этой клинике, после такого милого приема!..
   Короче, сервис и уровень врачей в этой стоматологии показался мне необычайно шикарным, поэтому больше я туда не хожу... Все-таки, - что ни говори, - но я уж как-нибудь сама решу, что я конкретно хочу получить за свои деньги!..
   И вот недавно у меня возникла серьезная проблема: обломился один из зубов. Да еще капитально так обломился, под корень. Впервые со мной такая беда произошла, что потребовалась помощь уже не стоматолога, а ортопеда. Клинику посоветовали знакомые, врача тоже. В принципе, я осталась довольна уровнем лечения; с врачом вообще, как я считаю, повезло необычайно, - он мне все объяснил, показал, рассказал, сделал, - я осталась просто в восторге. Не дай Бог возникнут еще проблемы, - пойду только сюда. Но...
   Без "но" в нашей жизни, очевидно, не бывает...
   Разумеется, камнем преткновения опять же стала пресловутая "восьмерка". Причем, на этот раз не только та, о которой я знала, но и та, что над ней, на верхней челюсти. Слава Богу, с другой стороны обе "восьмерки" у меня здоровые, и врач это подтвердил. Но вот эти, обе, мне нужно удалять, и, причем, вот прямо немедленно!..
   Опять же, я столкнулась с уже доставшей меня фразой о том, что да, конечно, теоретически можно попробовать их вылечить. Но в этом нет никакого смысла, и это нецелесообразно. Проще удалить, - и как можно быстрее, на всякий случай, пока не возникли проблемы.
   В очередной раз объясняю свой взгляд на вещи и свое, как я уже давно поняла, неадекватное желание сохранить все свои зубы в целости и сохранности, - то есть, вылечить их за любые деньги, несмотря на нецелесообразность. Тем более, что про вторую "восьмерку" я вообще слышу впервые, а первая не доставляет мне никаких проблем уже много-много лет. В ответ слышу, что это - мина замедленного действия; что я сижу на пороховой бочке, которая в любой момент может рвануть, и тогда поздно будет... И вообще, "восьмерки" - это атавизм и рудиментарный орган, совершенно не нужный современному человеку, поскольку они даже не участвуют в пережевывании пищи... И они непременно заболят, - вот не сегодня - завтра, - и это будет неописуемый кошмар, когда придется срочно, забыв обо всем, прямо посреди ночи искать врача... И лучше просто прямо сейчас предупредить весь этот предстоящий мне ужас и немедленно удалить их, вот прямо сегодня и сейчас...
   Пытаюсь объяснить, что я, в конце концов, попросту очень боюсь боли, - тем более, пока сейчас нет никаких особых предпосылок для беспокойства, и выдирать зубы, - причем, теперь уже целых два!!! - я страшусь просто до обморока. В ответ слышу, что я даже ничего и не почувствую; анестезия у них очень хорошая, - а где я потом возьму ее, такую вот хорошую анестезию, посреди ночи, когда она мне срочно понадобится?..
   Ну, хорошо, а как быть с той болью, которая придет, когда анестезия перестанет действовать?.. Оказывается, мне выпишут хорошее обезболивающее; да и потерпеть-то нужно будет всего несколько дней; а еще мне назначат антибиотики, чтобы предотвратить возможное воспаление, - так что все будет нормально... А потом иначе будет еще хуже...
   Блин, - а на мой взгляд, куда уж хуже-то?.. Обезболивающее, антибиотики... Как-то мне совсем не по себе от всего этого...
   Но, тем не менее, я все-таки согласилась почему-то, - под влиянием всех этих убеждений, - сделать компьютерную томографию и сходить на консультацию к хирургу. В конце концов, - подумалось мне, - сколько лет я уже все это слышу; может быть, действительно пришло время что-то сделать?..
   Снимок я, кстати, увидела своими собственными глазами. Я в этом тоже немного разбираюсь, - жизнь научила... Сверху я вообще увидела совершенно нормальный зуб, практически ничем не отличающийся от соседнего здорового. Светлая область, - кариес, - почти не просматривается, - разве что есть небольшой намек на нее, свидетельствующий о том, что он там, да, действительно присутствует.
   Зато есть одна фишка: этот зуб имеет целых три крепких и пока еще совершенно здоровых корня. То есть, надо ли объяснять, что удалить его будет не так-то просто и весьма болезненно. И рана после него останется огромная, и заживать она будет долго. Плюс, - хирург это сразу же сказал, - что курс антибиотиков после такой операции обязателен, потому что без него могут быть осложнения. Но это же ерунда, - пропьете - и все!.. Зато больше не будет риска, что он может внезапно заболеть!..
   С нижним зубом, - тем, первым, который беспокоит всех стоматологов уже лет пятнадцать, - все еще интереснее. Он изначально, оказывается, вырос неправильно, под углом. И упирается в находящийся рядом другой зуб. С которым у меня, кстати, были проблемы полгода назад. Он тогда обломился, и мне его восстановили. Он на штифте, и область пломбы достаточно большая. Так вот, - хирург честно сказал, что "восьмерка" при удалении почти наверняка его повредит, поскольку упирается как раз в эту самую пломбу, и его тоже придется переделывать заново.
   Просто переделать его, кстати, еще раз будет уже нельзя. Только поставить коронку. Но ничего страшного, - зато я удалю не нужные мне "восьмерки" и буду жить дальше спокойно и счастливо!..
   Вышла я из кабинета хирурга, заплатила за трехминутную консультацию довольно крупную сумму и от души рассмеялась...
   И окончательно решила продолжать жить в тандеме со своими несчастными "восьмерками", - столько, сколько Бог даст. А проблемы решать - по мере поступления. 
   Что мы имеем на данный момент?.. На одной чаше весов - злосчастная "восьмерка", которую мне все настоятельно рекомендуют, во избежание нежелательных последствий, удалить уже пятнадцать лет. А она, возможно, простоит еще столько же, не зная о том, что ей нужно, рано или поздно, меня побеспокоить. Теперь к ней, как это ни печально, прибавилась "подружка". И существует весьма большая вероятность того, что они обе будут мирно сосуществовать со мной еще много-много лет, никак не напоминая о себе...
   Возможно, за это время мне удастся найти врача, который согласится их вылечить. Возможно, они действительно заболят, и мне придется действительно в срочном порядке удалить их, не раздумывая. Возможно, это произойдет завтра. А возможно, еще через пятьдесят лет... Возможно, я до этого просто не доживу... Все возможно.
   А теперь посмотрим, что у нас на другой чаше весов. Я поддаюсь настойчивым рекомендациям врачей и иду, - просто так, на всякий случай, чтобы не заболели!.. - удалять зубы, которые, вполне возможно, как я уже сказала, не заболят никогда. Я прохожу через процедуру удаления, - так, на всякий случай!.. Я сижу неделю на обезболивающем и страдаю, - чтобы не пришлось страдать потом!.. Я пропиваю, - опять же, на всякий случай!.. - курс антибиотиков, - а то и два, поскольку даже хирург не может предсказать, как пойдет дело, и удастся ли удалить оба зуба за один раз. Как я поняла из его честных намеков, - вряд ли... То есть, мне предстоит пройти два курса антибиотиков, - далеко не полезных для организма, надо заметить, - и, опять же, пропить кучу обезболивающих... И все ради чего?.. Ради чего вообще все эти мучения?.. Ах, да, чуть не забыла, - все только ради того, чтобы мои зубы не заболели когда-нибудь потом...
   Бонусом идет повреждение соседнего зуба, который восстановить будет уже невозможно, - но который, если его не трогать сейчас, тоже, возможно, еще прослужит мне много лет, - с последующей необходимостью установления на него коронки...
   Я уже не говорю о том, что на все это вместе потребуется целое состояние. Я готова потратить его на лечение, если это будет необходимо... Но сейчас мне предлагают потратить его просто так, на всякий случай, - иначе потом хуже будет!..
   И снова возникает только один-единственный вопрос: а куда уж хуже-то?..
   Заболит, - значит, поеду в больницу и буду решать вопросы в процессе возникновения и порядке очередности. Трудно найти хорошего хирурга, - так мне и ваш-то не пообещал шибко удачного исхода; а в травмпункте по ночам, кстати, дежурят те же самые врачи, которые днем подрабатывают в дорогих клиниках. Анестезия будет плохая?.. Бутылка водки в помощь, в конце концов... А потом будет больно, - хоть так, хоть иначе, - и антибиотики в любом случае придется пить, и обезболивающее... И соседние зубы тоже могут пострадать, - но это будет уже просто вынужденная мера, с которой придется смириться. Но я не готова, хоть убейте, просто так, ради профилактики, добровольно разрушать сейчас все, - да еще и платить за это!..
   Просто так. Не потому, что мне это действительно надо, а всего лишь потому, что мне так посоветовали. На всякий случай. Чтобы потом не было хуже... Поэтому мне рекомендуют добровольно сделать себе плохо прямо сейчас. Просто так. На всякий случай.
   Посмеялась. Хотя, на самом деле, это совсем не смешно. Это очень грустно...
   Если честно, все это немного напоминает мне Анжелину Джоли, якобы, опасавшуюся рака груди, и потому, с целью его профилактики, удалившую себе, на всякий случай, и молочные железы, и яичники, и, возможно, еще что-то, о чем я даже и не знаю... Решила проблему кардинальным образом и подстраховалась со всех сторон. На всякий случай. Только вот знать бы, где упасть, так соломки подстелить... Но хитрая жизнь устроена так, что нацелиться и упасть в эту самую соломку никогда не удается...
   Природа всегда все компенсирует. Один неработающий орган - другим. Заранее решенную проблему - новой. Хоть все ты себе заранее удали, вырежи, оторви для подстраховки, - где гарантия, что тогда не заболит то, что осталось?..
   После удаления двух зубов останется еще тридцать. Можно вволю разгуляться...
   Или в следующий раз мне посоветуют и от них избавиться? А что такого?.. На всякий случай. Ведь заболят все равно, рано или поздно...
  

ГОВОРИЛА МНЕ ЦЫГАНКА...

  
   Олеся всегда была на все сто процентов уверена в том, что она не поддается гипнозу. Она с изумлением слушала - или читала - истории о том, как люди, например, отдают тем же цыганам все деньги и украшения, словно не в силах сопротивляться какому-то неведомому внушению, и даже теоретически не понимала, как такое может быть?.. Ей казалось, что она в любых ситуациях, - даже под сильным воздействием спиртного, - сохраняет свой разум, и поэтому ее здравый рассудок просто не способен поддаться какому-то воздействию со стороны.
   Отчасти, так оно и было. Но, как говорится, - никогда не говори "никогда"...
   Однажды в ломбард, где работала Олеся, зашла пожилая женщина очень нерусского вида. Она задала пару каких-то общих вопросов, Олеся на них ответила, и женщина уже направилась было к выходу. В принципе, вообще было непонятно, зачем она приходила, потому что ни продавать, ни покупать она, явно, ничего не собиралась. Возможно, как раз разведывала таким образом обстановку и искала потенциальных жертв, обходя на досуге различные организации.
   Уже на самом пороге ломбарда женщина мимоходом обронила:
   - Жди!.. Скоро случился встреча, о которой ты давно мечтаешь!
   У Олеськи в тот день с утра было очень хорошее настроение. Впрочем, как и всегда... Поэтому, в ответ на пророческие слова женщины, она рассмеялась и ответила что-то, типа:
   - Поскорее бы!.. А то уж заждалась!..
   Женщина затормозила около самой двери. Обернулась. И двинулась обратно.
   Олеся даже и сама не поняла, что произошло. Но вот уже женщина стоит рядом с ней, отделенная лишь решеткой в окне ломбарда, и рассказывает ей о том, что знает все ее беды и горести и сейчас поможет ей...
   Признаться честно, на тот момент в Олеськиной жизни не было ни бед особых, ни горестей. Да, она была не замужем, - но это не слишком ее огорчало. А в остальном все давно уже наладилось, и пожаловаться даже особенно было не на что. Но почему-то сам по себе тот факт, что незнакомая ей чужая женщина озаботилась ее судьбой и даже захотела ей помочь, растрогал ее до глубины души, которая вдруг буквально переполнилась благодарностью к такой хорошей доброй бабушке, которая зачем-то так искренне пожелала ей помочь...
   Женщина говорила очень быстро. Она рассказывала о том, что видит на Олеське страшный сглаз, который и является причиной всех ее несчастий. Сглазила ее злая черноволосая девушка, которая, разумеется, позавидовала ее красоте и благополучию. Сглаз страшный, смертельный, - эта девушка "заказала" Олесю, написала ее имя в церкви на поминальной бумажке, и теперь за нее молятся, как за умершую... И все ее нынешние беды - это ерунда по сравнению с тем, что ее ждет, потому что нельзя молиться за живого человека, как за покойника, и это непременно скоро сведет ее в могилу... Но ей несказанно повезло, - на ее пути встретилась опытная женщина, умеющая снимать сглаз, и сейчас она поможет ей...
   Олеся смотрела на нее, как зачарованная, слушала, а в ее голове словно происходил при этом диалог двух разных людей. Наивной доверчивой дурочки - и циничной, повидавшей жизнь женщины.
   Первая повторяла буквально взахлеб:
   "Какая чудесная добрая бабушка!.. Как она переживает за меня, как хочет мне помочь!.."
   "С какой это стати она вдруг решила помочь тебе? - презрительно отвечала вторая. - И что за бред вообще она несет?.. Какой сглаз?.. Какая черноволосая девушка, - тебя уже лет сто одни блондинки пустоголовые окружают!.. Какая церковь, какие молитвы за упокой души?.. Да тебя даже и верующей-то нельзя назвать, - неужели ты купилась на весь этот бред?.. Да она просто шарлатанка!.."
   "Но она такая добрая, душевная, заботливая!.. Она так хочет мне помочь!.. Молиться за меня обещает!.. Да, я не слишком верю во все это, но вдруг?.. Какая она все-таки славная!.."
   "Ага!.. - цинично возражала вторая. - И сколько денег она за свои молитвы с тебя сейчас потребует?.."
   "Да не требует она с меня пока никаких денег!.. Это она все просто по доброте душевной!.. Она помочь мне хочет!.. Она такая добрая, такая славная!.. Отблагодарю-ка я ее шоколадкой, - как раз вон утром мне кто-то из посетителей подарил!.."
   "Ну, конечно!.. - отзывалась вторая. - Нужна ей больно твоя шоколадка!.. Ты хоть вообще слышишь, что она там тебе вещает?.."
   А славная бабушка тем временем рассказывала, что будет в течение сорока дней ходить в церковь, молиться за Олеську, и обязательно спасет ее...
   "Она даже в церковь за меня будет ходить молиться!.. - восторженно верещала в душе благодарная дурочка. - Нет, наверное, одной шоколадкой я тут не отделаюсь... Мало будет..."
   "Конечно, мало, ей деньги нужны!.."
   "И сколько же мне ей предложить за ее заботу?.. Рублей пятьдесят, интересно, хватит?.."
   События, кстати, происходили лет пятнадцать назад. Пятьдесят рублей тогда еще считались деньгами, на которые кое-что даже можно было купить. А вообще, за полную смену в ломбарде Олеся зарабатывала рублей семьсот...
   "Пятьдесят?! Да ты шутишь?! - цинично хохотала ей в ответ ее вторая ипостась. - Это же цыганка!.. Мошенница!.. Да она у тебя все, что есть, сейчас выманит!.."
   А бабуля, тем временем, скороговоркой повторяла, что будет ходить сорок дней в церковь и ставить свечки... И ни копейки с Олеси за это не возьмет!..
   "Сорок дней будет ходить... И свечки ставить... А вдруг действительно она права, и это поможет?.. Какая хорошая, добрая, славная бабушка!.. Нет, надо обязательно ее отблагодарить!.. - пищала от восторга первая дурочка. - Она так переживает за меня, так искренне помочь мне хочет!.."
   "Ага, - а ты хотела пятьюдесятью рублями отделаться!.. Ха-ха!.."
   "И сколько же ей тогда дать?.. Сотню?.."
   И в этот миг до Олеси вдруг дошло, что цыганка как раз что-то говорит о деньгах. Она моргнула и уже вслух растерянно переспросила:
   - Что?..
   - Я не возьму с тебя денег, - только на свечи! Дай мне денег, чтобы я могла свечи купить! Я буду ходить сорок дней, и мне нужны будут сорок свечей! И я ни копейки с тебя не возьму за все это! Ты мне ничего не должна! Только на свечи! Свеча стоит сорок рублей! Но только ты должна дать мне эти деньги от всего сердца, не жалея! Если ты хоть на мгновенье пожалеешь, то не поможет, сглаз останется! Поняла?.. Ты поняла?..
   "Да она с тебя, идиотка, деньги требует!.. - захохотала в Олеськиной голове ее циничная ипостась. - А я о чем тебе говорила?.."
   "Да нет, она же такая добрая и славная, она только на свечи, не за свои же деньги ей их для меня покупать!.. - попыталась объяснить первая наивная дурочка. - Она такая добрая, она так заботится, она же помочь хочет!.. И за свою помощь она никаких денег не требует!.."
   - Правой рукой, от всего сердца, не жалея!.. - прорывался сквозь весь этот диалог в голове голос цыганки. - Поняла?.. Ты поняла, сколько ты мне должна дать?..
   - Нет, - вслух тупо пробормотала Олеся. Она действительно как-то совершенно запуталась и не в силах была уразуметь, что конкретно хочет от нее цыганка.
   "Похоже, ста рублей будет мало!.. - прозвучал в ее голове робкий голос. - Так сколько же она хочет?.."
   - Сорок на сорок!.. Сорок на сорок!.. - речитативом повторяла цыганка.
   - Что?.. - снова тупо переспросила Олеся и в этот момент с удивлением поняла, что она, оказывается, уже встала с кресла и шагнула к вешалке, на которой висела ее сумочка. Ее это очень удивило.
   - Свечи стоят сорок рублей!.. - уже с раздражением в голосе повторяла цыганка. - Сорок дней я буду ходить!.. Сорок на сорок!.. Ты поняла, сколько должна мне дать?..
   "А бабулька-то не такая уж и миленькая!.. Смотри, злиться начинает!.. - рассмеялась в душе Олесина циничная ипостась. - Сколько ты была готова ей дать?.. Сто?.. Двести?.. Она куда больше хочет!.."
   - Нет, не поняла, - пробормотала Олеся. Это уже было что-то вроде защитной реакции.
   - Сорок на сорок!.. - уже на повышенных тонах повторяла цыганка. - Что, посчитать не можешь?.. Сорок умножь на сорок! Вот сколько ты должна мне дать!
   Но Олеся реально, хоть убей, не могла почему-то сейчас умножить сорок на сорок и даже хотя бы примерно сообразить, сколько денег она должна дать милой заботливой бабульке. Она даже готова уже была дать двести, ну, даже триста рублей... Но та требовала как-то слишком много... Гораздо больше, чем готова была пожертвовать Олеся...
   - Ну, посчитала?.. - настойчиво торопила ее цыганка. - Сорок на сорок!.. Посчитала?..
   - Я не могу сосчитать, - как-то беспомощно проговорила Олеся, словно со стороны наблюдая за самой собой и видя свою руку, нырнувшую в карман сумочки и нащупывающую лежащие там деньги...
   - Калькулятор возьми!.. - рявкнула цыганка, очевидно, уже просто выведенная из себя ее тупостью. - Сорок на сорок!!!
   Очевидно, у каждого человека есть какой-то предел помутнения рассудка. У Олеси был свой триггер - деньги. Хоть на тот момент ее финансовое положение уже и не было таким печальным, как еще буквально пару лет назад, но страх нищеты, очевидно, прочно укоренился где-то глубоко в мозгу и при необходимости, - почуяв опасность, - мог напрочь блокировать мыслительные функции, делая совершенно невозможными любые попытки решить задачу из второго класса, а именно, четыре умножить на четыре... Олеся реально не в силах была сейчас это сосчитать... Она только как-то подспудно понимала, что это много... Очень много для нее... Гораздо больше, чем она могла позволить себе потерять, - тем более, ради снятия какого-то там мифического сглаза, в который она даже и не верила... И потому банальная жадность преодолевала морок и не давала окончательно поддаться гипнозу цыганки и совершить ошибку.
   Если бы бабка попросила пару сотен, - Олеся, наверное, отдала бы ей их без оглядки. Но она требовала слишком много... Какую-то слишком большую для Олеси сумму, с которой она просто не в силах была расстаться... Олеся, словно со стороны, видела себя стоящей возле вешалки, с уже опущенными в сумку руками, с пальцами, сомкнувшимися на деньгах... Но разум, - он как будто существовал отдельно от тела, - и он сопротивлялся гипнозу из последних сил и не давал ей совершить глупость.
   - Ну, сосчитала?.. - не угоманивалась цыганка. - Сорок на сорок!.. Тысяча шестьсот получается! - уже не удержалась, очевидно она. - Давай тысячу шестьсот!..
   Олесе словно холодной водой в физиономию плеснули. Бабка просто пожадничала. Попроси она поменьше, - и, возможно, у нее все получилось бы. Но затребованная ею сумма была слишком велика. И это разом отрезвила Олеся.
   Морок развеялся окончательно. Олеся с удивлением посмотрела на свои руки, все еще находящиеся в сумке, и с каким-то даже неимоверным облегчением осознала, что у нее нет нужной суммы. У нее и половины-то ее нет. Старуха пожадничала. Она больше не казалась Олесе ни доброй, ни милой, ни заботливой. Олеся прекрасно осознавала, что чуть было не произошло. Достаточно страшновато было осознавать, что ты нарвалась на мошенницу - гипнотизершу и чуть было не отдала ей все деньги, - а может, и больше... Вот только Олеся не знала теперь, как от нее избавиться?..
   Как ее выставить из ломбарда?.. А вдруг она начнет сейчас кричать и сыпать проклятиями?.. Гипнотизировать она реально умеет... А вдруг действительно проклянет?.. Хоть Олеся и не больно верила во все это, но, признаться честно, ей стало очень сильно не по себе от этой мысли...
   - Ну, поняла?.. - снова заторопила ее старуха. Возможно, она почувствовала, что жертва срывается с крючка, и теперь, не тратя сил на вежливость и лицемерие, просто пыталась получить хоть что-то. Увы, она больше вовсе не выглядела славной бабулей; теперь Олеся смотрела на нее совсем другими глазами и видела перед собой злобную ведьму... - Давай тысячу шестьсот, и я пойду в церковь молиться за тебя!
   Олеся медленно вынула руки из сумки и осторожно сказала:
   - У меня нет таких денег!..
   - Из кассы возьми!.. - рявкнула добрая бабуля. - В кассе-то есть?..
   Так вот, в чем была ее гениальная задумка!.. А у бабули-то губа не дура!..
   - Э-э-э... Нет... - протянула Олеся, на всякий случай делая шаг к двери во внутренний коридор. Если старуха начнет орать и сыпать проклятиями, она сможет укрыться там... Черт, дурацкая ситуация получалась... Но Олеся реально слегка побаивалась реакции человека, едва не загипнотизировавшего ее, когда он поймет, что ему здесь ничего не обломится, и он столько времени потратил на нее зря...
   - Ладно, давай, сколько есть! - махнула рукой старуха, очевидно, уже смирившись с тем, что хорошенько поживиться здесь не удастся, и решив напоследок урвать хоть что-то. - Я сама добавлю! Сколько есть?..
   - Нисколько нет, - тихо сказала Олеся. - Не надо ничего... Я сама разберусь...
   Хоть она и не собиралась больше ни при каких условиях давать старухе хоть что-то, - и даже прикинула уже возможные пути отступления, - и все равно Олеся говорила сейчас не слишком уверенно, реально, опасаясь неадекватной реакции цыганки. Но та, как это ни странно, сразу же все поняла и совершенно спокойно сказала:
   - Ну, не надо, так не надо!.. Ладно!..
   Спокойно повернулась, открыла дверь и ушла.
   Олеся выдохнула...
   Возможно, эта старуха не была специалистом по проклятиям, а орать на человека, спрятавшегося за стальной дверью и решетками, в принципе, бесполезно... Но скандала она устраивать не стала, - а это и было на тот момент самым главным.
   Нельзя сказать, что Олеся была такой уж впечатлительной, - но этот случай действительно произвел на нее сильное впечатление. Теперь она, в принципе, могла понять, как люди отдают мошенникам последнее и даже не осознают этого. Ее саму от подобной ситуации спасли, наверное, три фактора.
   Жадность. Как человек, которому, в свое время, в буквальном смысле слова, было есть нечего, Олеся теперь мучительно и с трудом расставалась с деньгами, попросту боясь их тратить. И поэтому, когда она сама оказалась в подобной ситуации, включились, очевидно, какие-то резервные защитные силы организма, запрограммированные уже самой природой на то, чтобы не позволить своему обладателю потерять столь необходимую ему денежную сумму.
   Циничность. Будучи циником до глубины души, Олеся даже в теории не в силах была поверить в чью-то искренность и бескорыстность. А потому какая-то часть ее подсознания сразу же в штыки встретила увещевания "доброй бабушки" и наотрез отказалась в них верить. И, тем самым, уберегла ее от большой глупости.
   А еще, возможно, та самая пресловутая стальная дверь и решетки. Гораздо легче сопротивляться мороку, когда осознаешь, что достать тебя из-за них невозможно...
   А в остальном... Гипноз - страшная штука. И, оказывается, несколько наивно утверждать, что ты ему не поддаешься, пока ты с ним не столкнулся лицом к лицу...
  

МИЛЕНЬКАЯ САМОЧКА

  
   Иногда, оглядываясь по сторонам, невольно задаёшь себе вопрос: зачем люди вообще заводят детей? Кто-нибудь может на него ответить?.. Упуская, конечно, из виду общепринятое мнение о том, что детки - это великое счастье и смысл нашей жизни. И Олеся с этим даже была согласна... отчасти. Просто суровая действительность зачастую лишает грёз и розовых очков...
   И всё-таки, почему люди заводят детей?.. Потому, что так принято, - ведь всем давно известно, что семья без ребёнка - это не семья... Или же попросту потому, что так получилось само собой, - ну, что же делать, никто от этого не застрахован, и стопроцентных методов контрацепции пока, похоже, еще не изобретено... А может, потому, что на детей дают материнский капитал; на семьи с детьми распространяются льготы, субсидии, - и так далее, и тому подобное...
   Правда, на то, чтобы вырастить ребёнка и дать ему всё необходимое, - действительно только необходимое, без особых излишеств, - потребуется гораздо больше, чем льготы и пресловутые материнские капиталы. И речь сейчас идёт даже не о деньгах, - хотя без них наследника тоже на ноги не поставишь. Гораздо большую тревогу иногда вызывает моральная сторона этого вопроса. Любовь родителей. Взаимопонимание в семье. Желание воспитывать маленького человека и обеспечивать его лаской, заботой, теплом...
   Нет, конечно же, это касается не всех. Наверное, есть такие люди, которые подходят к появлению малыша осознанно, потому что действительно мечтают о нём и хотят его иметь. И, когда он у них рождается, они с радостью погружаются во все эти заботы, растят его, любят, воспитывают, общаются с ним, разговаривают на различные темы, объясняют, что такое - хорошо, а что такое - плохо...
   Наверное, так тоже бывает... Где-нибудь. Но в забытом Богом провинциальном городишке, где жила Олеся, к сожалению, гораздо чаще наблюдалась совсем другая картина. Она постоянно видела вокруг себя, вроде бы, вполне благополучные семьи с двумя - тремя детьми, - накормленными и одетыми в модные нарядные шмотки, что в нашем мире, разумеется, является общепринятым признаком благосостояния. И при этом, - совершенно ненужными своим родителям.
   Они растут в своих благополучных, вне всякого сомнения, семьях, как красивая, но сорная трава. Маугли, не умеющие общаться, не знающие, как вести себя на людях; порой реально создаётся впечатление, что они и разговаривать-то не умеют... Заботливые родители ещё в грудном возрасте подсовывают им различные гаджеты, - чтобы не мешали, - и они так и вырастают, уткнувшись в них. С ними практически не общаются, - разве что в случае острой необходимости. Мамы и папы, слишком занятые чем-то, гораздо более важным, даже и не пытаются их воспитывать и объяснять, где добро, а где - зло...
   Частично чадолюбивые родители предоставили эту функцию садикам, многочисленным модным нынче развивашкам, школам... И пребывают в искренней уверенности, что этого достаточно, - ведь они так много делают для своего наследника!.. Но они сами даже не разговаривают со своими детьми... И нужды особой в этом не видят.
   Со стороны реально складывается впечатление, что эти бедные дети попросту никому не нужны. Никому нет дела до их души; никто не пытается развивать их личность!.. Вон, сунь ему телефон в зубы, - или другую какую-нибудь игрушку, - и лишь бы не мешал!..
   А потом все удивляются, почему из милого малыша, в которого вложено столько средств, вырастает странное полудикое существо, совершенно не умеющее себя вести. А где ему было этому научиться?.. Он рос, не чувствуя особой любви родителей, прекрасно понимая, - а дети это очень хорошо чувствуют, - что он им не нужен...
   И это действительно печально...
   Не так давно Олесе пришлось наблюдать в автобусе сцену, шокировавшую ее просто до глубины души, - хотя она, вроде бы, давно уже перестала удивляться чему бы то ни было. На пригородной маршрутке ехала глубоко беременная самочка. Простите, но назвать ее женщиной, девушкой, мамочкой просто язык не поворачивается, - и я сейчас объясню, почему это существо женского пола не могло вызвать у окружающих ничего, кроме отвращения. До тошноты...
   С виду это была очень миленькая самочка, совсем еще молоденькая, симпатичная. Просто само олицетворение будущего материнства... Она выглядела настолько одухотворённой, уж чуть ли не блаженной, - что аж сердце от восторга замирало у всех, кто имел счастье лицезреть эту юную Мадонну. Всю дорогу она с неимоверной нежностью поглаживала свой лезущий на лоб животик и с кем-то разговаривала по телефону, - судя по всему, со своей мамой. Восторженным голосом, дрожащим от счастья и радости, она рассказывала ей о малыше, - так, словно он уже родился. Как он покушал сегодня утром и вчера вечером; что он любит из продуктов, а что - нет; как он спит по ночам, какие ему снятся сны, и сколько раз он будил ее, и ей приходилось его успокаивать и укачивать; чем ему нравится заниматься днём, а чем - нет, с кем он любит общаться, а при виде кого начинает плакать...
   Просто на миг представьте себе такую очаровательную картину, - она полчаса с таким восторгом и упоением рассказывала о своём не родившемся ещё младенце, что всем окружающим её пассажирам маршрутки сразу же становилось ясно, как она его любит и обожает уже сейчас, как ждёт его, с каким восторгом заботится о нём, даже не дожидаясь его рождения...
   Это была настолько умильная и трогательная сцена, что даже не слишком сентиментальная Олеся уже готова была слезу пустить от всей этой зашкаливающей милоты... Если бы не одно "но"...
   Рядом с этим олицетворением сошедшей с холста средневекового художника богини плодородия на соседнем сиденье находился малыш, лет трёх, плюс - минус, называющий её мамой... И он всю дорогу, - все полчаса!.. - тщетно и безуспешно пытался привлечь её внимание. Он звал её, не умолкая ни на секунду, он дёргал её за руку, он тормошил её, он елозил и подпрыгивал на сиденье, он пытался о чём-то рассказывать ей, он что-то показывал ей за окном... Маленький человечек, мечтающий хоть о капле внимания со стороны самой главной в его жизни женщины, тщетно стремился привлечь её внимание всеми доступными ему способами... И недоступными - тоже... 
   Смотреть на это было удивительно и даже страшно...
   Потому что она ни разу, - за все эти полчаса поездки!.. - даже не повернулась в его сторону, даже глаза на него не скосила, не посмотрела на него, не попыталась поговорить с ним или послушать, что он там хочет ей рассказать, или разглядеть, что он показывает ей за окном... Не посчитала нужным хотя бы одёрнуть его, в конце концов, когда он, очевидно, уже устав, начал слишком громко кричать, безобразничать и скакать на сиденье... Она вообще попросту напрочь игнорировала его, словно его тут и не было. Его выходки не вызывали у нее ровным счётом никаких эмоций, даже раздражения...Она так зрелищно, любяще и напоказ ласкала в своём животе ещё не рожденного ребёнка, она с таким животрепещущим восторгом рассказывала о его придуманных её буйным воображением проделках, она так искренне умилялась его забавному поведению... Но при этом у неё, похоже, не было ни малейшего желания хотя бы мимоходом приласкать сидящего рядом с ней крохотного человечка, который безуспешно изо всех сил все полчаса пытался привлечь её внимание любыми способами...
   Олеся всю дорогу наблюдала за ними с ужасом и недоумением. Она, хоть убей, не могла понять, зачем этой усиленно размножающейся самке нужен ещё один ребёнок?.. В её пустой показушной душе не было ни капли тепла к уже имеющемуся в наличие живому малышу, - зато весь автобус был невольным свидетелем её безумной, безмерной и всепоглощающей любви к тому младенцу, которому ещё только предстоит появиться на свет. Но только вот, глядя на всё это со стороны, как-то с трудом верилось, что тот, второй, ребёнок будет ей более нужным, чем вот этот, первый, - и, похоже, в её глазах не слишком удачный.
   И, когда она ещё через пару лет "пойдёт за третьим", не будут ли рядом с ней прыгать и тормошить её уже два совершенно обделённых материнской любовью человечка, не нужные особенно никому, - и в первую очередь, похоже, совершенно не нужные своей матери?..
   Самое печальное заключается в том, что Олеся прекрасно знала, чем всё это заканчивается в конечном итоге... Она сама некогда была таким вот совершенно лишённым любви и не нужным даже собственным родителям ребёнком. Её мама и папа отдавали всю свою любовь, нежность и ласку второму сыну, - желанному, долгожданному, выстраданному и вымоленному... А сама Олеся росла, как сорная трава, безуспешно всю жизнь пытаясь угодить своим родителям и заслужить их любовь.
   Но ей это так никогда и не удалось.
   При этом сама Олеся всегда совершенно искренне считала, что ей повезло. Да, она с детства была лишена родительской любви. Но она выросла с этим. И научилась с этим жить. Нормальной полноценной жизнью.
   А вот ее брат вдруг стал не нужен своим родителям в возрасте пятнадцати лет. Потому что они развелись. Мама встретила другую любовь. И в этом не было бы ничего особенного, - такое бывает сплошь и рядом, - но только вот новое всепоглощающее чувство затмило в её душе все другие эмоции. Потому что любить одновременно более, чем одного человека, - или же просто как-то разделить свои чувства, ведь любовь к сыну и к мужчине - вещи совершенно разные, - она была не способна. И она просто отодвинула в сторону надоевшего ей ребёнка и кинулась устраивать своё женское счастье...
   Их родной отец, как это ни странно, почему-то тоже после развода как-то странно и резко разлюбил своего ненаглядного наследника, с которым ранее столько лет таскался, как кошка с мясом. Оказывается, так тоже бывает. И - всё!..
   Залюбленный избалованный пятнадцатилетний ребёнок в одночасье вдруг оказался никому не нужен. И, нет, - он вовсе не был уже взрослым в этом возрасте, чтобы больше не нуждаться особенно в любви родителей. Он был до той поры всего лишь счастливым беззаботным мальчишкой, совершенно не готовым к суровым реалиям этой жизни...
   И Олесе всегда казалось, что он так никогда и не оправился до конца от этого двойного предательства...
  

СТАРЕНЬКИЙ ДЯДЕНЬКА...

  
   Олесе было на тот момент чуть больше тридцати. Она работала кассиром в "Дикси". Это была очень тяжёлая работа, - и не столько даже из-за условий, хотя эти самые условия были вообще аховые, - сколько из-за очень сложного контингента покупателей, посещавших этот магазин. А покупатели были - просто песня!..
   Ну, а что вы хотите?.. Магазин, в котором работала Олеся, находился даже не просто в спальном районе, - а на самой его окраине. По сути, это было самое настоящее гетто, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Воровали все, - от малых детей до благообразных старушек - одуванчиков, которые, когда их ловили на этом, невинно щурили выцветшие подслеповатые глазки и мило улыбались разъярённым сотрудникам. А на вопрос: "Бабушка, ну, как же так?.. Тебе уже о душе надо думать, а не в магазинах воровать!.." - спокойно отвечали: "Так сладенького захотелось, дочка!.."
   Скандалы, вопли, крики, вечно всем недовольные покупатели, для которых день прожит зря, если не удалось довести до нервного срыва мерзкую кассиршу, которая, естественно, по умолчанию, вечно норовит их обмануть, - так что обматерить её просто так, ради профилактики, вообще благое дело!.. Условия работы были, в целом, жуткие и выматывающие... И на фоне всего этого особенно начинаешь ценить тех редких посетителей, которые ведут себя нормально, - то есть, всего лишь вежливо и дружелюбно, не оскорбляя сотрудников и не пытаясь показаться самому себе более значимым и крутым за их счёт...
   Такие, к счастью, тоже были. И среди них был один пожилой мужчина, который заходил в этот магазин практически ежедневно.
   Ему было очень далеко за шестьдесят, - скорее, уже ближе к семидесяти. Он был очень высокий и очень худой. Ходил всегда неизменно в костюмчике, - Олеся даже думала, что в прошлом он, возможно, был каким-нибудь начальником, а потому привык одеваться именно так. Покупал обычно почему-то только кефир. Это слегка удивляло, - потому что должен же человек есть ещё что-нибудь, кроме кисломолочных продуктов?.. Вполне возможно, конечно, что всё остальное он просто покупал где-то в другом месте, а в этом магазине ему нравился только этот самый кефир, - но всё равно, даже если человек заходит за каким-то одним конкретным продуктом, чаще всего - или хотя бы время от времени - он захватывает что-то ещё. Но этот дяденька брал строго только кефир.
   Ну, что ж, может, он его просто очень любил... Или это у него диета такая, поскольку имеются какие-то проблемы со здоровьем... Всякое бывает в жизни... В конце концов, может, просто денег больше ни на что не хватает... Он говорил как-то, что давно уже на пенсии... Разные у людей бывают обстоятельства... Поэтому Олеся хоть и удивлялась немного, но никогда особенно об этом не задумывалась.
   Дяденька всегда был неизменно вежлив. Такой деликатный интеллигент с налётом чего-то старомодного, что сейчас уже не используется, поскольку давно отошло в прошлое... Выговор у него был какой-то интересный... Вроде, сама речь правильная, без акцента или чего-то там подобного, - но слова при этом звучали немного странно и непривычно... Старомодно, - иначе и не назовёшь. Сейчас так просто давно уже никто не говорил. И это было интересно.
   В общем и целом, дяденька был очень приятный. Он реально производил хорошее впечатление, особенно, на фоне других визжащих посетителей...
   Когда Олесе, наконец, удалось найти другую работу, она, в свой последний день в магазине, просто по-человечески прощалась с теми покупателями, с которыми у неё почти за два года работы здесь сложились тёплые отношения. В том числе, попрощалась и с этим дяденькой, когда он пробивал свой неизменный кефирчик у неё на кассе...
   Когда Олеся сказала ему, что у неё сегодня последний день работы, дяденька вдруг словно завис... Просто реально замер на месте, забыв и про кефир, и про деньги. А потом вдруг спросил:
   - Вы до скольки сегодня работаете?
   Олеся, по простоте душевной, даже не увидела никакого подвоха в этом вопросе. Ей даже и в голову не могло прийти, что дяденька имеет в виду конкретно её, а не магазин в целом. Поэтому она, безо всякой задней мысли, сообщила о том, что они каждый день работают до десяти. Ну, мало ли, человек ещё вечером планирует зайти в магазин и только сейчас вдруг осознал, что не знает его часы работы...
   - Я приду вас встречу, - спокойно сказал дяденька, - словно это было нечто совершенно нормальное и естественное. - Поговорить надо. 
   Вот теперь зависла Олеся. Реально. Полностью. Просто застыла с открытым ртом, глядя в спину уходившему очень пожилому мужчине и не веря своим собственным ушам...
   Другие девчонки-сотрудницы, слышавшие этот их диалог, тут же наперебой начали прикалываться над ней. Мол, сегодня жених придёт её встречать... Олеся потрясла головой, реально словно пытаясь сбросить оцепенение, и задала вопрос уже закрывшейся за посетителем двери:
   - Господи, зачем меня встречать?.. О чём мы можем говорить?..
   Девчонки хихикали над Олеськой до конца смены и всё спрашивали, почему она сразу же не послала такого завидного кавалера на три буквы, а, фактически, согласилась с ним встретиться?.. Но на этот вопрос Олеся как раз могла ответить без проблем. Если бы на месте почтенного дедушки был парень, подходящий ей по возрасту, то тут еще могли бы быть хоть какие-то варианты. Если бы он тоже был симпатичен Олесе, то она действительно могла бы встретиться с ним или хотя бы обменяться телефонами. Если бы он изначально оказался не в её вкусе, - она просто сразу же сказала бы о том, что замужем, - она всегда старалась вести себя, по возможности, деликатно с другими людьми и, без острой необходимости, пыталась не обижать их, даже если они были ей не симпатичны.
   Опять же, - если бы парень не понял или же стал бы настаивать, - вот тогда и на три буквы можно было бы его послать... В надежде, что поймёт... Но послать на три буквы вежливого деликатного дедушку... На первый взгляд, это было просто кощунственно...
   Кроме того, несмотря на то, что всё было сказано, вроде, предельно ясно, - и даже окружающие поняли слова этого мужчины именно как намёк на свидание, а не как-то иначе, - Олеся всё ещё не была уверена в том, что это не было попросту глупой и досадной ошибкой. Этот дяденька до того дня выглядел вполне здравомыслящим, - но не мог же он всерьёз надеяться на то, что она будет встречаться с ним?.. Вероятнее всего, она просто что-то не так поняла... Он имел в виду что-то совсем другое... Нет, он просто должен был иметь в виду что-то совсем другое!.. Вот только что?..
   Но, увы, - забегая вперёд, - дяденька действительно имел в виду именно то, о чём все и подумали...
   Вечером Олеся собиралась домой медленнее, чем обычно, ожидая, пока все разойдутся. Но другие сотрудники расходиться не спешили. Им было очень интересно узнать, чем всё это закончится. Сразу же после закрытия магазина девчонки с удовольствием сообщили Олесе, что её "кавалер" уже пришёл, с цветочками, и ждёт её на углу. Ну, раз даже с цветочками, - тут уж не приходилось сомневаться в серьёзности его намерений!.. Олеся почувствовала злость и опустошение одновременно. Злость, - потому что она терпеть не могла подобные ситуации и всегда всеми силами старалась избегать их. А опустошение, - ну, потому, что она реально была разочарована происходящим и попросту не знала, как себя вести!..
   Но особо тянуть было уже некуда, поскольку Олесе нужно было домой. Она вышла через служебный вход. Обрадованный дяденька кинулся к ней навстречу, протягивая ей букетик цветов. Девчонки за спиной громко и многозначительно захихикали...
   На бывших коллег, если уж говорить начистоту, Олесе было плевать. Близких подруг среди них у неё так и не завелось, - хотя, в целом, девчушки были неплохие, - но Олеся очень сомневалась сейчас в том, что она продолжит хоть с кем-нибудь из них общаться после своего увольнения. Но вот поведение самого дяденьки снова повергло её в лёгкий ступор. Он бросился к ней навстречу с таким живым энтузиазмом, с такой радостью на сияющем лице... Что она снова растерялась, совершенно не понимая, как ей следует вести себя, что делать и что говорить...
   - Добрый вечер, Олесенька! - ласково - слишком уж ласково!.. - улыбнулся ей дяденька, вручая букет. - А это тебе!..
   Олеся взяла цветы и вопросительно посмотрела на своего неожиданно нарисовавшегося поклонника.
   - Александр, - тут же охотно представился он, правильно истолковав её незаданный вопрос.
   - Александр... А отчество?.. - вежливо поинтересовалась Олеся.
   - Иванович, - добавил дяденька, скорее, по инерции, потому что тут же заулыбался и попытался сгладить. - Но можно просто Саша!..
   - Спасибо большое, Александр Иванович! - проговорила Олеся, демонстративно выделяя голосом его имя и отчество. - Но вам не следовало этого делать!
   - Давай немножко погуляем и поговорим! - весело предложил дяденька, напрочь игнорируя её вежливую холодность.
   - Простите, мне некогда гулять, меня сын дома ждёт! - категорично отозвалась Олеся. - Так что мне нужно побыстрее домой!
   - Но можно, я тебя хотя бы провожу?..
   Олеся на мгновение задумалась. В её планы совершенно не входило, чтобы этот объявившийся вдруг так неожиданно странный и, как она подозревала, всё-таки не слишком адекватный поклонник узнал, где она живёт. Она просто чувствовала, что этого следует всеми способами избежать. Поэтому она ответила очень осторожно, но прямо и категорично:
   - Да, но только не до самого дома! Я не хочу, чтобы вы знали, где я живу!
   Дяденька, казалось, напрочь проигнорировал эту её последнюю фразу. Он, напротив, сразу же взял быка за рога. Он сходу заявил, что у него по отношению к Олесе самые что ни наесть серьёзные намерения. И он очень рад узнать, что у неё есть сын. Он не имеет опыта в воспитании мальчиков, - хотя, разумеется, всегда мечтал иметь сына, - и теперь ему будет очень интересно попробовать воспитывать мальчика!.. Ведь это же так здорово!..
   Олеся опешила ещё больше... Как-то о совместном воспитании её сына заводить речь было пока ещё не просто преждевременно, а вообще неуместно... Причём, Александр Иванович рассуждал об этом с таким живым и искренним энтузиазмом, так уверенно и твёрдо, словно ставил её в известность об уже свершившемся факте!.. Это, наверное, и называется, - без меня меня женили!..
   - Александр Иванович, давайте не будем забегать так далеко вперёд! - не удержавшись, оборвала его разглагольствования Олеся.
   - Можно просто Саша, - аккуратно и деликатно поправил её он. - И на "ты"!..
   - Нет уж, простите, Александр Иванович, но мне так удобнее! - отрезала Олеся.
   Дяденька, тем временем, принялся рассказывать ей, что он родом из Белоруссии, но приехал в их город почти сорок лет назад, после распределения. (Сорок лет назад?.. После распределения?.. Вы серьёзно?.. То есть, ему сейчас было за семьдесят, и далеко... А Олесе вообще-то чуть за тридцать перевалило...)
   У него была жена, - продолжал рассказывать Александр Иванович, - тоже из Белоруссии; дочь у них родилась уже здесь. Но жене в этом городе почему-то не понравилось, и она вскоре уехала на родину...
   - Сколько лет вашей дочери? - перебила его Олеся.
   Его дочери было сейчас тридцать шесть; у неё были дети, - его внуки, - которых он никогда не видел. Он сам после развода больше так и не женился; других детей не завёл, хотя всегда мечтал о них... Поэтому он так и рад, что у неё есть сын; это для него будет такой бесценный опыт - воспитание мальчика!.. Он так рад этому, так счастлив!..
   Олеся уже устала выпадать в осадок. Александр Иванович уже реально, можно сказать, распланировал всю их дальнейшую жизнь, даже не спрашивая у неё согласия на это!.. Он реально был так уверен в том, что она ему не откажет?..
   Признаться честно, при этой мысли ей стало не просто очень грустно, - ей реально стало не по себе... Идущий рядом с ней очень пожилой мужчина, чья дочь была старше самой Олеси, на полном серьёзе рассуждал о том, как они будут с ним вместе, как об уже свершившемся факте!.. Он действительно настолько уверен в себе и в своей собственной неотразимости, что даже и не представляет другого варианта развития событий?..
   Не смешно, ей-богу!..
   Или же, что ещё гораздо более печально на самом деле, - это именно она, Олеся, выглядит такой несчастной убоженкой, что, взглянув на неё, очень пожилой мужчина даже и мысли не допускает о том, что это несчастное существо может ему отказать?.. Она реально похожа на такую неудачливую забитую судьбой особу, которая должна быть рада любому вниманию со стороны представителя мужского пола, и согласится на что угодно, лишь бы рядом был хоть какой-нибудь мужичок, готовый оказать ей покровительство?..
   Олеся всегда считала себя довольно привлекательной девушкой. Кроме того, - хоть она и не отличалась особой решительностью, но у неё, тем не менее, был очень сильный характер, позволивший ей в своё время не сломаться под влиянием жизненных обстоятельств и выстоять перед множеством невзгод. И она никогда не была заинтересована в поисках какого бы то ни было покровителя, - напротив, она изо всех сил старалась научиться жить самостоятельно, чтобы ни от кого не зависеть!
   И вдруг, - такая вот странная и неординарная ситуация!.. К ней подходит практически первый встречный и, бросив на неё один только взгляд, почему-то вдруг решает, что дальше они побегут вместе навстречу солнцу, взявшись за руки...
   Он даже не ожидал её согласия на своё предложение. Он, похоже, ни на миг не усомнился в нём. И теперь он просто констатировал тот факт, как у них отныне всё будет хорошо, и как весело и интересно им будет вместе воспитывать мальчика...
   Может быть, ей стоило радоваться такому вот энтузиазму?.. Но только вот ей почему-то с каждой секундой становилось всё более грустно...
   Большую часть пути Олеся просто молчала, поглощённая своими безрадостными думами. Александр Иванович рассуждал о том, как они с ней будут счастливы... А Олеся лишь искоса поглядывала на него, и у неё в голове по-прежнему крутилась одна только фраза: "Да вы, наверное, шутите?!"
   Да и как можно было воспринимать всерьёз подобные преисполненные энтузиазма рассуждения очень пожилого человека, чья дочь была старше самой потенциальной избранницы?..
   Следует признать, что мы живём в обычном реальном мире, а не в сказке, не в кино и не во вселенной красных дорожек. Да, неравные браки, где один партнёр намного старше другого, всегда существовали, существуют и, наверное, всегда будут существовать. И, возможно, даже имеется вероятность, что та же Юлия Высоцкая действительно счастлива с Андреем Кончаловским, как Марина Зудина была счастлива с Олегом Табаковым... Если упустить из виду вполне здоровый цинизм, можно даже предположить, что в этих парах реально царят любовь и уважение, - ну, а то, что мужчина намного старше, богаче, известнее и могущественнее, - это лишь приятный бонус, и не причина их союза. Любви все возрасты покорны, а Олеся, как девушка глубоко романтичная, свято верила в эту самую любовь... Но, тем не менее, посмотрим правде в глаза, - где Кончаловский с Табаковым, а где - болезненного вида очень пожилой дяденька из глухой провинции, пенсии которого, похоже, хватает только лишь на кефирчик...
   Да даже если всё это и не так... Меркантильной Олеся никогда не была. И она, как я уже упоминала, по-прежнему свято верила в любовь, несмотря на все невзгоды... В ту самую любовь, которая, действительно, иногда вспыхивает и между людьми с огромной разницей в возрасте... Но вот только в их случае, к великому сожалению, не пахло даже никаким намёком на какие бы то ни было чувства!.. Олеся реально хорошо относилась к этому дяденьке, - до сегодняшнего дня, разумеется, - она была неизменно вежлива с ним и испытывала по отношению к нему огромную благодарность за то, что он всегда вёл себя в магазине по-человечески. Но это же ещё не повод заводить с ним роман!.. Олесе никогда даже и в голову не приходило смотреть на него, как на потенциального кавалера, - только лишь как на очень пожилого, хорошо воспитанного, приятного в общении мужчину. Единственная мысль, которая мелькала у неё при виде него: "Побольше бы таких хороших покупателей!.." И - всё!.. А потому ей ни в каком страшном сне не могло присниться, что он-то сам смотрит на неё совсем под другим углом!..
   И, более того, - что было, с точки зрения Олеси, особенно мерзко, - он посмотрел, заценил и, оказывается, пришёл к выводу, что она его достойна!.. И теперь они вместе навеки!.. Ну, просто умереть и не встать!..
   Это было бы смешно, если бы на самом деле не было так грустно...
   Олесе было чуть больше тридцати. И она была молодой здоровой женщиной, со всеми вытекающими отсюда последствиями, потребностями и желаниями. Да, ей очень хотелось бы иметь рядом любимого человека... Но, к сожалению, глядя на пожилого дяденьку, она прекрасно понимала, что это - не тот случай...
   Что реально он мог бы ей предложить?.. В идеале, выйти за него замуж... Но, простите, речь сейчас шла о мужчине, который был даже не вдвое старше, чем она сама, а гораздо больше... Да, возможно, Олесе хотелось бы иметь мужа... Примерно равного ей по возрасту человека, с которым были бы общие интересы, увлечения... Вместе жить, вместе чем-то заниматься, путешествовать, работать, к чему-то стремиться, чего-то добиваться... Да, и детей растить тоже вместе... Олеся хотела бы ещё детей... А в старости, возможно, даже ухаживать друг за другом и поддерживать... Но это - когда-нибудь потом... А пока ей хотелось бы просто жить, - интересной, насыщенной жизнью. И для этого не совсем подходил человек, который был не намного младше её не так давно умершего дедушки... Человек, за которым уже сейчас, наверное, уход нужен...
   Опять же, если уж говорить начистоту, то молодой здоровой женщине не помешал бы хороший любовник... В тридцать лет пока ещё хочется думать об этом, - а не о том, какой тонометр лучше измеряет давление... И, опять же, что в этом плане мог предложить ей очень пожилой человек?.. Возможно, у него даже всё прекрасно со здоровьем в этом плане, но всё-таки, что уж тут говорить... Да Олеся даже чисто теоретически такого представить себе не могла!..
   О чём вообще может думать мужчина в таком солидном возрасте, предлагая какие бы то ни было отношения молодой женщине?.. На что он может надеяться?.. Да ещё так серьёзно, так уверенно... Что это просто шокировало...
   Конечно, существовала ещё и материальная сторона вопроса... Олесе, которая одна воспитывала ребёнка, явно, не помешала бы финансовая помощь. Мог ли её оказать дедушка-пенсионер?.. Нет, возможно, у него даже была большая пенсия, а также накопления, квартира, машина, дача... Это всё было замечательно... Но даже ради подобных заманчивых, - и не таких уж далёких, на самом деле, - перспектив Олеся не готова была связываться с этим человеком...
   От магазина, где работала Олеся, до её дома было чуть больше двух остановок. Примерно на половине пути она остановилась и прямо сказала:
   - Александр Иванович...
   - Можно просто Саша, - с улыбкой в очередной раз попытался поправить её дяденька.
   - Нет. Александр Иванович! - твёрдо повторила Олеся. - Здесь мы с вами расстанемся! Дальше меня провожать не надо!
   - Но, Олесенька, я мог бы проводить тебя до дома... - попробовал возразить он.
   Это его "Олесенька" резало слух просто до боли. Олеся вообще терпеть не могла, когда посторонние люди называли её уменьшительно-ласкательной формой её имени. Мужчины очень любили этим грешить... Но для самой Олеси это всегда звучало как-то снисходительно, словно подчёркивая некое мужское превосходство над слабенькой глупенькой девочкой...
   Но только вот она давно уже не была девочкой и изо всех сил старалась быть сильной. Поэтому её всегда это не просто задевало, а откровенно унижало. А в данном случае - вдвойне. Потому что подобное обращение только лишний раз подчёркивало ту непреодолимую возрастную пропасть, которая существовала между ней и этим человеком... И от этого звучало ещё более отвратительно-снисходительно...
   - Нет, Александр Иванович, до дома вы меня провожать не будете! Я не хочу, чтобы вы знали, где я живу!
   - Но, Олесенька, я же из самых лучших побуждений!.. - попытался снова уговорить её Александр Иванович.
   - Да, я понимаю, - категорично покачала головой Олеся. - Большое вам спасибо! И за тёплые слова, и за цветы!.. Но больше мы с вами встречаться не будем!
   - Погоди, Олесенька, запиши хотя бы мой телефон! - почти взмолился дяденька. - Может быть, всё-таки позвонишь как-нибудь!..
   - Нет, Александр Иванович! - твёрдо повторила Олеся. - Я не стану вам звонить! И я очень надеюсь, - она строго посмотрела на стоящего перед ней мужчину, - что вы сейчас позволите мне спокойно уйти и не попытаетесь проследить за мной, чтобы выяснить, где я живу!
   Олеся даже и сама не знала, зачем сказала это. Видимо, что-то интуитивно почувствовала. Но Александр Иванович тут же стал отрицать саму возможность этого.
   - Да что ты, Олесенька, мне такое даже и в голову не пришло бы!.. Я всё понял! Мне очень жаль, конечно, что ты так решила, но я не собираюсь преследовать тебя!
   - Я очень надеюсь на это! - кивнула Олеся. - Всего хорошего, Александр Иванович!
   - До свидания, Олесенька! - многозначительно улыбнулся её спутник, делая заметное нарочитое ударение на словах "до свидания".
   Олеся правильно поняла его намёк. А потому снова покачала головой и твёрдым, совершенно безапелляционным тоном добавила:
   - Нет, Александр Иванович! Прощайте!
   А после этого повернулась и, не оглядываясь, быстрым шагом пошла прочь.
   Но это она только перед ним сделала вид, что не оглядывается. На самом деле она нарочно пошла немного в другую сторону и, скрывшись за ближайшим домом, осторожно выглянула, чтобы убедиться, что он действительно не решился преследовать её... Вроде бы, нет... Она чётко видела силуэт Александра Ивановича, стоящего на прежнем месте...
   Ну, что ж... Олеся искренне надеялась на то, что он всё понял правильно...
   Тем не менее, до дома она добиралась не напрямик, а обходным маршрутом, время от времени осматриваясь, не следует ли всё-таки за ней Александр Иванович?.. На пустынной улице, хоть и в вечернем полумраке, его должно было быть видно... Ну, разве что, он решится продвигаться ползком, прячась за кустами... Впрочем, подобный вариант развития событий Олеся тоже не исключала, - но ведь это было бы, наверное, совсем нелепо, правда?.. Нормальные люди так себя не ведут... И, тем не менее... Было у Олеси какое-то нехорошее предчувствие на этот счёт... Но, слава Богу, оно её, похоже, обмануло...
   Они расстались довольно далеко от её дома. И Олеся, честно попытавшаяся ещё и немного запутать следы, была в тот вечер практически на все сто процентов уверена в том, что он не смог проследить за ней. А значит, зная лишь приблизительно район, в котором она скрылась, - а он находился чуть в стороне от того района, в котором Олеся реально жила, - Александр Иванович никогда не сможет найти её.
   Она действительно искренне так думала. А потому, немного поудивлявшись про себя происшедшему, вскоре совершенно забыла и саму эту историю, и Александра Ивановича вместе с ней...
   Прошло недели две, - может, даже чуть побольше... И вот однажды вечером раздался стук в дверь... (Звонок у них в квартире давно не работал, а домофон на подъезде как раз тоже сломался. Но саму Олесю это не беспокоило, поскольку гости к ней вообще никогда не ходили.) И тут вдруг - стук в дверь...
   Олеся выглянула в глазок и просто обалдела. За дверью стоял Александр Иванович, в костюмчике и с букетиком цветов... 
   - Здравствуй, Олесенька! - радостно проговорил он, когда она открыла дверь, протягивая ей цветочки.
   Не известно, какой реакции от неё он ожидал, но, в любом случае, он крупно просчитался. Никакой радости она не испытывала. Только шок и раздражение.
   - Как вы нашли меня? - резко спросила Олеся, сразу же беря быка за рога.
   Александр Иванович что-то стал мямлить по поводу того, что это было нетрудно, и он просто пришёл узнать, как у неё дела на новом месте работы... Олеся вышла на лестничную площадку и плотно прикрыла за собой дверь. Если раньше она испытывала к этому человеку какое-то уважение, благодарность за его хорошее поведение в магазине, может быть, даже сочувствие, - то теперь всё это было разом перечёркнуто жирной чертой. Ей не просто неприятно было увидеть этого человека на своём пороге, - это было попросту отвратительно и омерзительно! Несмотря на её чётко, ясно и членораздельно высказанную просьбу не следить за ней и не преследовать её, он всё-таки как-то умудрился её выследить... Сама мысль об этом была неприятна просто до дрожи, - не говоря уж ни о чём другом...
   - Уж извините, но в квартиру я вас приглашать не буду! - уже не просто резко, а даже грубо заявила ему Олеся. - Я как-то вообще вас в гости не звала!
   - Да я вот просто подумал... - снова начал было он.
   - Вы неправильно подумали, Александр Иванович! - бесцеремонно оборвала его Олеся. - Я, вроде, русским языком сказала вам, что не хочу, чтобы вы знали, где я живу! Как вы меня нашли?
   - Да я просто поспрашивал, и мне подсказали!.. - довольно заулыбался Александр Иванович, словно и не замечая её недовольства. - Ну, давай хоть поговорим немножко! Расскажи, как у тебя дела?
   Серьёзно?.. Он действительно надеялся, что она будет сейчас изливать перед ним душу?.. Он, что, реально рассчитывал, что таким вот образом сможет подкатить к ней и всё-таки заставить её общаться?..
   - У меня всё замечательно, - сквозь зубы процедила Олеся. - За исключением того, что вы решили меня преследовать!
   - А как новая работа? Тебе нравится? - не сдавался он, как будто действительно не понимая её недовольства.
   Он прямо-таки весь лучился от счастья. А вот самой Олесе было сейчас очень сильно не по себе. Неприятен был уже сам по себе тот факт, что он умудрился её выследить... Так он ещё и посмел притащиться к ней домой, как ни в чём не бывало, и теперь пытается вести с ней светские беседы...
   У Олеси всегда было понятие того, что её дом - это её крепость... И то, что кто-то чуть ли не с ноги пытался вломиться к ней в эту крепость, шокировало её просто до глубины души...
   - Александр Иванович, мне нужно идти! - сказала Олеся. - Спасибо за цветы, - но больше вам приходить сюда не нужно!
   - Давай просто немножко поговорим! - продолжал настаивать Александр Иванович. - Я же безо всякого злого умысла, Олесенька! Я просто волновался за тебя! Как у тебя с новой работой? Не жалеешь, что уволилась?
   Олеся недоумённо смотрела на него, ошарашено покачивая головой. Нет, этот человек действительно считает, что может, наплевав на все её просьбы, притащиться к ней домой, и искренне думает, что сейчас они будут мило с ним беседовать, как старые друзья?..
   Только уважение к его пожилому возрасту, - а также всё те же воспоминания о том, что он был одним из немногих посетителей магазина, относившимся к кассирам по-человечески, - помешали Олесе реально сходу послать его на три буквы... Она всё-таки была ещё воспитана в те времена, когда старших принято было уважать... Но всё имеет свои границы, и нормы приличия - тоже...
   - Нет, Александр Иванович, ни о чём разговаривать мы с вами не будем! - уже едва сдерживая своё раздражение, но всё ещё стараясь говорить вежливо, произнесла Олеся. - И давайте договоримся, что сюда вы больше приходить не будете!
   - Да я же просто по-хорошему хотел... - снова начал оправдываться он. 
   - Не надо. Ни по-хорошему, ни по-плохому, - опять достаточно резко оборвала его Олеся. - Просто больше сюда не приходите! Договорились?
   - Но, может быть, мы тогда встретимся с тобой как-нибудь?.. - с надеждой спросил Александр Иванович.
   - Нет. Мы не будем встречаться! Всего хорошего, Александр Иванович, - но больше не приходите!
   Олеся шагнула в квартиру и заперла за собой дверь. В глазок она видела, что он ещё некоторое время потоптался на лестничной площадке и, наконец, ушёл.
   Казалось бы, эта история благополучно завершилась. Ведь что, вроде бы, может быть непонятно, если женщина просит преследующего её едва знакомого мужчину уйти и больше не возвращаться?.. Но не всё было так просто...
   Прошёл ещё где-то месяц. И снова - стук в дверь... Про Александра Ивановича Олеся за это время давно уже успела напрочь и благополучно забыть. Поэтому просто выпала в осадок от изумления, снова увидев его у себя на пороге. В костюмчике и с букетиком цветов...
   На этот раз ей было уже не до деликатности. Она уже пыталась раньше вежливо отказать этому пожилому человеку, стараясь не ранить его чувств. Но он, похоже, ничего не хотел понимать...
   Олеся резко распахнула дверь и, больше уже не церемонясь, со злостью в голосе, выпалила:
   - Александр Иванович, ну, это уже не смешно!.. Оставьте меня в покое, в конце концов!..
   Только всё та же впитанная с молоком матери извечная вежливость и уважение к пожилым людям не позволили ей послать его в известном направлении... Он-то, может, и считал себя кавалером хоть куда!.. Но только вот для самой Олеси он по-прежнему был очень старым человеком, нагрубить которому просто язык не поворачивался...
   - Да я же просто, Олесенька... - промямлил он, протягивая ей букет.
   На этот раз Олеся не стала брать даже цветы, потому что поняла, что в общении с этим человеком, не понимающим разумных слов, даже это было ошибкой. Поэтому она просто ещё раз достаточно грубо повторила, чтобы он оставил её в покое, и захлопнула дверь у него перед носом.
   Ну, а как она ещё могла поступить в данной ситуации?..
   Слава Богу, на этот раз Александр Иванович, похоже, всё понял и больше не приходил...
   Через несколько дней Олесю окликнула на улице соседка с первого этажа.
   - Олеся! К тебе тут молодой человек приходил! - сказала она, с добродушным смешком выделив слова "молодой человек". - Он в подъезд попасть не мог, а я его впустила! А потом подумала: может, и не надо было?..
   - Да, - кивнула ей Олеся. - Вы, пожалуйста, больше никогда его не пускайте, хорошо?..
   - Да я уж так потом и подумала... - огорчённо согласилась соседка. - Просто дяденька хороший такой, вежливый, интеллигентный... Но уж больно он... ну, совсем уж не молодой, да?..
   - Да в том-то и дело, что совсем уж!.. - грустно подтвердила Олеся. 
   - Вот и я так же подумала... - вздохнула соседка. - Хороший такой дядечка, - но зачем он тебе?.. Ему девушку по возрасту искать надо, - а не к тебе ходить!..
   Кстати, спустя пару лет Олеся как-то случайно увидела Александра Ивановича на улице. Под руку с милой женщиной, соответствующей ему по возрасту. Они оба выглядели счастливыми и довольными жизнью...
   От Олеси он поспешно отвернулся, словно и не узнал. Её это не задело.
   Главное, что он больше не пытался её преследовать.
  

ИНЫХ УЖ НЕТ, А ТЕ ДАЛЕЧЕ...

  
   Олеся всегда твёрдо верила в то, что каждый в этой жизни получает по заслугам. И, - рано или поздно, так или иначе, - всем нам приходится платить по счетам. Каждому - по своим. От расплаты не уйдёт никто. Главное - верить в это. Самое главное - верить в это очень сильно, как в нечто само собой разумеющееся.
   Олеся всегда была человеком эмоциональным и вспыльчивым, и ей временами было очень трудно держать себя в руках. Одно мерзкое слово, один косой взгляд, - короче, если её только тронуть, она заводилась с пол-оборота; голову сносит просто напрочь, и в таком состоянии она бывает способна на что угодно. В детстве это частенько выливалось в постоянные драки, в процессе которых она просто забывала обо всём, охваченная жаждой смертоубийства. Как всё это обошлось без последствий и травм, - для неё до сих пор оставалось загадкой. Господь, видать, миловал... Либо силы всё-таки было маловато, чтобы причинить своим обидчикам какой-либо серьёзный вред...
   Став постарше, под постоянными понуканиями взрослых: "Ты же девочка, а не мужик!.." - Олеся всё-таки научилась сдерживаться в большинстве случаев, хоть и не без труда. Она сама никогда никого первая не задевала, - просто не имела такой дурной привычки. Всегда жила себе спокойно своей жизнью, стараясь в любых ситуациях вести себя, по возможности, достойно. В глубине своей мятежной души она по-прежнему сохранила твёрдую уверенность в том, что большинство проблем гораздо легче решить кулаками... Но ведь в нашем мире всё-таки приняты более цивилизованные отношения... Поэтому Олеся, по возможности, всегда старалась поддерживать со всеми ровные дружелюбные отношения и всеми силами стараться избегать конфликтов, чтобы не сорваться и не натворить глупостей... Чаще всего ей это удавалось. В большинстве случаев...
   Но речь сейчас не об этом...
   Не удивительно, что, благодаря такому вот милому характеру, список её врагов всегда рос быстрее, чем она успевала их отстреливать... Пока фигурально, так сказать... Олеся никогда не лицемерила, не прикидывалась всепрощающей и милосердной и не скрывала, что любой человек, причинивший ей зло, автоматически попадает в этот "чёрный список". Она никогда ничего не забывала и была неимоверно далека от мысли прощать своих врагов, благословлять их на новые подвиги и вообще желать им долгой и счастливой жизни. Напротив. Но!.. Во всём этом присутствует одно "но"...
   Олеся никогда не понимала, что это такое: карма, судьба, Божья воля, - но всегда случается так, что сама жизнь моментально разводит её с обидчиками. Это происходит словно само собой, ещё до того, как назревающие у неё в голове планы мести приобретают хоть сколько-нибудь более или менее чёткие очертания. Всегда неизменно что-нибудь происходит... Человек меняет работу, переезжает в другой город, - или даже сама Олеся сразу оказывается слишком загруженной какими-то совсем другими проблемами, что ей становится пока не до вынашивания планов мести... Происходит порой всё, что угодно, - вплоть до совершенно необъяснимых и почти мистических событий, - и, просто в силу сложившихся обстоятельств, навредивший ей человек становится недоступен... Пока... А потом в жизни появляются новые проблемы, новые люди и новые неприятности, и получается так, что былые беды как-то сами собой отступают на задний план...
   Это вовсе не означало, что Олеся забывала о них и смирялась со свершившейся несправедливостью, просто даже она была не настолько безумна, чтобы бросить всё и махнуть за тридевять земель, - выслеживать своего недруга. Поэтому приходилось просто спокойно жить дальше, сделав очередную глубокую зарубку в памяти...
   Есть такая восточная мудрость, которая гласит, что, если долго сидеть на берегу реки, то можно дождаться, когда мимо проплывёт тело твоего врага... С годами Олеся пришла к выводу, что это действительно необычайно мудрое изречение... Обстоятельства в её жизни как-то сами собой неизменно складывались таким образом, что зачастую ей оставалось только спокойно сидеть на берегу этой самой реки и ждать...
   И - плывут, миленькие!.. Ещё как плывут!.. Просто любо-дорого бывает посмотреть!.. И при этом - без малейших усилий со стороны самой Олеси!..
   Получилось так, что с возрастом Олеся несколько успокоилась, можно сказать, остепенилась, перестала сучить кулаки и не спать по ночам от злости и обиды, продумывая в мельчайших деталях никому не нужные планы мести. В какой-то миг она осознала, что это глупо, бессмысленно и бесполезно. Жизнь сама всё расставляет на свои места, - так или иначе. Просто большинство людей не замечают этого либо не придают этому значения. А на самом деле, - нужно просто уметь читать знаки судьбы. И терпеливо ждать... Жизнь сама накажет врагов, - и гораздо более жестоко, чем это можно было бы придумать.
   Олесины знакомые, которым она когда-либо рассказывала об этой своей философии, всегда тут же возражают: мол, неправда всё это, посмотри, как чудесно живут подлецы и в ус не дуют... И ничего с ними не случается, никакой расплаты они не боятся... Так-то это так, - но зачастую, копнув поглубже, можно обнаружить, что всё это - только видимость. Как говорится, каждому - свой ад. И безнаказанно на самом деле ничего не происходит...
   Просто зачастую, глядя на красивую обложку, невозможно вот так, сходу, определить, что за ней скрывается... А там иногда можно обнаружить такое, что реально врагу не пожелаешь...
   Всем воздастся по заслугам, - рано или поздно. Просто наивно полагать, что это произойдёт вот прямо-таки завтра, да ещё и на наших глазах, и мы все тут же поймём, что всё это - именно карма за то, что человек совершил накануне. На самом деле, всё не так просто, - хотя и так просто иногда тоже бывает. Каждому своё...
   Наблюдая за причудливыми жизненными обстоятельствами, Олеся всегда вспоминает "Десять негритят" Агаты Кристи. Помните, - там героев наказывали по очереди, в зависимости от тяжести их преступления. Вот и с её врагами всегда получалось точно так же...
   Например, обидевший её коллега, много лет проработавший в данной организации и пользовавшийся непререкаемым, вроде бы, авторитетом, через неделю после инцидента вылетел с работы, которую он просто считал своей вотчиной, со скандалом и крупной недостачей... (Если что, - сама Олеся была тут совершенно ни при чём; она к тому времени давно уже исчезла с горизонта!) А человек остался без работы, - да ещё и обвинённый в хищениях. Хорошо, уголовное дело заводить не стали, решили всё полюбовно, просто позволив ему возместить убытки. Это неприятно. Но ещё не смертельно. Так, небольшое наказание, соответствующее проступку, - но жить будет, ничего с ним не случится!..
   Зато были и другие истории, и не с таким счастливым концом... Например, была директор школы, которая не просто не захотела разобраться в нехорошей ситуации с классным руководителем, третировавшим Олесиного сына, который на тот момент был всего лишь десятилетним ребёнком, а, напротив, подставившая их ещё сильнее и вынудившая Олесю перевести ребёнка в другую школу. Им тогда пришлось пройти через ад, - но ничего, всё преодолели, выжили, отряхнулись и пошли дальше...
   Года не прошло, как Олеся совершенно случайно узнала, что этой непорядочной женщины уже нет в живых. А ведь ей, этой директрисе, ещё и пятидесяти, наверное, на тот момент не исполнилось... Да и сама Олеся, под грузом новых навалившихся проблем, даже и забыла уже давно, как ей казалось, об этом подлом человеке...
   Даже нельзя сказать, что она обрадовалась этому известию. Ей-богу, - она ей вовсе не желала ничего подобного. Просто свято верила в то, что зло будет наказано.
   И оно было наказано.
   Как-то одна Олесина коллега сказала ей, что, мол, другая их общая знакомая считает её совсем беззубой... Мол, ей кажется, что она, такая тихая, скромная и интеллигентная, едва ли сумеет постоять за себя... Олеся в ответ лишь мило улыбнулась.
   - Да, многие так считали, - спокойно сказала она. - К сожалению, некоторые из них уже не с нами!..
  

НЕ ОБИЖАЙТЕ БЕДНЫХ СТАРУШЕК...

  
   Люди, вы не знаете, что с вами случилось?.. У меня складывается впечатление, что в последние годы мир просто сходит с ума... Окружающие стали настолько агрессивны, - причём, совершенно беспочвенно, безо всяких на то причин, - что мне, реально, не хочется иногда лишний раз на улицу выходить!.. В магазинах покупатели кидаются друг на друга и на продавцов, в автобусах реально готовы убить друг друга ради освободившегося места, на улице запросто могут оскорбить, толкнуть, задеть, - просто так, чтобы потешить своё самолюбие...
   Вежливость нынче воспринимается, как признак слабости. Нежелание - или неумение - "ораться" лишь усиливает поток оскорблений от оппонентов... И все уверены в своём праве обижать окружающих, зная, что им ничего за это не будет... Дети, взрослые, старики, мужчины, женщины, - все уверены в своей полнейшей безнаказанности. Никому не приходит в голову, что, согласно даже законам физики, любое действие влечёт за собой противодействие...
   Возможно, такое происходит не везде?.. Может быть, моя беда в том, что я живу в самой что ни наесть глухой провинции, - если так можно назвать городок с населением в шестьсот тысяч?.. Но условия жизни здесь, явно, оставляют желать лучшего; здесь нет ни нормальной инфраструктуры, ни дорог, ни условий, ни работы, ни перспектив, ни надежд, ни будущего... Даже транспорта теперь нет нормального, - после чудесной транспортной реформы, проведённой пару лет назад и полностью разрушившей годами отлаженную прекрасную транспортную схему, добраться из одного района в другой стало не просто проблематично, а зачастую, нереально...
   Да, я понимаю, люди озлоблены... У них здесь нет не только каких бы то ни было перспектив, - у них и жизни-то нет... Практически все работают вообще без выходных, - по нашему уровню зарплат, это, порой, единственная возможность не умереть с голоду. Отдых?.. Развлечения?.. Тот же спорт?.. Нет, не слышали...
   Всё это - только для детей. В детей стараются вкладывать всё, чтобы обеспечить им достойное будущее. Но только вот у них здесь нет достойного будущего. Ни у тех, кого заботливые родители таскают на развивашки с самого роддома, а потом до одиннадцатого класса водят за ручку в школу, боясь одних выпускать из дома, - и правильно, потому что это реально опасно!.. Ни у других, не нужных своим родителям, которые с младшего школьного возраста сбиваются в стаи и терроризируют окружающих...
   Отчасти, я могу в теории понять озлобленность окружающих меня людей... Время сейчас трудное, жизнь тяжёлая, радостей в ней немного... Но я всё равно, хоть убей, никак не могу оправдать эту повсеместную ненависть друг к другу. Женщины ненавидят мужчин, - похоже, в отместку за многовековые страдания, - мужчины ненавидят женщин, - просто потому, что так получилось, - молодые ненавидят стариков, поскольку они им мешают, старики ненавидят... всех! Вот реально - всех!..
   Я, в своё время, была ещё воспитана на уважении к старшим. Настолько, что до сих пор ещё не могу до конца это преодолеть. Но, посмотрим правде в глаза, - старики из моего детства и нынешние старики, которые на самом деле уже и не сказать, чтобы реально намного старше меня, - это день и ночь. Тех, первых, я до сих пор вспоминаю с теплотой. А нынешние... Нет, я стараюсь не испытывать к ним ненависти, - а иначе, чем же я тогда их лучше?.. Но они очень неприятные... Мягко так говоря...
   Я, опять же, понимаю, что всё это связано с жизненными трудностями... Люди жизнь прожили, - и ничего не нажили, - так что, получается, вся их жизнь прошла напрасно... Собственным детям и внукам они не нужны; на пенсию прожить невозможно, отдохнуть и расслабиться нельзя даже на старости лет... Никакого особого уважения окружающие к ним не испытывают, - да и не заслужили, посмотрим правде в глаза. Потому что сами относятся к окружающим их людям безобразно...
   Частенько попадается в СМИ, - здесь дети избили старика, там ребёнок почему-то набросился на старуху... Ужас, да?.. На первый взгляд, да... Но только вот я сразу же невольно вспоминаю случай, произошедший не так давно с моей близкой подругой... И понимаю, что всё не так однозначно...
   Моей подруге, Даше, чуть за сорок. И это - добрейший человек, которого я когда-либо встречала. Сказать, что она и мухи не обидит, - это не сказать вообще ничего, потому что она реально этих самых мух выпускает в окно, вместо того, чтобы от души чем-нибудь шмякнуть...
   Дашка реально любит всех. И в каждом самом неприятном человеке она стремится найти что-то хорошее, - и обычно ей это даже удаётся... Её дом всегда полон животных, которых она подбирает на улице, лечит, выхаживает, - а потом не может никому отдать, потому что слишком привязывается к ним и боится, что другие люди не будут любить их так же сильно... Она очень хороший и добрый человек, - но, следует признать, что она всегда была совершенно беззащитна перед хамством и грубостью. Она не может ответить на них, не может дать отпор...
   При этом она вовсе даже не беспомощная рохля, - во всех остальных сферах жизни. Она - прекрасный специалист в своём деле, занимающий высокую должность. Она безупречно справляется с обязанностями руководителя, принимает решения, от которых зависят чужие жизни и судьбы... Но целенаправленно обидеть человека, оскорбить, наорать на него, - а тем более, ударить, - такого она даже представить себе не может...
   Точнее, не могла. До недавнего времени.
   У Даши есть сын, который не так давно окончил техникум. Замечательный парень, кстати. Тоже очень добрый, не скандальный, вежливый. И уж, разумеется, не драчливый. Тем удивительнее то, что однажды с ними произошло.
   В их подъезде на втором этаже живёт очень скандальная старуха. Из тех, знаете, кому вечно что-то надо от окружающих. Она постоянно ко всем цепляется, она по жизни всем недовольна... Большинство людей просто молча обходят её стороной, чтобы не портить себе настроение и не набираться негатива. И, до поры, до времени, Даша с Артёмом тоже так делали. С такими неприятными людьми лучше просто лишний раз не связываться.
   И вот однажды Артём позвонил Даше и сказал, что только что спустил эту бабу с лестницы...
   Он пришёл с работы и отправился в душ. Некоторое время спустя, - сквозь шум воды!.. - различил грохот... Кто-то изо всех сил бился в дверь... Торопливо выскочив из ванны и кое-как натянув на себя одежду, - а в дверь всё это время продолжали колотить; более того, за дверью кто-то оглушительно вопил, требуя немедленно её открыть, - Артём кинулся её открывать...
   И был очень удивлён...
   Как сказал потом сам Артём, он реально думал, что произошло нечто страшное... Пожар, потоп, третья мировая, кто-то умер, кому-то срочно помощь нужна, - в общем, случилась ситуация, когда не до деликатности... Когда человек так бьётся в дверь чужой квартиры, требуя открыть, реально должно произойти что-то жуткое... Потому что во всех других случаях нормальные люди так себя не ведут...
   Артём распахнул дверь, приготовившись внутренне уже ко всему, как ему казалось... Но только вот не к тому, что соседка со второго этажа безапелляционно заявит ему, что на двери в подъезд сломался доводчик, и она собирает деньги на ремонт, - по двести шестьдесят рублей с квартиры...
   Артём потом рассказывал Даше, что он был настолько шокирован, что в первый момент сумел произнести только:
   - И поэтому вы так барабанили и требовали вам открыть?.. Я думал, что-то случилось!
   - Доводчик сломался! И я деньги собираю! - рявкнула добрая старушка.
   - Рад за вас! - только и сказал Артём, всё ещё не в силах до конца прийти в себя, и попытался закрыть дверь.
   Но не тут-то было!.. Бой-баба вцепилась в дверь с внешней стороны и начала оглушительно, на весь подъезд, вопить, чтобы он сдал деньги... (Для общего сведения, - уже много лет жильцы подъезда не скидывались ни на какие нужды, как это зачастую принято было делать раньше.) В ответ обалдевший Артём сказал, что вот теперь он точно не будет сдавать никакие деньги, и попросил её отойти от двери...
   Вместо этого старуха попыталась оттолкнуть его и ворваться в квартиру... Как к себе домой... Вконец офигевший Артём перегородил ей дорогу и снова попытался закрыть дверь... Но она упорно рвалась внутрь, попросту отпихивая от себя хозяина квартиры... Артём растерялся, но оборону держал, не пуская её... Из комнаты выглянул перепуганный кот... Артём ещё и за него испугался, - мало того, что он может проскочить в открытую дверь, так ещё и не известно, что эта безумная может сделать... Артём, всё ещё стараясь быть вежливым, - но твёрдо перегораживающим дорогу в свой дом, - попросил соседку удалиться, пригрозив вызвать полицию... В ответ старуха начала вопить, что это она сейчас вызовет полицию, если он немедленно не впустит её... И продолжала силой прорываться в чужую квартиру...
   Вообще, ситуация - просто уму непостижимая... Безумная старуха-общественница, искренне полагающая, что имеет право силой врываться в чужую квартиру... Двадцатилетний вчерашний мальчишка, - тихий, скромный и совершенно не скандальный, - которого вообще жизнь к такому ещё не готовила... И, до кучи, - перепуганный кот, который именно в этот момент решил, что безопаснее всего будет выскочить в подъезд...
   Всё закончилось тем, что Артём, потерявший терпение и надежду прекратить всё это мирным путём, попросту отшвырнул от себя соседку так, что она отлетела к лестнице, подхватил кота и захлопнул дверь... Вообще не понимая ещё, что вообще с ним произошло...
   Бойкая старуха осталась жива. И даже не пострадала. Напротив, она ещё некоторое время в ярости пинала обеими ногами дверь, и только потом, очевидно, поняв, что ей больше не откроют, соизволила-таки удалиться...
   Даша была в шоке... Артём тоже долго не мог отойти от него... Правда, теперь, всё осознав до конца и разъярившись, он уже начал жалеть, что "не набил старухе морду"... А Даша не знала, то ли хвалить его за доблестную защиту их жилища, то ли внушать, что всё-таки старухам, какими бы мерзкими и неприятными они ни были, морды бить не стоит...
   Если хоть на миг задуматься, - в каких случаях, действительно, соседи могут так себя вести?.. Да я уже, в принципе, их все перечислила. Пожар. Потоп. Третья мировая. Сердечный приступ. Ограбление. Угроза для жизни. То есть, тогда, когда у людей реально отключаются тормоза, и им жизненно необходимо привлечь к себе внимание любыми способами, не задумываясь о последствиях. Но никак не в попытке собрать деньги на ремонт доводчика...
   Даше и Артёму потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после этого инцидента. Причём, Дашка всё никак не могла до конца поверить в то, что это на самом деле произошло именно так, как Артём рассказывал ей. Не то, чтобы она ему не доверяла или считала, что он может её обмануть, - оснований думать так у неё никогда не было, сыну она доверяла. Просто всё это никак не укладывалось у неё в голове. И она упорно продолжала думать, что, может быть, Артём просто что-то не так понял, - или же преувеличил масштаб трагедии в запале... Ну, не бывает подобного абсурда в действительности!.. Они живут себе в этом доме уже много лет, тихо, мирно, не дебоширят, не безобразничают, - и потому представить, что соседка силой пыталась ворваться в их квартиру, и пришлось её реально спускать с лестницы... Да нет, такого просто быть не может!.. Артём просто разнервничался, распереживался и что-то не так понял!..
   Эту соседку Даша даже встречала иногда на улице, - та работала дворником. Старуха провожала её горящими от ненависти глазами, - правда, она и раньше всегда смотрела на неё точно так же, - но никогда ничего не говорила. Вопрос с доводчиком тоже больше не поднимался...
   Прошло несколько месяцев. И вот как-то раз Даша с Артёмом возвращались из магазина. А старуха-соседка подметала улицу. И - какая вожжа ей попала под хвост в тот день?.. - но она вдруг решила выяснить с ними отношения...
   Даша даже и не поняла толком, что произошло. Только что они шли себе спокойно, никому не мешали, - и вдруг им вслед полетели какие-то проклятия и оскорбления... Просто старуха почему-то вдруг начала орать им в спину какие-то пакости... Они остановились, обернулись... Старуха визжала, указывая на Артёма, и обвиняла его в том, что он, такой-сякой, спустил её с лестницы... Потом почему-то вдруг и вообще начала угрожать, что сейчас вызовет полицию и посадит их обоих... Даша аж обалдела...
   - За что?.. - только и спросила она. - За то, что он не дал вам ворваться в нашу квартиру? Так это я, скорее, должна в полицию обращаться!
   Дальше начался какой-то цирк, который у Даши в голове отложился обрывочно. "Какая мамаша, такой и сын!.." Это для начала... Потом уже пошли какие-то неприкрытые оскорбления и угрозы... Артём не выдержал и рванул в сторону старухи, - их на тот момент разделяло метров десять... Даша позвала его по имени, пытаясь остановить... Старуха начала размахивать перед ним граблями... Разъярённый Артём схватился за ведро с листьями... Даша ещё как-то отстранённо подумала, что он сейчас наденет его старухе на голову...
   Но всё вышло по-другому. Соседка зачем-то вцепилась в пакет с продуктами, который Артём держал в руке. Ручки пакета лопнули, и всё его содержимое посыпалось на землю... В следующий миг Даша уже увидела, как кулак Артёма врезается в физиономию соседки... И та плашмя опрокидывается на асфальт...
   Даше даже показалось, что она слышала звук удара, с которым её затылок ударился о землю... Ей стало на миг страшно, потому что ей показалось, что после этого старуха уже не встанет... Но она тут же подскочила, - тем ещё живчиком оказалась!.. - и, выставив руки вперёд, попыталась наброситься на Артёма... Очевидно, он ударил её ещё раз, - этого Даша уже не уловила, - потому что старуха снова оказалась на земле...
   Краем глаза Даша увидела, как с другой стороны подскочила ещё какая-то бабка и начала верещать на всю улицу и звать на помощь. А сама Даша словно выпала на какое-то время из реальности... Она смотрела на всё это, как будто со стороны, не веря, что это происходит на самом деле, - и с ней!.. Это был какой-то ад... Старуха-соседка верещала с одной стороны... Вторая бабка визжала с другой... Даша увидела рассыпавшиеся по земле продукты и, присев на корточки, начала собирать их в остатки того, что ещё недавно было пакетом... Даша даже и не видела, как в этот момент вторая бабка подскочила к ней из-за спины и попыталась вцепиться ей в волосы... Артём даже сказал потом, что вцепилась, - но то ли ему это показалось от перевозбуждения, то ли Даша сама была в таком состоянии, что даже этого не почувствовала... И того, что Артём врезал и этой старухе тоже, она не увидела...
   Кстати, после этого вторая старуха исчезла. Испугалась, убежала, отправилась за помощью?.. Даша не поняла. Просто её не стало...
   В пакете была стеклянная бутылка с газированным напитком... От удара об асфальт крышка, очевидно, ослабла, и теперь жидкость вытекала на землю... Даша сидела рядом, совершенно потерянная и подавленная, не понимая вообще, в каком мире находится, и вдруг снова увидела старуху-соседку. Та проворно бросилась к ней, резво наклонилась, схватила стеклянную бутылку за горлышко и попыталась ударить её об асфальт...
   Потом Дашка рассказывала, что она даже и сама не поняла, откуда у неё, совершенно не спортивной девушки, взялась такая реакция, навыки и умения?.. Но только вот она, добрейшей души человек, в жизни мухи не обидевший, левой рукой ловко перехватило запястье соседки, не давая ей разбить бутылку о землю, а правой, со всей дури, вмазала ей куда-то в область носа. Старуха снова молча опрокинулась на спину. Вреда ей это, опять не, не причинило никакого; она, как неваляшка, тут же, по-прежнему проворно и энергично, вскочила на ноги, но нападать больше не стала...
   Видать, на сегодня острых ощущений хватило...
   Шум схватки, - или вопли старух, - привлекли внимание трёх алкоголиков, отдыхавших на соседней лавке. Они подошли и что-то начали говорить... И Дашка, божий одуванчик, никогда ещё в своей безмятежной жизни не ругавшаяся нецензурно, - не поднимаясь с земли, обложила их трёхэтажным матом, - и откуда только слова нужные взялись?.. Потом она даже и вспомнить их не смогла... Но тогда она покрыла их и по батюшке, и по матушке, и во всем известном направлении послала, и даже, кажется, пригрозила прибить, если они сами не отправятся туда, поспешно и незамедлительно... И, очевидно, это получилось у неё достаточно правдоподобно, потому что трое мужиков, - пусть пьяные, плохо соображающие, но при этом здоровые, крепкие мужики, - отшатнулись в сторону и не посмели больше приближаться...
   После этого Даша с невозмутимым видом подобрала с земли оставшиеся продукты, подхватила под руку находящегося в чём-то, весьма напоминающем состояние аффекта, Артёма, и спокойно, в полнейшей тишине, направилась к дому...
   Она даже не обернулась, чтобы хотя бы убедиться, что все остались живы...
   Троица алкоголиков снова направилась к своей лавке, с которой их согнал шум битвы. Ну, а поскольку путь к ней пролегал по той же самой тропинке, по которой уходили Даша с Артёмом, то получилось, что они пошли следом за ними. И только лишь полминуты спустя один из них решился окликнуть Дашу:
   - Девушка!.. Так я так и не понял, кто из вас виноват?..
   Ответа на этот вопрос не было. Дашка и сама не понимала, как до всего этого дошло, и кто из них был виноват...
   Она никогда в своей жизни не участвовала в драках. Ей такое даже и в голову не могло прийти. Можно ли было избежать сегодняшнего безобразия?.. Как можно было его избежать?.. Сама Даша до сих пор ещё пребывала в шоке. Артём был реально в состоянии аффекта... Драка посреди улицы средь бела дня, с кучей свидетелей, воплями и угрозами...
   Больше всего Даша испугалась, разумеется, за Артёма. Она понимала, что старуха сейчас кинется вызывать полицию; свидетелей происшедшего немало, и им очень повезёт, если отделаются только штрафом... Драка в общественном месте... С избиением старухи... Даже двух старух, - как уверял сам Артём... Это просто было уму непостижимо!..
   Из полиции, слава Богу, так никто и не пришёл... Первые несколько недель Даша шарахалась от любого шороха на лестничной площадке... Но пронесло... То ли старуха не стала обращаться в полицию... Что было бы весьма маловероятно. То ли у неё попросту не приняли там заявление...
   Даша так и представляла в голове диалог между старухой и, например, участковым:
   "Так за что ваши соседи избили вас? А, вы пытались силой прорваться в их квартиру, а потом, когда вас не пустили, пинали дверь ногами?.. Вы выкрикивали оскорбления им вслед?.. Вы вырвали пакет у них из рук, а потом пытались отбить горлышко у бутылки, чтобы сделать "розочку"?.. Да вы шутите!.. Ясно. Да, мне понятно, почему они на вас напали! Пойду поговорю с ними... Возможно, они тоже захотят написать на вас заявление..."
   Так это было или нет, - Даша, разумеется, точно не знала. Но за ними так никто и не пришёл, - и это факт. Хотя данный инцидент на Дашкину психику подействовал не лучшим образом. Она в срочном порядке приобрела газовый баллончик и ещё много месяцев заходила в подъезд собственного дома, только взяв его в руку, в состоянии дать отпор при необходимости...
   Потом отпустило... Но нескоро...
   Сейчас, по прошествии некоторого времени, Даша уже и сама с трудом верит в то, что некогда произошло с ней. Потому что это совершенно на неё не похоже. И просто не может быть правдой...
   Старуха-соседка жива и здорова. Только её больше особенно не слышно и не видно. Она больше не привязывается к соседям, не делает всем замечания, не орёт вслед, не занимается общественной деятельностью и не рвётся в чужие квартиры. Похоже, что просто раньше никто и никогда не ставил её на место. А теперь, когда это случилось, она словно поняла, что не всегда можно так себя вести. Есть шанс нарваться, рано или поздно...
   Собачку недавно завела. Гуляет с ней, разговаривает... по-человечески. И сама стала похожа, кстати, на человека... а не на бой-бабу и базарную хабалку, не дававшую жить окружающим...
   Даже мужичок стал к ней захаживать... С собачкой тоже гуляет... Ей-богу, - прямо словно другим человеком стала... Похоже, от небольшого сотрясения мозги встали на место...
   Вот что кулак животворящий делает...
   Хотя очень не хотелось бы изначально доводить до чего-то подобного... Но мирно решать проблемы, как оказалось, возможно не всегда и не со всеми... Даже если речь идёт об очень добром, вежливом и дружелюбном человеке...
  

ХОРОШАЯ СЛАВНАЯ МИЛАЯ ДЕВОЧКА...

  
   Случайно встретила на днях в транспорте девчушку, с которой раньше работала. Как ни странно, но я вспоминала о ней буквально накануне, даже в соцсетях зашла на её страничку, - хотя раньше никогда не делала этого... Просто интересно вдруг стало, как она там живёт-поживает... И, - такое вот практически нереальное совпадение!.. - почему-то сразу же после этого увидела её в автобусе... И в душе невольно всколыхнулись воспоминания...
   Она пришла к нам на работу два года назад. И с первого же взгляда всем очень понравилась. А коллектив у нас, скажу вам честно, не слишком доброжелательный. Девушки из другой смены по умолчанию ненавидят всех новеньких, которые устраиваются к нам на работу. Безо всякой на то причины. Похоже, просто потому, что могут ненавидеть. Я сама прошла через это в своё время и до сих пор до конца не понимаю, как мне удалось преодолеть эту их всеобщую антипатию и задержаться, вопреки и назло. А многие не то что приработаться не могут, - вообще исчезают сразу же после разговора с ними... Потому что понимают, что ничего хорошего из этого не выйдет, - а трепать себе нервы и ломать копья ради не такой уж большой зарплаты не все готовы...
   Но эта девочка сумела произвести на всех просто чудесное впечатление. Её реально полюбили все, - и коллеги, и начальство, - сразу же и безоговорочно... Она попала в мою смену, - и я не могла на неё нарадоваться... Мало того, что все свои обязанности она схватывала просто на лету, - она реально оказалась очень милым, душевным, умным человеком, с которым и поговорить можно было на любую тему, - от сериалов до политики, - и помолчать было приятно...
   Девочке было всего двадцать лет. И, глядя на неё, я действительно удивлялась её какой-то совершенно нетипичной для такой юной девушки душевной мудрости и рассудительности, - причём, и в обычных житейских вопросах, и в более глубоких размышлениях, - уж чуть ли не о судьбах мира...
   Да, не стану скрывать, - она мне очень понравилась. И даже больше. Работать с ней было легко и приятно. Общаться с ней было просто одно удовольствие... Прямо не коллега, а мечта...
   Вот только, к сожалению, несбывшаяся. Как оказалось...
   Я слышала и читала много рассуждений о зуммерах, о проблемах во взаимоотношениях с ними, о трудностях в работе... Пару раз даже самой приходилось иметь с ними дело... Так что не понаслышке знаю и положительные, и отрицательные стороны такого сотрудничества. Но я привыкла сама делать свои выводы, а не опираться на общественное мнение. И, в данном конкретном случае, достоинства этой девочки превосходили все возможные ожидания...
   Её взяли на должность смотрителя... Но это - одно название, функции у нас всех чисто административные. Скажу честно, условия работы у нас здесь очень даже неплохие. Зарплату не помешала бы чуть поднять, а всё остальное - выше всяческих похвал... Я сменила за свою жизнь немало профессий, но это - лучшая работа, которая у меня когда-либо была, - а я - человек довольно привередливый. График - чёткий, зарплата - стабильная, начальство - адекватное; при этом мы не сказать, чтобы сильно загружены, - свободного времени остаётся немало; можно читать, писать, смотреть сериалы, даже гулять. Хоть иностранные языки изучай или крестиком вышивай, - никто не упрекнёт!.. Обстановка, в целом, спокойная и доброжелательная; есть, кстати, возможности карьерного роста, - если хочешь, можешь стать экскурсоводом. Никаких особых требований к образованию, опыту или навыкам не предъявляется, - было бы желание!..
   У нас в городе, если уж говорить начистоту, с работой сейчас вообще непросто. А молодёжь ещё и не слишком охотно куда-то берут, поскольку принято считать, что они безответственные и работать не желают... Продажи... или обзвон... или продажи по телефону... с обзвоном, в лучшем случае, по "тёплой" базе... А чаще всего - "холодные" звонки с навязыванием никому не нужных товаров и услуг... Условия, чаще всего, жуткие, без выходных, без нормальной зарплаты, без официального трудоустройства, разумеется, с постоянными штрафами и обманами...
   Поэтому для девочки с одиннадцатью классами, - без какого-либо дополнительного образования или связей, - перспектив, в принципе, нет никаких. Так что, - и я могу сказать это достаточно объективно, - ей очень повезло, что её взяли в нашу организацию. Раньше отбор был более жёсткий и требований предъявлялось гораздо больше. А тут просто срочно нужен был сотрудник...
   Так что, ей просто повезло. А нам, соответственно, очень повезло, что она пришла к нам... Карты легли удачно и к обоюдному согласию.
   Причём, эта девочка на тот момент была не совсем уже со школьной скамьи, - за пару лет она уже успела много, где поработать... И с колл-центрами различными познакомилась, и сборщиком заказов была, - так что ей тоже было, с чем сравнивать. У нас ей понравилось. И она тоже была очень рада, что попала сюда...
   В общем, просто полная идиллия получилась!.. И все были рады и счастливы...
   Что в подобной ситуации могло пойти не так, спрашивается?..
   О своих предыдущих местах работы девочка очень мудро не говорила никогда ничего плохого. Хотя я много слышала о данных организациях, - знакомые оттуда имелись, - и потому я знаю, что условия там кошмарные... О бывших коллегах девочка вообще всегда отзывалась очень хорошо, - с теплотой, любовью и лёгкой ноткой ностальгии... Судя по её словам, её везде все любили, - да это, в принципе, и не казалось мне удивительным... Она сама тоже везде и всех любила. Коллеги помогали ей во всём, учили, поддерживали... Но почему-то она оттуда уволилась...
   Это была её собственная фраза. Рассказывая о какой-то из своих предыдущих организаций, она всегда говорила, как там было хорошо, здорово, замечательно, но неизменно заканчивала это всё словами:
   - Но почему-то я оттуда уволилась...
   Меня это заинтересовало. Я попыталась расспрашивать её о причинах... И неожиданно реально наткнулась на глухую стену.
   Она не знала ответа на этот вопрос. Реально не знала. Она лишь повторяла, что там всё было хорошо... Но она почему-то уволилась...
   Похоже было на то, что она реально не понимала причины, толкнувшей её на это...
   Я не удивилась бы, если бы она сказала, что там жуткие условия... Например, заставляют работать без выходных... Обманывают с зарплатой... Навешивают дополнительные обязанности, никак за это не доплачивая... Тем более, - я знаю, что это так и есть! Но, как я поняла, всё это её как раз не особо напрягало и не было причиной увольнения. А что конкретно было?.. А этого она и сама не знала...
   Просто она почему-то уволилась оттуда...
   Поначалу я подумала, что она просто чего-то недоговаривает. Ну, не хочет поливать грязью бывших коллег, а потому пытается оправдать их, - это было бы даже достойно с её стороны. Но, в конце концов, в душу я к ней лезть не собиралась. Захочет, - сама расскажет!.. А нет, - значит, нет!..
   Однажды она проговорилась, что после школы училась в университете. Я-то поначалу думала, что она просто и не поступала никуда... Но оказалось, я ошибалась. Она неплохо сдала ЕГЭ в школе и поступила-таки в университет. И ей даже очень нравилось там учиться. Ей всё было интересно; преподаватели были замечательные, одногруппники - вообще просто душки... Ей было там так хорошо, так комфортно, так здорово... Они все помогали друг другу... И специальность выбранная ей нравилась, - хотя там, если что, была возможность и на другую перевестись, которая ей на самом деле нравилась ещё больше... Но почему-то она проучилась всего пару месяцев и бросила...
   Тут я уже не удержалась, чтобы снова не задать прежний вопрос: но почему?..
   Она не знала этого. Просто взяла и бросила...
   Ну, в конце концов, каждый сам для себя решает, что ему нужно... Возможно, на то были вполне серьёзные и объективные причины, о которых она просто не горит желанием говорить... Поэтому я, разумеется, не стала ни осуждать, ни давать ненужных советов, которых никто не просил. Сама разберётся в своей жизни, - не маленькая уже... Просто я удивилась про себя в очередной раз и, в принципе, забыла об этом...
   Девочка позиционировала себя, как фотографа. И, типа, именно этим она и планировала заниматься в дальнейшей жизни... Творческих людей я уважаю, - сама к ним, хоть и косвенно, отношусь, - так что это её стремление я в душе безоговорочно поддерживала... Только вот меня, опять же, очень удивляло, когда она, после живого и интересного рассказа о каких-то там устроенных ею съёмках, прошедших очень удачно и даже принесших приличные, по меркам нашего города, деньги, в конце добавляла:
   - Только вот я уже три месяца ничего не снимала... Как-то не хочется... Я вот думаю: может, мне вообще бросить это дело?..
   Вот это меня реально изумляло. Можно бросить неинтересную работу, которая тебя по каким-то причинам не устраивает, но хобби... То самое, которое, по твоим же собственным словам, является смыслом твоей жизни, с которым ты связываешь все надежды на будущее, которое сулит определённые перспективы, - пусть и когда-нибудь потом... Вот этого я уже никак понять была не в силах...
   Но у меня нет манеры учить кого-то жить. Своё мнение в таких случаях я обычно держу при себе. Каждый сам совершает свои ошибки и наступает на свои собственные грабли.
   Через несколько дней совместной - и очень слаженной - работы девчушка гордо объявила мне, что у неё сейчас ПМС. На мой удивлённый, наверное, взгляд, - а я реально не понимала, к чему мне подобные подробности её интимного здоровья, - она охотно и с удовольствием пояснила мне, что во время ПМС она неадекватна. У неё бушуют гормоны, а потому постоянно меняется настроение. То ей становится очень весело, и она начинает смеяться, - ни с того, ни с сего. То может вдруг начать плакать. То у неё истерика случается, и она кричит, - хотя даже сама не понимает, зачем?.. То ругается со всеми... А то ей просто хочется забиться куда-нибудь в уголок, и её лучше не трогать...
   Она себя, мол, в таком состоянии совсем не контролирует, сама не ведает, что творит, и справиться с этим никак не может...
   Я, опять же, посмотрела на неё очень недоумённо, не совсем веря в то, что она говорит всё это всерьёз... Вот только её истерик мне здесь, для полного счастья, и не хватало... Я подобных проблем не понимаю. А потому я просто сказала ей, что придётся как-то учиться держать свои гормоны в узде, даже если они у неё бушуют... Мы ведь здесь всё-таки с людьми работаем, - в потому, несмотря на любые перепады настроение, должны быть элементарно вежливы и корректны. Никто за нас нашу работу, к сожалению, не выполнит. А с истериками ей придётся как-то потерпеть до дома...
   Девочка тоже посмотрела на меня очень удивлённо, явно, также не веря, что я всё это говорю всерьёз... Похоже, она искренне недоумевала, как я могу списывать со счетов такую страшную и неконтролируемую вещь, как ПМС... Но, делать нечего, - поскольку я её не поняла, намечающийся предменструальный синдром пришлось отложить до дома или до выходных... Ни истерик, ни перепадов настроения у неё не было. Ни в тот день. Ни в последующие...
   В положенное время она объявила мне, что у неё "критические дни". Эта информация мне тоже была крайне необходима для общего развития... В то утро она, типа, еле дошла до работы, чуть ли не плашмя упала на стол и заявила, что умирает... Мол, у неё с подросткового возраста "критические дни" проходят очень болезненно; она горстями вынуждена глотать таблетки, но ей ничего не помогает... На её предыдущих работах, зная эту её особенность и видя её тяжёлое состояние, её всегда сразу же отпускали домой... Потому что толку от неё всё равно не будет, а ей так плохо, что она даже дышать не может...
   Она реально выглядела бледной и, казалось, вот-вот концы отдаст... Мне было даже жалко её... чисто по-человечески... Проблема была лишь в том, что, при всём желании, я не могла самолично отпустить её домой. У меня просто нет подобной компетенции. Она даже не была моей подчинённой, - у нас с ней были совершенно параллельные должности. И я была просто не вправе пожалеть её и сказать: "Ну, тогда иди домой, не мучайся!.." Меня саму за это по головке никто не погладил бы...
   Зато у нас имеется чудесное начальство. Без преувеличений. У нас очень хороший, добрый и даже, я бы сказала, душевный директор. И я на двести пятьдесят процентов могла бы гарантировать ей, что он отпустит её по первой же просьбе, не потребовав ни объяснений, ни, тем более, отработок, с сохранением заработной платы, - и так далее, и тому подобное... Здесь работают действительно хорошие люди, которые всегда готовы пойти навстречу. Нужно просто сообщить ему о том, что она плохо себя чувствует. 
   Поэтому я просто сразу же посоветовала ей связаться с директором, - позвонить, написать, - и отпроситься у него домой. Ну, зачем же действительно мучиться, если тебе настолько плохо?.. Девочка опять посмотрела на меня с нескрываемым изумлением в глазах, явно, не веря, что я оказалась способной на такую подлянку... Потом поднялась со стола, на котором лежала в изнеможении, и села в кресло... При этом пачка сильнодействующих обезболивающих таблеток незаметно куда-то исчезла...
   Нужно ли уточнять, что никому звонить она не стала?.. Ни в тот день, ни в последующие... Просто спокойно продолжила работать... Словно позабыв о том, что надо умирать от боли...
   Очевидно, вешать мне лапшу на уши - это одно, а врать директору организации - это всё-таки совсем другое...
   Я никак не стала вслух комментировать эту ситуацию, хотя и взяла её на заметку...
   Поверьте, я не зверь, готовый заставить бедного страдающего от боли ребёнка работать! Если бы ситуация действительно была безвыходная и критическая, и отпроситься было бы не у кого, - или не удалось бы, - я, разумеется, на свой страх и риск, отпустила бы несчастную девочку домой. На что она, очевидно, и рассчитывала. Но тут ситуация реально было совсем не безвыходная. И, похоже, не настолько уж и критическая, на самом деле...
   Признаюсь честно, отчасти моя "чёрствость" объясняется тем, что большую часть жизни я прожила, не ведая об ужасных женских проблемах даже чисто теоретически. Интернета не было; какие-либо материалы на данную тему найти было непросто, и поэтому я, очень странная девушка, жила себе совершенно спокойно и ведать не ведала ни о буйстве бушующих гормонов, ни о страшных недомоганиях, которые всё это сопровождают. Вот такой я счастливый человек, которого все эти немыслимые проблемы как-то благополучно обошли стороной...
   Да, теперь я, разумеется, знаю, что у бедных женщин постоянно меняется гормональный фон, что вызывает истерики, слёзы, перепады настроения, плохое самочувствие, - и так далее, и тому подобное... И все окружающие должны с пониманием относиться к тому, что примерно половину месяца бедные девушки - визжащие истерички, не способные владеть собой. Это же всё гормоны; они ничего не могут с этим поделать... Вторую половину месяца положено умирать от дикой боли, - ну, что же делать, если природой так задумано... Короче, бедные женщины, оказывается, страдают и мучаются всю свою жизнь... А потом наступает климакс... И - всё!.. Это - приговор!.. Жизнь закончена...
   Я ничего не опровергаю и никого не осуждаю. Организм у всех разный, так что, возможно, всё это действительно правда... А я сама и моё прекрасное самочувствие в любое время дня, месяца и года - всего лишь то самое исключение из правил, которое это правило и подтверждает... Но, тем не менее, я - живое доказательство того, что даже женщина может жить нормальной полноценной жизнью без страданий и перепадов настроений. При этом я вполне допускаю, что у кого-то действительно возникают проблемы с бушующими гормонами, - в конце концов, даже официальная медицина подтверждает, что бедные девушки самой природой устроены так, что должны страдать всегда и везде. Возможно...
   Но почему-то, в случае с этой девчушкой, у меня сложилось твёрдое убеждение в том, что её проблемы, явно, преувеличены, и она оправдывает ими свой не слишком приятный характер. Просто грамотная и умеющая читать девочка знает о том, что таковое имеет место в нашей жизни... А потому обычную истеричность, невоспитанность и скандальность можно запросто списать на буйство гормонов во время ПМС, а вполне естественное желание немного отдохнуть от надоевшей работы - жуткими болями в "критические дни". И я, как тоже женщина, должна была, очевидно, понять её, поддержать и пожалеть... А я, вместо этого, равнодушно пожала плечами...
   А потому желание выделываться передо мной, такой бесчувственной и ничего не понимающей, как-то само собой пропало. Вместе с гормонами, слезами и плохим настроением... Ну, что ж...
   Работаем дальше...
   "Критические дни" благополучно завершились. И всё бы хорошо, - но только вот у девушки опять начались дикие боли необъяснимого происхождения. Она целыми днями рассказывала мне о том, что у неё опять всю ночь болел живот, она уже совсем было собралась вызывать скорую, - но так почему-то и не вызвала... И это продолжалось день... второй... третий... неделю... Я уже реально устала советовать ей обратиться к врачу... Или скорую реально вызвать, если ей так плохо... Но она продолжала страдать...
   Признаюсь честно, - если ещё первые пару смен я прислушивалась к её страданиям с сочувствием, рекомендовала обратиться к врачу, отпроситься у начальства, пройти обследование, то потом перестала. Я, если что, ни разу не доктор, чтобы поставить правильный диагноз и назначить лечение, - поэтому, - сочувствие - сочувствием, - но, когда человек сидит рядом и вот уже две недели страдает и плачет от боли, но в больницу идти при этом не желает, - тут я ничем уже помочь не могу. У нас график - два-два. И, даже если ты достойно перетерпела невыносимую боль в рабочие дни, - хотя никто тут не требует от тебя такого героизма и самопожертвования, - у тебя есть целых два выходных, чтобы обратиться в больницу, пройти любое возможное обследование, поставить все диагнозы и назначить лечение... Почему она не делала этого, для меня так и осталось загадкой... Но после двух выходных девочка приходила на работу и снова и снова начинала плакать, рассказывая о том, как она все выходные лежала и рыдала от боли; к врачу не пошла, потому что потом ей, вроде как, полегчало, - а теперь вот снова началось...
   Ну, простите, - возможно, я зверь в человеческом обличии, но тут я вообще ничем помочь не в силах!.. Поэтому, сочувственно покачав головой, я просто садилась на свой стул и начинала заниматься своими делами. И девочка, если уж говорить начистоту, вытирала слёзы и тоже преспокойно садилась смотреть очередной сериал...
   Это продолжалось недели две. В последнюю смену, - которая, как назло, вдруг выпала на воскресенье, - девчулька созрела, наконец, до того, чтобы обратиться в больницу, и начала искать врача... Но государственные поликлиники в тот день, разумеется, не работали, а через сайт ей удалось найти явочку на приём только лишь через две недели...
   При этом город у нас не маленький. Частных клиник десятки. Я в очередной раз посоветовала ей завтра сразу же с утра начать их обзванивать, - благо, все контакты есть в интернете, - найти врача, который сможет принять её немедленно, и отправиться к нему... В конце концов, - да, это стоит недёшево, - но и не дороже денег... Здоровье важнее, - тем более, что она мучалась уже столько времени...
   И, да, - она была вовсе не нищая, не одинокая и не несчастная сирота. У неё имелись в наличие хорошие родственники, которые могли бы помочь материально, она жила с парнем, который неплохо зарабатывал, она и сама работала, в конце концов!.. В конце концов, если бы всё было совсем печально, я могла бы одолжить ей денег. Но ситуация с финансами там была вовсе не критическая, - я это точно знала. Но!..
   Девчушка с серьёзным видом сообщила, что будет терпеть и ждать две недели приёма у врача по явочке, которую она взяла, а потом легла на стол и принялась тихонько поскуливать от боли...
   Ближе к вечеру я сдалась. Я отправила её домой, не дожидаясь окончания рабочего дня, и строго-настрого велела немедленно вызвать скорую, - иначе я просто сама вызову её ей в следующую смену!.. Для острастки побольше наговорила про аппендициты, перитониты, язвы, разрывы кист, воспаления, осложнения, заражения крови и возможный летальный исход... Жестоко?.. Да, наверное. Но так продолжаться уже больше не могло!..
   Очевидно, я действительно сильно запугала её, потому что ночью - глубокой ночью, блин, хотя я отпустила её домой ещё днём!.. - она реально вызвала-таки скорую... Её увезли в больницу, взяли анализы, сделали кучу УЗИ и рентгенов, - и не нашли ничего!.. Посреди ночи её отправили прямо на скорой в другую больницу... Потом перевезли в третью... И вот уже там, в гинекологии, ей предложили сделать лапароскопическое обследование брюшной полости, чтобы хотя бы окончательно исключить возможные предполагаемые диагнозы, типа, аппендицита, и найти, наконец, истинную причину боли...
   Если кто-то не знает, что это такое, - лапароскопия делается через прокол. Под общим наркозом. Замечательная технология, позволяющая избежать долгого реабилитационного периода и наименее травматичная из всех возможных оперативных вмешательств.
   Девчуля согласилась на подобное обследование, которое однозначно подтвердило, что аппендицитов - перитонитов у неё, к счастью, нет. Далее, - с её слов, поскольку сама я с таким диагнозом незнакома. Где-то в брюшной полости у неё было обнаружено небольшое количество крови. Врач объяснил ей, что это как раз и является последствием болезненных менструаций и последующих диких болей, терзавших её все эти дни. Типа, такой у неё организм; такова особенность протекания у неё "критических дней"..
   Ей поставили дренаж; кровь откачали. Но сразу же предупредили, что это - не первый и, возможно, далеко не последний случай. Такой у неё, повторюсь, организм, и, вполне вероятно, такое происходит, - или будет происходить, - каждый месяц.
   При этом врач сказал ей, что необходимости в проведении экстренной операции, в принципе, не было, поскольку для её организма это - норма. Но, поскольку она жаловалась на сильные боли, ей там "всё почистили". Но больше он ничем ей помочь не может, так что страдать ей до скончания века!..
   Господи, чего только у этих бедных женщин не бывает на самом деле!.. Аж жутко!..
   Две недели девушка провела в больнице. Наконец, её выписали домой, хотя она всё ещё не в силах была встать с кровати... (Напомню, - лапароскопия - наименее травмирующая операция из всех возможных; как таковых швов там нет; дырочка от прокола затягивается через пару-тройку дней и ощущается, разве что, как ссадина... Я это знаю по собственному опыту, поэтому мне было очень странно слушать её рассказы о том, как медленно идёт восстановление, и как тяжело заживают шрамы...)
   На больничном девочка в общей сложности провела четыре недели. Швы ей сняли только на исходе третьей... (Какие швы?.. Там один стежок, который у меня лично просто развязался на третий день, и больше я о нём не вспоминала...) Но у неё не прекращало болеть всё внутри, - после оперативного вмешательства, разумеется, - ныли шрамы, которые никак не заживали, была слабость, головокружение, общее плохое состояние... Короче, чего только у неё не было!..
   Ну, всякое в жизни бывает... Я не спорила и не пыталась говорить, что такого быть не может. Болей, лечись, выздоравливай!..
   Через месяц она вышла на работу. Я-то наивно полагала, что она уже выздоровела, поскольку времени всё-таки прошло достаточно... Но она полдня рассказывала мне о том, как ей плохо... Как у неё всё болит до сих пор после операции, какой это ужас, как тяжело восстанавливается организм... Ей ещё на три месяца запретили любую физическую нагрузку, но она и так еле ходит, и по-прежнему страдает от болей, и швы ноют, и сил никаких нет терпеть, и от обезболивающего уже желудок болит, потому что она его упаковками ест... Она очень просила врача продлить ей больничный, поскольку она в ужасном состоянии, но её, тем не менее, почему-то выписали, - а ей так плохо, так тяжело, так больно... Наверное, она не переживёт этого...
   Полдня я её слушала... А потом прямо сказала, что у неё, очевидно, какие-то гораздо более серьёзные проблемы, пропущенные врачами, и ей необходимо снова к ним обратиться. Потому что, спустя месяц после лапароскопии, не должно быть, - и не может быть!.. - подобных проблем. Меня, в своё время, после лапароскопической операции, длившейся почти два часа, через неделю уже выписали на работу, и, к тому времени, я не ощущала уже совершенно никаких последствий, поскольку при подобных операциях их попросту не бывает.
   Возможно, бывает, конечно... Опять же, организм у всех разный. Но мне, опять же, почему-то показалось, что это не её случай, и она просто притворяется. Поэтому я специально сказала всё это достаточно категорично, чтобы поставить, наконец, точку в этом вопросе. Иначе, - я так поняла, - её стенания продолжались бы просто до бесконечности...
   Девчушка не знала, что я немного разбираюсь в данном вопросе. И была очень удивлена. Неприятно удивлена, надо заметить... Похоже, она реально планировала ещё долго изображать из себя больную и немощную, а я одним махом весь кайф ей обломала, прямо заявив, что, спустя уже месяц, она не может быть такой больной и немощной... Она расстроилась, конечно... И до самого вечера сидела с весьма озадаченным видом... Но при мне об ужасных последствиях жуткой операции никогда больше не упоминала. Как отрезало...
   Хотя в своих соцсетях она ещё много месяцев, по поводу и без повода, рассказывала своим друзьям и подписчикам, как ей тяжело восстанавливаться после тяжёлой операции...
   Я не знаю, что это такое было?.. Разновидность Синдрома Мюнхгаузена?.. Но человек, явно, пытался изобразить гораздо большие проблемы со здоровьем, чем у него имелись в наличие. Рассчитывала вызвать жалость, таким образом?.. У меня должен был проснуться материнский инстинкт, и я должна была кинуться опекать её?.. Нет, чисто по-человечески, мне было жаль "болезную" девочку, - но и всё!.. Какая ещё реакция от меня ожидалась?.. Что я, из сочувствия и милосердия, полностью освобожу её от работы?.. Так она и так не была сильно перегружена, - у нас не так уж много посетителей, и большую часть времени мы предоставлены сами себе. Я должна была взять на себя и эту минимальную нагрузку?.. Как это ни печально в данном случае, но я не настолько готова к самопожертвованию. Либо мы работаем приблизительно на равных, - либо, посмотрим правде в глаза, но зачем ты мне тогда здесь вообще нужна, краса такая?.. Не вагоны разгружать тебя заставляют, чай... А всего лишь раз в пару - тройку часов оторвать свой зад от кресла и пройти десять метров, провожая посетителей в зал, попутно произнеся десяток фраз о том, как правильно пользоваться оборудованием...
  

...С ЯВНЫМИ СЕРЬЁЗНЫМИ ПРОБЛЕМАМИ

  
   После этого мы где-то месяц проработали с ней относительно спокойно... У нас здесь вообще на редкость спокойная обстановка. Она смотрела сериалы, читала книжки, рассуждала о том, что хочет летом пойти на курсы вождения... Благодаря специфике нашей работы, кстати, их можно было бы спокойно посещать, так сказать, без отрыва от производства... У нас легко можно прийти чуть попозже, уйти чуть пораньше, в течение дня отлучиться при необходимости... Девчушка искренне радовалась тому, как ей всё-таки повезло с работой, и строила планы на дальнейшую жизнь...
   Примерно в середине января она заявила, что в отпуск хочет съездить в Калининград. Что ж, - хорошее дело!.. Отпуск у нас можно брать по две недели раз в полгода, и, по смыслу, она вполне могла пойти в него примерно во второй половине апреля. Так-то шесть месяцев работы у неё было бы только в мае, но у нашей организации есть только один минус, хотя и весьма существенный, - с мая по сентябрь у нас, типа, "сезон", и в это время в отпуск идти нельзя. Но девчушка поговорила с директором, с бухгалтером, - со всеми, с кем только можно было поговорить, - и ей все они подтвердили, что, раз ситуация складывается подобным образом, то её, конечно же, отпустят пораньше...
   Тогда она объявила мне, что будет покупать билеты на самолёт, - их, мол, надо заказывать уже сейчас... Она при мне созванивалась с друзьями и родственниками, рассказывала им о предстоящей поездке; она договаривалась со своей мамой о том, чтобы, после Калининграда, вместе с ней ещё и на юг куда-нибудь съездить... Короче, куча планов, - и ничто не предвещало никаких неожиданностей...
   Заручившись поддержкой нашего руководства и оповестив родных и знакомых, девчушка вдруг почему-то испугалась и стала допытываться у меня, а не случится ли так, что она сейчас купит билеты, забронирует отель, - а ей возьмут и не дадут отпуск?.. Такого, в принципе, никогда у нас не было, но я всё-таки посоветовала ей на всякий случай ещё раз поговорить с директором, - уже конкретно, по датам, - и заручиться его поддержкой.
   Она так и сделала. Директор удивился её опасениям, - поскольку для них, реально, никаких поводов не было, - почесал затылок, размышляя, как её успокоить, и сказал:
   - А вы напишите заявление прямо сейчас! На всякий случай, чтобы не думалось!.. Мы его подпишем, отдадим в бухгалтерию, - и можете смело покупать билеты!.. Даже если, не дай Бог, какие проблемы возникнут, - тут уже никто и ничего изменить не сможет! Вы всё согласовали за несколько месяцев, - так что уж точно ничего не сорвётся!..
   Девочка воспрянула духом. Аж в ладошки захлопала от радости. Я тоже за неё порадовалась. У человека было столько чудесных планов, и как приятно, должно быть, осознавать, что теперь их действительно можно начать реализовывать безо всяких опасений!..
   Девчушка попросила у меня бланк на отпуск и вдруг задумалась, с какого числа ей лучше написать?.. Грубо говоря, с 12 апреля или с 16?.. Ведь у неё же ещё была договорённость с мамой, и она не знала точно, с какой конкретно даты та пойдёт в отпуск?.. Плюс, - она сказала, что стоимость билетов на самолёт тоже в разные дни отличается, и нужно ещё прикинуть, как будет повыгоднее по деньгам...
   Я её успокоила, - впереди ещё больше трёх месяцев на самом деле, так что, на мой взгляд, не было совершенно ничего страшного в том, если она напишет заявление не прямо сейчас, не сию минуту, а, например, завтра... Как раз, можно вечером, не торопясь, созвониться с мамой и обсудить все вопросы, поискать билеты, прикинуть, как лучше всё провернуть... Девчушка согласилась со мной и кинулась шерстить сайты с билетами, попутно связываясь с мамой...
   Этот день завершился на самой что ни наесть хорошей оптимистической ноте. Девчушка пищала от радости и была полна самых чудесных планов на жизнь в целом и на ближайшее будущее, в частности...
   На следующий день она пришла на работу в самом мрачном настроении и заявила, что будет увольняться. Ей здесь всё не нравится, её здесь всё надоело, - и вообще, это - самая ужасная работа, которую только можно себе представить!.. Она просто не может здесь больше находиться ни дня!.. У неё здесь нет никаких перспектив, ей здесь ничего не светит, - и поэтому она немедленно уходит отсюда!..
   Сказать, что я была в шоке, - это не сказать ничего!.. И не потому, что она решила уволиться, - это было её личное право!.. Просто ещё вчера человек был счастлив просто до поросячьего визга, доволен и полон радужных планов, - а сегодня он с яростью швыряет сумку на стол и заявляет о том, что всё плохо, и он не может больше здесь находиться!..
   Даже как-то немного обидно стало от всего этого, признаюсь... Потому что она просто одним махом обесценила всё, - и меня, получается, в том числе... Может быть, эта работа - и не мечта детства, - но это реально неплохая работа! В нашем городе найти равноценную не так-то просто... Но, тем не менее, человека вполне может что-то не устраивать. Я поняла бы, если бы она сказала, например, что зарплата маленькая, - увы, что есть, то есть!.. Или, - что устала работать с людьми и не хочет этого больше, - мне самой работать с людьми ой как непросто, так что это я тоже прекрасно могла бы понять. Опять же, возникли, например, проблемы с начальством или коллегами, график перестал устраивать, добираться далеко из дома, - да всё, что угодно!..
   Но подобная странная истерика со словами: здесь всё плохо, мне всё не нравится, я не хочу больше здесь находиться, - это было несколько выше моего понимания... Ещё вчера всё было нормально... А её сегодняшнее поведение давало основания задуматься о том, всё ли у неё в порядке с головой?.. Потому что нормальные, психически здоровые люди так себя не ведут...
   Особенно мне понравилась её фраза о том, что у неё здесь нет никаких перспектив... Так их не было и вчера, и даже на момент трудоустройства сюда... Но, если уж говорить начистоту, - а на какие особые перспективы ты, девочка с одиннадцатью классами и без какого бы то ни было другого образования, вообще можешь рассчитывать?.. Кстати, раньше для устройства сюда было обязательным высшее образование, - это сейчас требования немного снизили, поскольку вдруг выяснилось, что толпа за забором тоже не стоит... И, тем не менее, как правило, всегда и во всех организациях требуется хоть какой-то диплом: техникум, колледж, училище раньше... А тебя взяли практически со школьной скамьи. Да ещё и сказали: подумай, не хочешь ли ты быть экскурсоводом?.. И работа поинтереснее, и зарплата повыше!.. Если хочешь, - подучи тематику, и вперёд!.. У тебя обязательно получится!..
   Какая ещё организация будет готова предложить тебе такие вот перспективы?..
   И, опять же, - всё плохо, всё ужасно, не могу здесь больше находиться, - и без какой бы то ни было конкретики!.. Этим ты, моя дорогая, уже задеваешь непосредственно меня. А это, знаешь ли, достаточно обидно, - когда относишься к человеку нормально, а он вот так плюёт тебе в физиономию!..
   Кроме того, я реально не могла понять, чего конкретно это чудо природы рассчитывало добиться этой своей странной истерикой?.. Думала, что я буду уговаривать её, пытаться переубедить, объяснять, что ей, с её навыками и образованием, лучшей работы в этом городе не найти?.. Не знаю. Это всё потом ещё сделают другие... Наше начальство будет и уговаривать её, и переубеждать, и сулить повышение зарплаты... А мне после этих слов она стала просто очень сильно неприятна. И я лишь спросила:
   - С какого числа?
   Но всё оказалось не так просто... Несмотря на то, что она "больше не могла здесь находиться", заявление она почему-то собиралась написать не прямо сейчас, не сию минуту, а лишь через две недели... Потом она планировала ещё две недели отрабатывать... Типа, за это время она найдёт другую работу, нормальную, интересную, подходящую ей...
   А мне так кажется, что она просто очень надеялась, что все кинутся ей в ноги и начнут дружно её отговаривать... И она даже дала нам побольше времени на это...
   Итак, получается, что, изъявив весьма эмоциональное желание уволиться немедленно, это чудо природы проработало ещё, в общей сложности, месяц... И это, поверьте, был для меня очень долгий месяц...
   Я искренне не понимала, куда делась разумная необычайно приятная в общении улыбчивая девчушка, которой мы все, - и, в первую очередь, я сама, - были так очарованы в самом начале её работы в нашей организации?.. Существо, которое приходило теперь по утрам с недовольной перекошенной физиономией, постоянно ныло. В буквальном смысле. Заунывно, нудно, протяжно, монотонно... И, в скором времени, это просто начало сводить меня с ума...
   Началось всё это тоже достаточно неожиданно. Просто однажды она пришла утром на работу, пожаловалась на надоевший ей холод на улице и тоскливо простонала:
   - Ну, когда же уже весна?..
   В тот, первый, раз я только посмеялась. На дворе была середина января, поэтому я просто сказала, что от зимы осталась ровно половина, - мол, потерпеть осталось совсем немного... Через полчаса она повторила эту свою фразу, ещё более заунывным и обречённым тоном... У меня нормальное здоровое чувство юмора, поэтому я отнеслась к этому, просто как к шутке, как к напоминанию о нашем предыдущем разговоре... Не знаю, что её так зацепило, - но до самого вечера она повторяла эту фразу не реже одного раза в час... Сначала это удивляло... Потом уже начало напрягать... А под вечер - конкретно раздражать...
   Ну, день прошёл, оставив неприятный осадок, непонимание и тупую головную боль. Ладно, - может, это у неё очередной ПМС так проявляется... У всех бывают свои заскоки... Вот только, когда она, в следующую же смену, едва переступив порог музея, вместо "Привет!", протяжно завыла: "Ну, когда же уже весна?!" - я, признаться, конкретно напряглась...
   Эта фраза стала у неё коронной... В течение последующих четырёх недель она, в обязательном порядке, произносила её не меньше десятка - двух раз в день... В промежутках, - ради отдыха, очевидно, - она принималась выть что-нибудь другое.
   "Ну, когда же уже домой?.." - с самого раннего утра, едва только придя на работу...
   "Ну, когда же уже выходной?.." - опять же, утром первого дня, только что после выходных, ещё, вроде бы, даже теоретически не успев устать...
   "Ну, когда же этот мороз закончится?.." - зима по-прежнему была в самом разгаре, и до календарной весны оставалось ещё больше месяца...
   "Я так хочу на море!.. Господи, ну, как же я хочу на море!!!" - Господи, а кто тебе мешает-то?.. Ты сама, по своей воле, отказалась от отпуска, во время которого вполне могла бы съездить на море...
   "Ну, когда же уже лето наступит?.."
   "Ну, когда же уже можно будет ходить в нормальной одежде?.. Мне так надоел этот пуховик!.."
   "Ну, когда же уже этот ветер прекратится?.."
   Словно маленький ребёнок, который не разбирается во временах года и канючит, канючит, канючит...
   Но первая, - коронная, - фраза, с которой всё началось, так и осталась её любимой... Примерно через неделю, протянув в очередной, - тысячный уже, примерно, раз, - "Ну, когда же уже весна?.." - она вдруг с умным видом добавила:
   - Я эту фразу теперь, наверное, каждый день повторять буду до самой весны!..
   К тому времени я уже устала от неё до такой степени, что даже глаз не скосила в её сторону. Просто спокойно продолжила заниматься своими делами...
   Посетители порой ходят у нас по музею часа по три, - плюс - минус. Мы за ними не следим, - это не входит в круг наших обязанностей. Провести, объяснить, подсказать, если спрашивают, помочь, если что-то не получается, - и всё. Краем глаза время от времени поглядываем на камеры, - чтобы убедиться, что у них всё в порядке, - и больше никак им не мешаем.
   Сколько времени они ходят по музею, - нас, в принципе, вообще не касается. Большую часть этого времени они проводят на верхних этажах. Они нам не мешают, мы им - тоже.
   Ещё раз оговорюсь для ясности, - во времени наши посетители ограничены только часами работы самого музея. Хотят они бродить по нему весь день, - это их полное право. На нас это вообще никак не отражается.
   Но, после того, как моя девчушка решила уволиться, ситуация начала накаляться...
   Теперь, проводив посетителей в зал, это чудо природы садилось возле экрана, на который были выведены камеры видеонаблюдения, и начинало ныть:
   - Ну, когда же они уже уйдут?.. Ну, когда же они уйдут?..
   Поначалу я ещё пару раз задавала ей вопросы, чем же конкретно они ей мешают?.. Возьми телефон и занимайся своими делами!..
   Но она просто повторяла, как она устала от них всех, и снова заводила:
   - Ну, когда же они уже уйдут?.. Ну, сколько можно ходить?.. Ну, когда же они уже уйдут?..
   Три часа люди ходят по музею, - три часа это чудо природы безвылазно пялится на них в экран и ноет... А там, глядишь, зайдут новые посетители... А потом - ещё... А она всё сидит и воет с обречённым видом:
   - Ну, когда же они уже уйдут?..
   Наверное, можно поразиться моей выдержке и тому, что я сразу же не послала её во всем известном направлении?.. А всё очень просто на самом деле. Я умею полностью отключаться от внешних раздражителей и преспокойно заниматься своими делами, практически не реагируя на подобный маразм. Я его просто слышала параллельно, как некий белый шум, но, в принципе, попросту не обращала уже ни малейшего внимания на глупую капризную истеричную девочку, которая сама не знала, чего вообще хочет от этой жизни.
   Я, так-то, насколько не воспитатель, и учить уму-разуму испорченного недалекого подростка не собираюсь.
   Да, она меня раздражала. Немного. Но, честно говоря, мне было абсолютно плевать на неё. Пусть ноет. Как человек, она была мне очень сильно неприятна, - но мне в моей жизни нередко приходилось работать с неприятными людьми. Так что, не знаю, на что конкретно она рассчитывала, - а я просто по возможности игнорировала её...
   Был, кстати, ещё один неприятный момент работы с ней. Многие люди приносят на работу что-нибудь к чаю... Печенье там, конфеты... И, когда работаешь вместе с кем-нибудь, по умолчанию часто получается, что, доставая свои "припасы", говоришь что-нибудь, типа: "Угощайся, если хочешь!.." Сегодня я у тебя конфетку съем, завтра - ты у меня... Если, как бы, без наглости и добровольно, - то это нормальная ситуация...
   У нас поначалу тоже так было... Я что-то принесла, - угостила её... Потом она меня чем-то угостила... При этом мои печенье и конфеты и через несколько недель остались лежать в свободном доступе, - а вот свою еду она на каком-то этапе начала от меня прятать...
   Когда я впервые это поняла, мне даже смешно стало... Дело в том, что я практически равнодушна к сладкому... В лучшем случае, съем конфетку... Да и то мне её, чаще всего, на два раза хватает, потому что целиком она в меня просто не влезает... Так что, сами понимаете, меня угощать очень выгодно... Больших потерь не понесёшь... В то время, как свои угощения я не считаю, - ешь, сколько хочешь, мне не жалко... Дело в том, что моя милая худенькая девчушка поглощала всё это килограммами... И поэтому поначалу получалось, что, навернув килограмм своих конфет, - она плавно переходила к моему печенью, попутно доев всё то, что осталось после девочек из другой смены... Я не возражала. Она же тоже угостила меня. Ну, а то, что я угостилась всего лишь одной конфеткой, отдав ей целую пачку чего-то своего, - так это просто сейчас она хочет есть сильнее, чем я...
   Но девчушка, поглощавшая мои припасы килограммами, на каком-то этапе, очевидно, пришла к выводу, что я её очень сильно объедаю. И она начала все свои вкусности от меня прятать. А проголодавшись, приносила пакетик своих мармеладок, забивалась в угол стола и торопливо их съедала. Поначалу у меня это вызывало лишь недоумение. Как я уже упоминала, если я и угощусь чем-то, - то мне одной штучки хватит за глаза и за уши... Но она ела так торопливо, словно я могла отобрать у неё ее конфеты; она настолько демонстративно отворачивалась от меня в тот момент, - очевидно, чтобы я не покусилась на её "вкусность", - что мне это было просто неприятно.
   Но - проблем никаких!.. Просто моя пачка печенья молча перекочевала с общего стола на мой личный. Прятать от неё еду я не собиралась, - просто перестала её угощать.
   В первое время доходило до абсурда. Съев тайком от меня все свои килограммы конфет, она к вечеру начинала ныть, что ей очень хочется чего-нибудь сладенького... Тогда я ещё не до конца просекла её странности, поэтому спокойно говорила:
   - Ну, вон у меня печенье осталось, возьми!..
   Она, радостная до безумия, накидывалась на моё печенье... Словно её век не кормили...
   И, кстати, оголодавшей она не была, нищей - тоже. Она каждый день, помимо кучи сладостей, приносила с собой из дома полноценный горячий обед, да и вообще на еде не экономила. 
   Это её желание "съесть ещё чего-нибудь сладенького" под вечер, когда её собственные припасы заканчивались, я тоже просекла. Это произошло раз... другой... пятый... Я, в принципе, не жадная. Но всему есть предел. Потому что с течением времени свою еду она прятала от меня всё более демонстративно... Вскоре дошло уже до того, что она стала уносить её наверх, на четвёртый этаж, где у нас, типа, чайная. Захотев что-то съесть, она поднималась туда, возвращалась с кусочком шоколадки, - всего с одним, видать, чтобы уж я точно не позарилась, - через пять минут уходила туда снова, и опять возвращалась с одним кусочком, - и так до бесконечности, целый день... Её поведение уже не выглядело адекватным от слова "вообще"... Она, реально, словно панически боялась, что я что-нибудь у неё попрошу. И то, что я этого не делала на протяжении достаточно долгого времени, всё равно не успокаивало её и не давало расслабиться...
   Осознавать всё это было достаточно неприятно...
   Подобную откровенную наглость я не люблю. Могу иногда потерпеть, если это не принципиально, - но не люблю. Это просто мерзко, в конце концов. И однажды моему терпению пришёл конец. В течение дня это чудо природы, схоронившись в уголке, поглотило неимоверное количество сладостей... А вечером завело свою обычную шарманку о том, как оно проголодалось... Которую я, на этот раз, полностью проигнорировала.
   Зима, кстати, в тот год стояла суровая. А в тот день вообще такой мороз ударил, что хороший хозяин собаку из дома не выгонит... И вот под вечер это великовозрастное дитя начало выть, что ему очень хочется сладенького... Но на улице так холодно, что ей просто страшно туда выбираться... Магазин далеко... Но ей придётся в него идти... Потому что ей так хочется сладенького...
   Рядом со мной, на моём столе, лежала пачка печенья... Штучки две ещё остались... И это отвратительное чудо природы настолько демонстративно на них нацелилось, что меня просто переклинило...
   - Вот мне бы просто кусочек чего-нибудь сладенького!.. - ныла она мне на ухо. - Вот просто хоть один кусочек чего-нибудь сладенького, - и всё!.. Но так не хочется идти в магазин!.. Там так холодно; мне так не хочется мёрзнуть!.. Мне бы вот всего кусочек!..
   Мне почему-то стало так неприятно, - аж до тошноты!.. А она демонстративно повторяла и повторяла эти свои фразы, - в надежде на то, что я пойму намёк, очевидно. И я поняла. Поняла, что больше вообще не хочу иметь с этим неприятным человеком никаких дел. Поэтому я спокойно ей сказала:
   - Если ты голодна, - сходи в магазин! Никто тебе не запрещает!
   Она уставилась на меня в немом изумлении, явно, не веря, что я оказалась способна на подобную подлость. Потом перестала ныть, оделась и пошла в магазин.
   К этому вопросу мы больше не возвращались...
   Директор пытался уговорить её не увольняться. Даже зарплату обещал ей прибавить. Но она с пафосом отвечала, что эта работа не соответствует её высоким требованиям; ей надо идти вперёд, а данная организация тормозит её развитие... Ну, ну!..
   Скажу честно, - когда она уволилась окончательно, я вздохнула, наконец, свободно и на радостях готова была дверь перекрестить за её спиной...
   У неё, по её же собственным словам, было очень много предложений работы... Её готовы были взять вот прямо куда угодно... В результате она почему-то оказалась в соседнем музее... Он известен в городе тем, что там за день проходит огромное количество посетителей, - больше тысячи!.. (Для справки, - у нас за месяц столько не бывает!..) И большинство этих посетителей - дети, с которыми эта девочка не слишком любила работать... Поэтому долго она там не продержалась.
   В своих соцсетях она написала примерно следующее: "Это была прекрасная работа! Я буду скучать по нашему замечательному коллективу! Но я ухожу!.."
   По последним сведениям из её же соцсетей, - она попала в очередной звонковый центр. На холодные звонки. И пока пишет о том, что это - лучшая работа, которая у неё когда-либо была...
   Правда, эти сведения уже почти годовалой давности... Где она сейчас, - я не знаю... 
   И вот я встретила её в автобусе. Не узнала. Ей-богу, - не узнала! Более того, до последнего, - пока она не вышла на своей остановке, - вообще не была уверена в том, что это - она...
   Куда делась милая улыбчивая девочка?.. Передо мною сидела молодая женщина с очень неприятным перекошенным лицом... Она меня, кстати, не заметила, так что я могла некоторое время наблюдать за ней со стороны. Она что-то смотрела в телефоне... И её лицо при этом непрерывно дёргалось и кривилось... Нервный тик?.. Очень похоже...
   Зрелище было не слишком приятное...
   Я даже не знаю, почему она так запомнилась мне... Через мою жизнь прошло немало таких вот девочек, чьи имена я теперь даже и вспомнить-то не могу... Но к ней я просто реально поначалу отнеслась очень хорошо... Поэтому, наверное, разочарование и было таким достаточно болезненным...
  

О ТОМ, КАК МОЖЕТ УЛЫБНУТЬСЯ УДАЧА

  
   Олеся иногда смотрела на себя в зеркало и поражалась тому, ну, до чего же она везучая!.. Прямо на зависть всем окружающим!.. К сожалению...
   Однажды, после долгих мытарств, ей, наконец-то, улыбнулась удача. И Олеся нашла новую работу. Причём, действительно очень хорошую новую работу! А по меркам их провинциального городишки, - настолько хорошую, что просто невозможно было в это поверить! Ну, не бывает таких чудес на этом белом свете! Или же обычно они имеют обыкновение случаться с кем-то другим. При этом нашла её Олеся, случайно заглянув на HeadHunter, - что было ещё более удивительно, потому что давно уже всем было известно, что хорошие вакансии никогда не выставляются на подобных сайтах; претендентов на них обычно ищут через знакомых. А сама Олеся, к тому же, и не была ещё на тот момент серьёзно озабочена поисками работы. Так просто, - решила на досуге посмотреть объявления на предмет того, не появилось ли среди них чего-то необычного, что могло бы зацепить и заинтересовать с первого взгляда. 
   Последние несколько лет Олеся работала в продажах мебели. С небольшими перерывами, правда. Ещё впервые попав в мебельный салон, - лет шесть назад, если не больше, - Олеся, к сожалению для самой себя, вынуждена была сразу же констатировать, что, несмотря на все видимые и очевидные преимущества, эта - конкретно эта - работа ей совершенно не подходит. По многим причинам. И в первую очередь, потому, что продажи - это нечто вроде секты. В это надо верить, это надо любить и этим надо наслаждаться. А Олеся с первого же дня возненавидела всё это просто до глубины души. 
   Она много раз за эти годы предпринимала попытки уйти, найти что-то другое, более подходящее для неё и приносящее хоть какое-то удовлетворение. Пусть, возможно, и не такое денежное, - поверьте, даже этот, весьма важный при других обстоятельствах, момент уходит на задний план, если ты чувствуешь, что работа не просто выматывает тебя морально и выжимает из тебя все соки, а, в буквальном смысле слова, убивает. И пару раз ей даже, казалось, удавалось соскочить... Олеся устраивалась совсем в другие сферы, где она сразу же чувствовала себя гораздо лучше, где сами условия, на первый взгляд, казались ей более подходящими для неё... Но потом что-то не складывалось, что-то срывалось и не состыковывалось, и поиски приходилось начинать сначала... А тем временем ей звонил кто-нибудь из её старых знакомых, работающих в очередном расчудесном мебельном салоне, где срочно требовался, - вот прямо ещё вчера, зачастую, даже без собеседования и согласования с начальством, - опытный продавец, продажник, менеджер, администратор... И Олеся, порой просто не чувствуя в себе сил для новых неудачных и выматывающих поисков и собеседований, попросту снова решалась пойти по пути наименьшего сопротивления и опять соглашалась впрячься в эту лямку...
   Ничего хорошего из этого в очередной раз не выходило. И Олеся, снова вымотанная и морально, и физически, опять оказывалась, в принципе, у разбитого корыта, вновь и вновь зарекаясь в душе еще когда-либо наступать на эти проклятые грабли, бьющие по лбу слишком сильно... Но снова, раз за разом, с завидным упорством, совершала ту же самую ошибку, почему-то наивно полагая, что теперь всё будет иначе, нежели раньше... Но всё было точно так же... И получался просто какой-то замкнутый круг, из которого ей никак не удавалось вырваться...
   Но, несколько недель назад, уволившись в очередной раз из очередной "продажной" организации по причине полной и абсолютной несовместимости и с самой работой, и со своими уважаемыми коллегами, Олеся твёрдо решила, что с неё хватит! У неё имелась на тот момент небольшая денежная заначка, которая позволяла ей не кидаться, сломя голову, на первое же удобоваримое предложение, а, не шибко торопясь, попытаться всё-таки выбрать то, что было бы хоть немного по душе. Причём, глядя правде в глаза, Олеся даже и не представляла пока, с чего ей вообще начинать поиски, и какую сферу деятельности рассматривать. Но, ей-богу, даже физическая работа, даже производство, - да хоть клининг, - казались ей тогда гораздо более привлекательными, чем красивый чистый мебельный салон, - с его планами, продажами, вечной борьбой с возражениями, неадекватным начальством и полубезумными, помешанными на жажде наживы, зачастую, не слишком порядочными коллегами.
   Честно говоря, на этом этапе жизни Олесе просто хотелось окончательно порвать со своим прошлым, исчезнуть навсегда для всех своих знакомых и возродиться, как птица Феникс из пепла, в каком-нибудь совсем другом мире.
   Всегда довольно трудно начать что-то искать, не имея никакой конкретной цели. Это из серии "пойди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что". Потенциальные поиски серьёзно осложнялись ещё и тем, что у них в городе ситуация с работой уже в то время была просто аховая. Отчасти, именно из-за этого Олеся так долго и не могла вырваться из мебели. Найти что-то другое, не связанное вообще с продажами, - было фактически нереально. Большая часть производств благополучно позакрывались ещё в далёком прошлом, а на тех, которые каким-то чудом продолжали ещё держаться на плаву, за адский вредный труд, - который, кстати, больше даже и не считался вредным, - предлагали воистину смешные деньги. Да ещё и очередь из желающих тогда ещё реально выстраивалась за воротами, - поскольку далеко не все желают и могут быть продажниками, а другой работы в городе просто не было, - так что попасть туда можно было лишь по великому блату.
   Зато те же торговые центры росли, словно грибы после дождя, и, реально, похоже, намечалась тенденция к тому, что скоро их будет больше, чем жителей. Любая сфера деятельности всё равно, так или иначе, теперь была связана с продажами. А условия работы при этом были такими расчудесными, что, посетив на досуге пару собеседований, Олеся уже всерьёз опять начала задумываться о том, а не попроситься ли ей обратно в мебель... Там хоть жить можно было, как белому человеку, там всё было знакомо, хоть и отвратительно... Но, решив, что отчаиваться пока рано, поскольку серьёзно к поискам работы Олеся ещё толком и не приступила, она однажды зашла на HeadHunter, планируя обновить резюме, и ей совершенно случайно попалось на глаза объявление, которое показалось ей заслуживающим внимания. 
   В организацию, плотно связанную с туризмом, - а их чудесный древний город входит в Золотое Кольцо России, - нужен был администратор-кассир. К потенциальному кандидату предъявлялись вполне разумные и адекватные требования, которым Олеся, в принципе, полностью соответствовала. Перечень обязанностей тоже не выглядел хоть сколько-нибудь ужасным. При этом обещанная зарплата вообще могла бы внушать на уровне их города благоговейный трепет, - в той же мебели, к сожалению, Олеся давно уже столько не зарабатывала. Конечно, слепо доверять подобным объявлениям, - да ещё и размещённым на HeadHunter, - не стоило. Как показывал весь Олесин опыт, стопроцентно перечень обязанностей можно смело умножать на три, а вознаграждение делить, как минимум, на два, - но, тем не менее, словно что-то подтолкнуло её отправить отклик. И она это сделала.
   Олеся вообще не возлагала никаких особо серьёзных надежд на эту вакансию. Просто так уж получилось, что сама Олеся, вроде как, формально соответствовала всем их требованиям аж прямо без исключения, а они, в свою очередь, казалось, подходили ей. Работа, в принципе, была по Олесиной специфике, - и, в то же время, сама должность была, типа, не совсем "продажной", - как она это про себя называла. Так что, если их устроит её резюме, если они отзовутся и пригласят её на собеседование, - то почему бы и нет, вполне можно будет попробовать. А вдруг реально понравится?.. Ну, а на нет - так и суда нет, как говорится...
   Отклик на Олесино резюме с предложением перезвонить пришёл на следующее же утро, и, пока она его обдумывала за чашкой кофе, раздался звонок.
   Короткий телефонный разговор с какой-то женщиной, как это ни странно, оставил у Олеси только положительные эмоции. Просто на удивление положительные. Такое бывает, к сожалению, далеко не всегда, потому что в подавляющем большинстве случаев незримые собеседники, по обыкновению, стремятся наперебой задавать какие-то, зачастую, неприятные и каверзные, - или даже просто нелепые, - вопросы, неизменно оставляющие после себя оскомину и сомнения в том, а нужно ли мне всё это вообще?.. Но этот разговор прошёл как-то на редкость легко и даже, можно сказать, мило. У Олеси даже появилось странное, но очень чёткое ощущение, словно она пообщалась со старой и очень хорошей знакомой...
   Её пригласили подойти на собеседование на следующий же день. И Олесе, под влиянием этого первого и необычайно приятного впечатления, просто невероятно захотелось на него пойти...
   За свою долгую жизнь она проходила великое множество собеседований. Как удачных, так и не очень. Но это реально было первое в Олесиной практике собеседование, которое просто вызвало у неё восторг. На неё произвели необычайно приятное впечатление люди, с которыми она в тот день разговаривала. Потому что общаться с ними оказалось как-то невероятно легко. Олеся даже ни капли не волновалась при этом, хотя обычно это всегда бывало для неё непросто. Нет, она, конечно же, пыталась сохранять внешнее спокойствие в любых, даже самых сложных ситуациях, - и чаще всего ей это даже удавалось, - но морально это всегда раньше давалось ей весьма и весьма затруднительно.
   Само это собеседование Олеся проходила непосредственно с директором данной организации и его заместителем, бухгалтером, - кстати, той самой женщиной, которая ей звонила. И они оба показались Олесе настолько приятными, милыми и доброжелательными людьми, что она реально была поражена до глубины души. Уж чуть ли не шокирована... По ним обоим было видно, что это действительно образованные, одухотворённые люди, искренне увлечённые своим делом, вдохновлённые возможными перспективами развития организации, объединённые общим - почти что творческим - процессом. И Олеся реально загорелась надеждой попасть сюда. Она искренне решила, что это будет просто замечательно, - работать вместе с такими вот умными и интеллигентными людьми...
   А что было при этом самым главным, - и даже удивительным, как это ни странно, - что Олеся тоже, судя по всему, очень понравилась им... Ну, её реально встретили, как родную!.. Хотя сама Олеся, изначально вообще не рассматривавшая эту вакансию всерьёз, даже и не пыталась произвести на них какое-то там особое впечатление. Получится - хорошо, не получится - да и не надо!.. Признаться честно, Олеся вообще уже очень давно не стремилась нравиться людям, потому что заранее, по своему собственному прошлому не слишком приятному опыту, знала, что это бесполезно. И она уже даже давно перестала страдать из-за этого и в душе задаваться бессмысленным вопросом о том, что с ней не так на самом деле, и почему она, такая хорошая, славная, добрая, умная, ответственная, честная, исполнительная, - и даже красивая!.. - неизменно вызывает в других людях такие отрицательные чувства и эмоции. В конце концов, как говорится, она не червонец, чтобы всем нравиться!..
   Про себя Олеся всегда с грустью шутила, что она обладает особым непревзойдённым талантом вызывать в других людях чистую и незамутнённую никакими доводами разума и рассудка ненависть. Просто с первого взгляда. Раз и навсегда. Раньше, - когда-то, много лет назад, - она очень сильно переживала из-за этого, тщетно искала какие-то причины в себе, пыталась стать другой... А в последние годы её всё это лишь забавляло.
   Поэтому, наверное, Олесе и показалось даже более, чем странным, то, что этим людям она понравилась. Она реально почувствовала это, просто физически ощутила теплоту, исходящую от них. И именно поэтому ей очень захотелось работать здесь.
   Директор объяснил Олесе, что её непосредственные обязанности будут связаны с кассой и какими-либо организационными вопросами. Но, поскольку коллектив у них небольшой, то существует определённая взаимозаменяемость, и иногда приходится помогать экскурсоводам, если они, например, в данный момент заняты. Это вовсе не означает, что она должна будет научиться проводить экскурсии, - нет, разумеется, ничего подобного никто от неё не потребует. Но, элементарно, встретить людей, принять у них одежду, рассказать им про организацию, выдать аудиогиды, провести их через терминал и объяснить, как пользоваться оборудованием, которое имеется здесь в огромном количестве, будет тоже необходимо. Для этого не нужно никаких специальных знаний, - за это уже отвечают непосредственно гиды, - но всё-таки необходимы элементарные навыки умения разговаривать с людьми. И директор сразу же как-то пришёл к выводу, что с этим у Олеси проблем возникнуть не должно, поскольку он видит, что разговаривать она может и умеет. Олеся это подтвердила.
   Был во всём этом кажущемся почти идеальным благополучии только один странный момент, который невольно царапнул где-то на уровне подсознания. Проводившие собеседование директор и бухгалтер несколько раз, словно вскользь, упомянули о том, что у них здесь имеется в наличие очень дружный давно сложившийся коллектив, и они очень надеются, что Олеся сможет найти с ними общий язык. И, говоря об этом, они почему-то смущённо отводили глаза в сторону и тут же переводили разговор на другую тему...
   Олеся с улыбкой заверила их, что она - человек неконфликтный от слова "вообще", и может сработаться с кем угодно...
   Это было достаточно опрометчивое обещание, как покажет будущее...
   Олесе следовало бы сразу ещё на этом этапе сообразить, что в каждой бочке мёда есть своя ложка дёгтя... Но она действительно поначалу практически не обратила на это внимания. Она уже заранее стопроцентно знала, что другим сотрудникам она вряд ли придётся по душе, и друзья среди них у неё едва ли появятся, но, как уже упоминалось, Олеся совершенно искренне считала себя человеком неконфликтным. На самом деле она действительно могла найти общий язык практически с кем угодно, - а ей в прошлом нередко приходилось иметь дело с настоящими монстрами, - так что, кто её теперь уже мог напугать?.. Но Олеся всегда была очень ответственным человеком, она легко обучалась и обычно необычайно быстро входила в курс дела, она ни с кем не ругалась и никогда не спорила. Она просто честно выполняла свою работу сама, не мешала работать другим, - и при этом всегда знала и умела гораздо больше, чем было положено ей по её непосредственным должностным обязанностям. Поэтому коллеги обычно хоть и не любили её, - но уважали и ценили, отдавая должное её способностям и прочим рабочим качествам.
   Явные конфликты с кем бы то ни было за всю Олесину жизнь можно было бы по пальцам пересчитать, - правда, обычно заканчивались они полным крахом... Но об этом не стоило думать сейчас. Сейчас нужно было смотреть вперёд в прекрасное будущее и надеяться на лучшее. Поэтому Олеся и не заподозрила поначалу, что всё это может оказаться гораздо более серьёзным, чем представлялось на первый взгляд.
   К тому же, Олесе очень повезло ещё в одном. На её счастье, выяснилось, что генеральный директор основной организации, в состав которой входила и эта, как раз тоже сегодня находился здесь. Это, как она поняла, было необычайной удачей, потому что он не сидел здесь постоянно, и даже наведывался далеко не каждый день. Поэтому Олесю тут же оперативно ему представили. Генеральный директор, - а это оказалась достаточно молодая женщина, - чисто символически задала Олесе пару вопросов и сказала, дословно: "Если девочки её примут, я не против!"
   Вот эти её слова Олесю, признаться, опять как-то слегка зацепили и произвели уже не слишком хорошее впечатление. Она так-то, вообще-то, работать сюда пришла, а не очаровывать каких-то там, похоже, не слишком дружелюбных и доброжелательных девочек, которые, как выяснилось по ходу пьесы, ещё вполне могут её и не принять... Конечно, у неё промелькнула в голове в тот миг надежда, - и весьма наивная, как выяснилось по факту позже, - что она просто что-то не совсем правильно поняла. А иначе это выходило как-то уж совсем неправдоподобно и даже противоестественно...
   Ведь что у нас получается?.. Она пришла на собеседование. Она понравилась непосредственному директору организации, его заму и даже генеральному директору. И они, в принципе, были готовы взять её на работу. Вот только сначала её должны были "одобрить" какие-то "девочки", у которых здесь сформировался свой "дружный коллектив"...
   Да ладно!.. Вы всё это серьёзно?..
   Очень было похоже на то, что да...
   Нет, Олеся всё прекрасно понимала, - очень важно создать в коллективе все условия для нормальной работы, и отсутствие конфликтов между сотрудниками, вне всякого сомнения, является необычайно важной частью этого процесса. И это, наверное, просто замечательно, - когда начальство так озабочено этим вопросом и не пускает его на самотёк под предлогом, что "сами разберутся между собой". Но, когда при одном только упоминании о других сотрудниках, у директора начинает дрожать голос, и бегают глаза, а его зам старательно отводит взгляд в сторону... Наверное, это всё-таки было как-то не совсем нормально, - или же Олеся просто что-то пока недопонимала?..
   Тем временем, они вернулись в кабинет директора. И там он, почему-то вообще избегая на этот раз смотреть Олесе в глаза, попросил её подойти ещё раз, завтра, - сегодня сама организация не работала, только администрация, - чтобы "познакомиться с девочками". Он снова, явно, смущаясь, попытался объяснить Олесе, какой у них тут необычайно сплочённый коллектив, как они привыкли уже за столько лет работать все вместе, в дружбе и согласии, и как Олесе важно будет обязательно найти с ними общий язык...
   Всё это было как-то немножко печально. Потому что навевало не слишком весёлые мысли о том, что для того, чтобы устроиться сюда на работу, Олесе необходимо будет получить единогласное одобрение всех без исключения членов этого дружного коллектива, от генерального директора до уборщицы... А она прекрасно понимала уже изначально, что это попросту нереально...
   У Олеси даже промелькнула было мимолётная мысль о том, что не слишком ли много позволено здесь "девочкам", если даже директор организации говорит о них с таким очевидным и даже бросающимся в глаза страхом?.. Так-то, вообще-то, Олеся всего лишь пыталась устроиться на работу, а не планировала вступить в какой-то тайный закрытый клуб, для членства в котором необходимо было безоговорочное одобрение всех учредителей... Но, что делать, - в чужой монастырь со своим уставом не лезут... И поэтому Олеся постаралась подавить в душе сомнения и согласилась прийти на следующий день для собеседования ещё и с "девочками"...
  

И, ПОХОЖЕ, МАХНУТЬ ХВОСТИКОМ...

  
   Но, даже несмотря на то, что этот благоговейный страх администрации перед своими сотрудниками как-то не на шутку насторожил Олесю, никаких дурных предчувствий у неё в тот день ещё не возникло. Ей даже казалось тогда, что она, отчасти, прекрасно понимает опасения бедных "девочек". Наверняка, ей представят почтенных высокообразованных не молодых уже матрон, - ведь именно такими Олесе почему-то изначально представлялись сотрудницы подобных организаций, связанных с туризмом и экскурсиями. Они сидят себе здесь уже не первый год, - тихо, спокойно и благопристойно, - ведут себе свои заумные разговоры о той же истории и памятниках архитектуры, на досуге вяжут носки внукам и, конечно же, со страхом ожидают, кого им подберут сейчас на открывшуюся вакантную должность?.. Ведь администрация ищет нового сотрудника просто по объявлению, что зачастую не приводит ни к чему хорошему... А вдруг в их тихий дружный коллектив ворвётся какая-нибудь хабалка, привлечённая достойными условиями, какая-нибудь базарная торговка, которая совершенно не умеет нормально вести себя ни с коллегами, ни с посетителями?.. И будет она здесь орать по поводу и без повода, вопить, затевать склоки, ругаться со всеми, безобразничать, хамить... И их размеренное спокойное житьё-бытьё превратится в ад...
   Конечно, зачем культурным интеллигентным дамам, с высшими гуманитарными образованиями и непомерными возвышенно-духовными ценностями, здесь такое счастье?.. Ведь они тоже, как и все, хотят ходить на работу с удовольствием и радостью, они желают находиться в нормальной, - а не стрессовой, - обстановке и общаться с приличными людьми такого же уровня, как и они сами. Вот и попросили они поэтому, вероятнее всего, директора посылать потенциальных кандидатов к ним на одобрение, чтобы хотя бы наглядно сразу же увидеть, с кем им придётся иметь дело.
   Так что, даже на Олесин весьма и весьма подозрительный взгляд, во всём этом, в принципе, не было пока ничего особенного. По крайней мере, на каком-то этапе Олеся была уверена в этом.
   И она также, по идее, ни на миг не усомнилась в том, что без труда сумеет найти общий язык с этими высококультурными дамами. Как уже неоднократно упоминалось, Олеся была совершенно неконфликтна, и, чтобы вывести её из себя, нужно было приложить определённые усилия. Она вполне прилично выглядела, - достаточно привлекательно, чтобы расположить к себе, и, в то же время, она была не настолько ослепительна, чтобы вызвать у немолодых и, возможно, одиноких, в силу специфики работы, женщин зависть и ненависть. Особенно, если на это собеседование она оденется поскромнее и не станет злоупотреблять косметикой...
   Одно у Олеси нельзя было отнять ни при каких обстоятельствах, - она умела прилично вести себя и производила впечатление довольно интеллигентного человека. Глядя на неё, было сразу же понятно, что она - девушка довольно скромная, - и уж никак не хамка и не хабалка. К тому же, у неё была прекрасная память; она действительно могла и умела говорить, так что, если действительно будет нужна её помощь, Олеся была уверена, что быстро освоится и без особых проблем сможет общаться с посетителями.
   Её единственным недостатком в глазах высококультурных дам, - как представлялось самой Олесе, - могло быть отсутствие у неё высшего образования. Ведь они все, наверняка и без сомнения, безумно гордятся своими университетами и выставляют свои многочисленные дипломы перед собой, как щит... А потому отсутствие высшего образования у самой Олеси может быть воспринято ими весьма и весьма негативно. И Олеся не просто так слегка переживала из-за этого, - у неё, к сожалению, уже был печальный опыт общения с интеллигентными суперобразованными людьми, которые сразу же восприняли её в штыки именно по причине отсутствия у неё благословенных корочек. Но она утешала себя тем, что, в данном случае, такого произойти не должно было. Ведь она, в конце концов, претендовала в их организации всего лишь на должность администратора-кассира, и наличие высшего образования в перечне требований к соискателям вакансии указано не было.
   По крайней мере, именно такое видение ситуации было у Олеси на тот момент. Но она, как всегда, ошибалась.
   Итак, когда она на следующий день ехала на встречу с "девочками", никаких дурных предчувствий у неё не было. Но, когда Олеся увидела их, то сразу же поняла, что опять ошиблась дверью...
   Девочек - теперь это слово можно было уже писать без кавычек - оказалось трое. И встретили они Олесю, надо признаться, без особой теплоты. Честно говоря, уже через пять минут разговора с ними Олеся вообще перестала понимать, что она здесь делает, и какого чёрта она вообще запоролась в этот гадюшник. И, если бы не память об очень хорошем собеседовании с приятными людьми, которое произошло у неё здесь накануне, она просто сразу же встала бы и ушла. Но из-за этих воспоминаний она задержалась, хотя разумом и не понимала, зачем, с какой целью и в надежде на что?..
   Более мерзких особ, чем эта троица, Олеся давно уже как-то не встречала...
   Нет, на интеллигентных экскурсоводных матрон, какими Олеся себе их изначально представляла, они похожи не были от слова "вообще". В принципе, это были самые обычные женщины, так сказать, средних лет, - чуть помоложе самой Олеси, но не сказать, чтобы намного... Как это ни смешно на самом деле, но именно девушки такого типа окружали её последние несколько лет в тех же торговых центрах и магазинах. И у неё даже возникло стойкое ощущение дежавю, смешанное с разочарованием...
   Увы, но это вовсе были не почтенные матроны, кичащиеся своим образованием и, возможно, даже слегка не от мира сего... А самые обычные, прожжённые, лишённые чести и совести продажницы, на которых пробу негде ставить... Такие в любом торговом центре - рубль ведро... Но вот гонору в них было... Такого Олеся ещё никогда не встречала... Словно они, по меньшей мере, в администрации президента служат... Бездарные продаваны из торговых центров нервно курят в сторонке...
   К сожалению, Олеся им не понравилась. Прямо с первого взгляда. Окончательно и бесповоротно. Без малейших даже надежд на реабилитацию. Когда они с ней беседовали, воздух вокруг них был просто насыщен недоброжелательностью, - аж дышать тяжело было... Олеся была слегка ошарашена и даже шокирована этим. Хотя она и привыкла давно уже к тому, что окружающие её не слишком любят, но всё-таки на первый взгляд она обычно производила на людей хоть сколько-нибудь более или менее благоприятное впечатление. А здесь она сразу же, сходу, поняла, что пришлась не ко двору. И она даже слегка растерялась и начала волноваться.
   Если честно, то в тот момент Олеся переживала вовсе даже не из-за того, что её, по всей видимости, не возьмут на эту работу. Это как раз ей было, на самом деле, по большому счёту безразлично. Это была далеко не первая потенциальная работа в её жизни и, дай Бог, не самая последняя, чтобы выпрыгивать из штанов и всерьёз расстраиваться из-за неудачи. Да, признаться, ей хотелось бы здесь работать. Здесь было чисто, красиво и уютно; здесь предлагались приемлемые условия и неплохая зарплата. Но Олесю совершенно не устраивали такие вот потенциальные коллеги, - так что особенно даже и говорить было не о чем.
   Но во время этого разговора в Олесе вдруг проснулись все давно уже, вроде бы, оставшиеся в прошлом комплексы. И она очень сильно расстроилась от осознания того, что с ней самой, очевидно, что-то не так. Иначе, - почему она сходу произвела на этих дамочек такое вот отталкивающее впечатление?.. И вот это и было по-настоящему печально...
   Впрочем, тут очень долго можно было бы гадать, судорожно задавая самой себе в душе вопрос о том, что с ней не так?.. Ответа на этот вопрос найти никогда не удалось бы... Возможно, их смутил её возраст?.. Но Олеся выглядела гораздо моложе своих лет, - и, по крайней мере, две из них были если и младше её, то совсем ненамного... Что ещё им могло не понравиться?.. Олесины манеры?.. Одежда?.. Стиль общения?.. Задавать все эти вопросы и в отчаянии искать какую-то причину в себе можно было до бесконечности. Очевидным же было сейчас только одно: Олеся им не подошла.
   Ну, что ж... Жаль, конечно, но это было не смертельно.
   Девочки задали Олесе очень много вопросов. Сам господин директор так не интересовался всей её подноготной, как эти её потенциальные будущие коллеги. И сначала Олеся даже действительно отвечала на их вопросы серьёзно, всё-таки пытаясь продемонстрировать, какая она умная, ответственная и компетентная. А потом ей всё это слегка поднадоело. И тогда она стала сама задавать девочкам вопросы об их работе.
   В частности, её сразу же заинтересовал один момент. И директор, и бухгалтер сказали, что сотрудник в организацию требуется срочно, тогда как сами девочки несколько раз повторили, что он будет нужен только через месяц, когда у них изменится график работы. Дело в том, что сейчас эта организация работала пять дней в неделю, а два дня - понедельник и вторник - были выходными. Соответственно, все сотрудники тоже работали пока в пятидневку. Но через месяц, ближе к лету и к началу так называемого туристического сезона, планировалось, что организация будет работать без выходных, а её сотрудники перейдут в график два - два. Вот поэтому им и нужен был ещё один человек, - ведь сейчас их было только трое.
   И, в связи с этим, возникал вполне закономерный вопрос, требующий разъяснения: новый сотрудник необходим им срочно, - или же он действительно потребуется только через месяц?..
   Девочки уверенно подтвердили, что да, всё правильно, человек им нужен будет только через месяц. И всё оставшееся до этого время они планируют приглашать потенциальных кандидатов на стажировку и выбирать из них того, кто больше им подойдёт. Мол, сама стажировка, разумеется, будет чисто символическая, буквально пара - тройка часов. И за это время они все дружно собираются определить, насколько новый человек будет способен влиться в их дружный коллектив; насколько им покажется комфортно с ним работать, и насколько ему самому подойдёт такая работа... И уже потом, по результатам всех этих многочисленных стажировок, они, совместными усилиями, выберут достойнейшего, и уже он станет полноправным сотрудником их славной организации.
   О-о-о-о, как тут всё было запущено!.. Олеся едва сдержалась, чтобы не расхохотаться в ответ на их весьма пафосные объяснения. А про себя подумала, что уж это, ребятки, вы, пожалуйста, без меня!.. Обычно она никогда не ощущала свой уже довольно-таки почтенный календарный возраст, но в данном конкретном случае ей невольно пришла в голову мысль, что она уже действительно слишком стара и недостаточно глупа для участия в таких вот серьёзных конкурсах, результатов которых ещё и ждать придётся целый месяц. Особенно, когда, простите, ставкой в игре становится весьма завидная должность кассира...
   За должность директора Олеся ещё, может быть, и посчитала бы возможным побороться. Возможно, - под настроение. Тем более, что у Олеси и опыт имелся соответствующий, и умения, и навыки. Но сейчас её такая ответственная работа пока больше не интересовала, - ей хотелось найти что-нибудь попроще и не такое обязывающее, чтобы спокойно спать по ночам и ни о чём не задумываться. Но при этом участвовать в конкурсе за звание администратора - кассира и доказывать изо всех сил кому-то, что она действительно достойна занимать эту должность... Нет уж, увольте!..
   Вы это действительно серьёзно?.. Вы реально считаете себя такими важными цацами и вершителями чужих судеб?.. Да не смешите хоть мои тапочки, - они и так рвутся!..
   Олеся ради прикола прицепилась к их словам и с самым серьёзным видом невинно спросила:
   - И много у вас претендентов на вакантное место, если не секрет?..
   Директор, кстати, вполне ясно и недвусмысленно дал ей понять, что других кандидатов, кроме неё самой, у них нет. От слова "вообще". Именно поэтому они и были настолько рады её появлению, - мало того, что она была единственной, кто откликнулся на их объявление, - да ещё сама Олеся и подходила им при этом по всем параметрам. Но она специально задала девочкам этот вопрос. Ей просто было очень интересно, как они на него ответят.
   Их секундное замешательство от Олеси не ускользнуло. Ошалели от подобной наглости?.. Весьма похоже было на то... Но, тем не менее, ответ прозвучал чётко и уверенно:
   - Да, приходят! Немного, но приходят!..
   Олеся вежливо выразила надежду, что они, вне всякого сомнения, сумеют выбрать самого достойного кандидата и спокойно попрощалась. Потому что, в принципе, больше говорить с ними было не о чем. Олеся прекрасно понимала уже сейчас, что она этим кандидатом никогда не станет. Можно было просто идти домой, - но Олеся решила всё-таки подняться на четвёртый этаж, где находилась администрация.
   Она даже и сама не знала толком, зачем она туда направилась. В принципе, всё это больше уже не имело никакого смысла, поэтому действительно смело можно было возвращаться домой. Про себя Олеся уже пришла к однозначному выводу, что с этими девочками она работать не хочет, - и это не говоря уже о том, что она и сама им, явно, совершенно не приглянулась, и они всеми способами постарались дать ей это понять. Так что делать ей здесь больше было нечего. И наверх Олеся поднялась, наверное, просто из уважения, ведь начальство было в курсе, что она приходила, и поэтому, по правилам элементарной вежливости, следовало, наверное, хотя бы попрощаться с людьми, которые накануне были так доброжелательны по отношению к ней. Они же не виноваты в том, что их сотрудники оказались такими... неприятными особами.
   Но только вот директор с бухгалтером буквально ошарашили Олесю с первой же секунды. Едва увидев её на пороге своего кабинета, они тут же принялись решать между собой, с какого числа ей лучше будет выйти на работу, - прямо с завтрашнего дня, - или же всё-таки с начала следующей недели, которая одновременно была и началом нового месяца, чтобы не оформлять её буквально в последний день этого... Попутно они спрашивали у Олеси, принесла ли она с собой документы, чтобы прямо сейчас начать процедуру оформления, и уверяя её в том, что в их организации всё честно, законно, полностью официально и надёжно, как в швейцарском банке, благодаря очень хорошим меценатам, заботящимся о них... Так что Олеся может больше ни о чём не беспокоиться и побыстрее приступать к работе, чтобы не терять время зря...
   Олеся реально опешила от такого напора. Чуть в сторону не шарахнулась, признаться честно, потому что, несмотря на готовность администрации трудоустроить её прямо сейчас, сию минуту, она совершенно искренне - после беседы с девочками - была уверена в том, что ей это не грозит. Она не сомневалась, что девочки будут против неё, - а следовательно, работа с ними грозит обернуться кошмаром, - как, кстати, в дальнейшем и получилось. Поэтому, не торопясь доставать документы, которые у неё, разумеется, были с собой, Олеся осторожно попыталась намекнуть своим собеседникам, что им всё-таки следует для начала переговорить со своими сотрудниками и уточнить, что они о ней думают?.. А то вдруг окажется, что она им совсем уж не приглянулась?..
   Директор в ответ немного смущённо махнул рукой и неуверенно сказал: "Они привыкнут!.." Как-то эти его слова Олесю не слишком обнадёжили, если уж говорить начистоту... Затем директор и бухгалтер дружно снова попытались объяснить ей, что эти девочки работают вместе уже много лет, с самого открытия офиса; разумеется, за эти годы они сработались, сдружились, а потому они, естественно, будут с опасением смотреть поначалу на любого нового человека. Но они скоро привыкнут, успокоятся, и всё будет просто замечательно!..
   Очевидно, на самом деле они прекрасно понимали, в чём причина замешательства Олеси. Возможно, их девочки всегда в штыки встречали всех новых сотрудников, и администрация уже отчаялась найти им кого бы то ни было... Возможно... Только как-то всё это было... не слишком обнадёживающе, что ли...
   Признаться честно, Олеся в тот миг растерялась очень сильно. Директор действительно, не задумываясь, готов был оформить её прямо сейчас. Без всяких стажировок, конкурсов и выборов достойнейшего, о которых ей только что с весьма умным видом вещали девочки... Очевидно, на саму администрацию данной организации Олеся реально произвела очень хорошее впечатление. Но ведь они действительно ещё даже не переговорили с девочками, на знакомстве Олеси с которыми они все так настаивали, и которые, - Олеся была уверена в этом на двести пятьдесят процентов, - несомненно, будут против её кандидатуры. Особенно, если её навяжут им против их воли.
   Возникла весьма сложная дилемма. С одной стороны, Олесе нужна была работа, и то, что она здесь видела, её полностью устраивало. По всем параметрам. Всё. Кроме девочек. И, к сожалению, она была совершенно уверена, что это у них взаимно.
   В принципе, её готовы были трудоустроить прямо сию минуту. Но вот только сама Олеся вовсе не была сейчас уверена в том, что действительно хочет этого. Была ли она готова пытаться поладить с девочками и доказывать им, что им будет хорошо и комфортно с ней работать, - именно с ней и ни с кем другим?..
   Нет. Не готова. И сама Олеся прекрасно осознавала это уже сейчас. Она хотела всего лишь найти нормальную работу, которую смогла бы честно выполнять и достойно жить. Но выпрыгивать ради этого из штанов и усиленно кому-то что-то доказывать она была не готова.
   Это того не стоило.
   К тому же, Олеся, которая всегда слишком многое замечала, прекрасно видела, как совершенно не уверенно переглядываются директор и бухгалтер между собой. Да, в принципе, они были готовы трудоустроить её прямо сейчас. Но, похоже, даже они не были уверены в том, выйдет ли из этого хоть что-то хорошее, и стоит ли на самом деле так рисковать... При этом было совершенно очевидно, что в Олесиной кандидатуре они нисколько не сомневаются. А вот в том, пройдёт ли всё это гладко, - или же у них всех всё-таки возникнут серьёзные проблемы с девочками, - сомневаются, и очень даже сильно. Тем более, что они попросту планировали поставить этих самых девочек перед свершившимся фактом, не спрашивая их согласия на трудоустройство нового сотрудника.
   Что же касается самой Олеси, то ей по-прежнему не давал покоя только один вопрос, который упорно крутился у неё в голове: а оно вообще мне надо?..
   Для Олеси было совершенно очевидно, что они оба, - и директор, и бухгалтер, - опасаются возможной реакции девочек и сомневаются в том, стоит ли идти им наперекор. И потому она всё-таки снова аккуратно, но настойчиво намекнула им на то, что им следует ещё раз обсудить её кандидатуру, - в том числе, и с самими девочками, - во избежание неприятных казусов в дальнейшем.
   Заодно, кстати, Олеся ещё раз уточнила непонятный ей с самого начала момент, когда конкретно ей, - если другие сотрудницы утвердят её кандидатуру, разумеется, - нужно будет выйти на работу? Ведь девочки ясно и недвусмысленно дали ей понять, что они ещё целый месяц планируют только назначать собеседования, стажировки и выбирать достойнейшего. Тогда как накануне директор и бухгалтер чётко дали ей понять, что человек нужен вот прямо срочно, - да и сейчас они говорили о том, что ей можно выходить на работу хоть на следующий же день. И Олеся, честно говоря, немного запуталась во всём этом и не совсем понимала смысл происходящего.
   Оказалось, что девочки, якобы, просто не совсем в курсе ситуации. Выходить на работу новому сотруднику действительно нужно было как можно скорее. Правда, сам график два - два в организации планируется только через месяц. Но, во-первых, необходимо было хоть немного обучиться специфике работы, а во-вторых, одна из девочек, - которая как раз тоже администратор-кассир, - планировала через две недели уйти в отпуск, и как раз к этому времени Олесе уже нужно было вникнуть в суть процесса, чтобы заменить её.
   Так, вот теперь всё было понятно... То есть, всё-таки получалось, что девчули откровенно врали ей, глядя в глаза... Но зачем?.. Неужели она им ну вот до такой степени не приглянулась, что они уж чуть ли не во все тяжкие готовы были пуститься, лишь бы отпугнуть её?..
   В конце концов, Олеся договорилась с администрацией, что кто-нибудь из них перезвонит ей через два дня, в пятницу, и тогда они уже конкретно договорятся, когда ей лучше будет выйти: в субботу или же в среду, после выходных. На этом они попрощались, и Олеся ушла. Пребывая в самых смятённых чувствах.
   Признаться честно, домой она тоже ехала в состоянии  некоторого замешательства, под влиянием встречи с потенциальными будущими коллегами, всё ещё перебирая в памяти моменты их разговора. В принципе, Олеся поняла, что вопрос её трудоустройства, так или иначе, уже решён. Просто директор, возможно, для очистки совести, всё-таки обсудит его с подчинёнными, тоже заранее прекрасно зная, что они будут далеко не в восторге. А может, даже и не станет обсуждать, а просто поставит их перед фактом. Ну, что ж, у них будет пара дней, чтобы прийти в себя и смириться. А вот что касается самой Олеси...
   У неё тоже была та же самая пара дней, чтобы всё обдумать и понять, надо ей всё это вообще или же нет?..
   На том и порешили...
  

ДИЛЕММА

  
   Когда Олеся уже подъезжала к дому, - в самых расстроенных чувствах, надо признаться; до такой степени неприятным показался ей разговор с потенциальными будущими коллегами, - ей позвонили и предложили работу в одном из новых торговых центров, в охране. Но её это, скорее, расстроило ещё больше, нежели обрадовало. Признаться честно, если бы она получила это предложение ещё пару дней назад, она никакие другие варианты даже и рассматривать бы не стала. У Олеси всё-таки уже был опыт подобной работы, и она её некогда вполне устраивала.
   А в этом торговом центре, если верить позвонившей ей девушке Насте, и условия были немного лучше, чем в предыдущем, и зарплата не меньше, и график, как раз подходящий для Олеси. Конечно, это означало бы, что она снова вернётся в мебельный центр, - хоть и в другой, - снова увидит всех своих былых знакомых, которые тоже имели обыкновение бегать из одного салона в другой, и которых Олесе на самом деле хотелось бы сейчас забыть, как страшный сон... Признаться, это был далеко не лучший вариант, потому что Олесе реально, ну, очень хотелось бы оставить эту часть жизни далеко за спиной. Но и не худший, - потому что это всё-таки была потенциально знакомая и понятная ей работа, - и, самое главное, не в продажах!..
   Поэтому, скорее всего, если бы Настя действительно позвонила бы ей чуть пораньше, Олеся согласилась бы, даже и не раздумывая. Но сейчас ситуация была немного другой. Хотя и весьма спорной...
   Олеся объяснила Насте, что как раз сейчас возвращается с собеседования в организации, которая её, в принципе, очень заинтересовала, - но есть определённые нюансы работы, которые ей ещё нужно будет серьёзно обдумать, чтобы решить для себя, согласна она на эту должность или же нет. Поэтому Олеся и не отказывается сходу от предложения самой Насти, - и даже есть большая вероятность того, что оно ей действительно подойдёт гораздо больше. И они договорились о том, что Олеся свяжется с Настей через пару дней, когда у неё самой всё прояснится с потенциальной работой, и, если той всё ещё, к тому времени, будет нужен сотрудник, они обговорят всё это уже более конкретно.
   Перед Олесей возникла серьёзная дилемма. С одной стороны, работа в сфере туризма дала бы ей возможность, можно сказать, начать жизнь с начала, с чистого листа, оставив в прошлом всю мерзость "продажной" деятельности, которую Олеся ненавидела всей душой. Это мог бы быть для неё совсем другой опыт, после которого, даже если что-то и не сложится с нынешней организацией, можно будет уже рассматривать другие варианты, совершенно не связанные непосредственно с продажами. Тогда как само по себе возвращение в мебельный центр, - пусть даже и в роли контролёра - охранника, как это называется, - это, по сути, снова шаг назад. И это - вынужденная необходимость снова вариться в том же самом котле, среди тех же неприятных людей, чей менталитет слишком сильно отличается от Олесиного, с теми же проблемами и разговорами, которые осточертели уже давно и на много лет вперёд...
   Да, Олесе не слишком понравилось, как прошло её собеседование с девочками в туристической организации. Возможно, она на самом деле им очень сильно не приглянулась. Но, с другой стороны, это были всего лишь её предположения. И ещё существовал шанс, - хоть и мизерный, - что они могут оказаться ошибочными. А вот что касается многочисленных сотрудников торговых центров... Вот тут-то Олеся, кстати, наверняка знала о том, что очень многие из них её, мягко говоря, недолюбливают... А если уж говорить начистоту, - то откровенно терпеть не могут. И даже то, что работать она собирается не продажником, а контролёром - охранником, не делает ситуацию менее тягостной...
   Работа, предложенная Настей, была неплохой, - но, опять же, она могла рассматриваться лишь как временная, на какой-то неопределённый срок, поскольку не предполагала никаких особых перспектив и лишь давала возможность получать небольшой, но стабильный доход в течение некоторого времени. А потом что-нибудь, как всегда, изменится, - условия, график, зарплата, начальник, - и опыт, к сожалению, показывает, что всё это обычно меняется не в лучшую сторону. И Олеся опять может оказаться у разбитого корыта и с перспективой поиска новой работы. Где-нибудь опять в том же дружном "продажном" котле, из которого она уже столько лет мечтала вырваться, но который её словно затягивал и не отпускал...
   В сфере туризма Олесю, возможно, могло бы ожидать нечто совсем другое. А возможно, и нет. Но, тем не менее, это был совершенно другой опыт, отличный от всего того, что было ранее в её жизни. А потому существовала хоть какая-то призрачная вероятность, что это может что-то изменить для неё в плане хоть каких-то перспектив в дальнейшем. 
   Да, это была та ещё дилемма... Но на её осмысление, как и на поиск наиболее благоприятного решения, у неё была ещё пара дней. А кроме того, Олеся, со свойственным ей некоторым фатализмом, была сейчас искренне уверена в том, что всё, как всегда, разрешится само собой. И именно так, как это будет выгоднее и удобнее для неё самой.
   Итак, пару дней она действительно обдумывала всю эту ситуацию с разных сторон. И, в результате, пришла к вполне очевидному выводу, что лучше уж синица в руках, чем журавль в небе. Работа в охране была вполне реальной и осмысленной. Олесю пригласили, узнав, кстати, её телефон через знакомых. Из чего можно было сделать вывод, что Настя действительно была заинтересована в её согласии. Ведь она целенаправленно разыскивала её, очевидно, считая, что Олеся подходит на эту должность.
   Нельзя сказать, что это было очень уж лестно, - но, по крайней мере, тут Олеся могла быть уверена, что в сотрудничестве с ней реально заинтересованы.
   В той же организации, куда она ходила на собеседование, внешне всё было ну очень красиво! И Олеся реально хотела бы туда попасть. Но при этом она уже сейчас прекрасно осознавала, что она им не подходит. И, даже несмотря на то, что директор непременно возьмёт её на работу, - в этом Олеся даже и не сомневалась, - её будущие коллеги будут очень недовольны этим, и поладить с ними ей будет безумно сложно.
   Причём, вся фишка была в том, что Олесе мало будет найти общий язык лишь с кем-то из них. Они все трое существовали здесь, как единое целое, и, - в этом можно было даже и не сомневаться, - если она не приглянется хотя бы одной из них, всё остальное будет бессмысленно. Бесполезно. И, даже если она и сумеет поладить с остальными, они всё равно будут против неё и на стороне своей подруги.
   Олеся в своей жизни уже попадала в подобные коллективы, а потому не понаслышке знала о том, как это бывает. Она не понравилась этим девочкам с первого взгляда. И теперь, даже будь она хоть семи пядей во лбу, ей уже ни при каких обстоятельствах не удастся изменить это их общее сложившееся мнение. И дело тут было даже и не в самой Олесе конкретно и не в каких-то её изъянах и недостатках. Просто они давно сработались втроём, и больше им не нужен был никто. Им не подойдёт ни одна предложенная кандидатура по той простой причине, что они попросту никого больше не хотят сюда брать. Им было комфортно работать втроём, и любой другой человек в их коллективе окажется лишним.
   В  принципе, Олеся была изначально права в подобной оценке ситуации. И тут даже не имело значения то, что они все трое очень хотели перейти в график два - два. Они сами долго просили об этом, и администрация, наконец-то, пошла им навстречу. А для графика два - два срочно нужен был ещё один человек, - иначе работать в нём было невозможно, и тогда всё просто теряло смысл. Но они словно не понимали этого. И, да, - они были против любого, кто посмел бы вторгнуться в их чудесный тесный мирок.
   Итак, Олеся обдумала всё это и, наконец, решила, что на следующий день прямо с утра позвонит Насте и согласится на её предложение. А когда ей будут звонить из туристической организации, - а Олеся чувствовала, что они обязательно будут ей звонить!.. - она планировала просто отказаться от работы у них под каким-нибудь благовидным предлогом. Или даже вообще, может быть, попросту не брать трубку. В принципе, она вовсе не обязана была никому и ничего объяснять. Правду они всё равно не поймут, - или сделают вид, что не понимают, - а врать и что-то придумывать Олесе просто не хотелось.
   Да и не умела она никогда врать, если честно... Так что, пожалуй, решено, - именно так она и поступит!..
   На следующий день, часиков в одиннадцать, - чтобы не слишком уж рано, - Олеся позвонила Насте. И - не дозвонилась. Настя почему-то не взяла трубку. Ну, ладно, такое бывает, - может, занят был чем-то человек, не услышал или не смог ответить; сейчас она перезвонит, и тогда поговорим...
   Но вот прошёл час, другой, - и Олеся как-то непроизвольно начала нервничать. К тому времени она уже почему-то поняла, что Настя ей больше не перезвонит. Ну, что ж, - значит, уже нашла кого-то другого или же даже просто почему-то пришла к выводу, что Олеся ей не подходит... Такое тоже бывает, и в этом, в принципе, не было ничего особенно ужасного. Звонить ещё раз и навязываться Олеся, разумеется, не посчитала нужным. В конце концов, Настя знала её номер, - а следовательно, если захочет, всегда сможет связаться с ней. Ну, а если нет, - значит, её планы попросту изменились...
   Немного забегая вперёд, - Настя действительно ещё попытается перезвонить ей. Недели через три. Но к тому времени это будет уже неактуально...
   Ну, а в тот день, в связи с исчезновением с горизонта Насти, Олеся вдруг осознала, что перед ней вплотную встаёт вопрос поиска работы. Какое-то время она позволила себе немного отдохнуть. Потом тоже не заморачивалась серьёзным поиском, лишь просматривала иногда объявления в надежде, не появилось ли среди них чего интересного?.. И вот в перспективе возникли, вроде бы, словно сами собой, целых две подходящие вакансии. Но так же, сами собой, и отсеялись, по различным, не зависящим от Олеси, причинам. И теперь ей, наверное, уже пришло время всерьёз задуматься о поиске новой работы, потому что время идёт, а её запасы далеко не бесконечны.
   И Олеся решила со следующей недели заняться этими самыми поисками уже серьёзно. Но, в связи с этим, она снова упёрлась в тот же самый вопрос: кем быть?.. И, поверьте, этот вопрос действительно был непростой. Особенно, когда у тебя за плечами имеется просто шикарный опыт работы, - в том числе, и на руководящих должностях, - но ты при этом прекрасно понимаешь, что больше не желаешь заниматься ничем подобным под страхом смерти. А не так-то легко перечеркнуть всю свою предыдущую жизнь и начать сначала...
   Было бы не совсем честно уверять, что Олеся была как-то слишком сильно расстроена всем происходящим, но определённое состояние тревоги, несомненно, возникло. Знаете, такой тоненький неприятненький голосок в душе, который время от времени шепчет тебе о том, как у тебя всё плохо, и изначально настраивает на неудачу... На самом деле, признаться, ничего плохого пока не было; не произошло ровным счётом ничего страшного, из-за чего можно было бы всерьёз переживать и убиваться. Люди, бывает, неделями, - даже месяцами, - ищут работу и никак не могут её найти. А Олеся ещё, в принципе, и не начинала толком. Это вообще было самое первое собеседование, на которое она сходила, - и даже нельзя было сказать, что оно оказалось совсем уж неудачным, - просто вмешались некоторые непредвиденные обстоятельства. Ну, не получилось с первого раза, - это ведь ещё не беда!.. Посмотрим, как дальше пойдёт!..
   На фоне всех этих не слишком весёлых, следует признаться, размышлений, звонок из туристической организации, раздавшийся уже часа в четыре, почему-то оказался для Олеси настолько неожиданным, что она в первый момент просто ошарашено уставилась на телефон, словно напрочь забыв, что следует делать в подобных случаях. Она как-то уже за эти дни настолько настроилась на то, что эта работа ей совершенно не подходит, что у неё просто как-то напрочь вылетело из головы, что ей ещё должны были перезвонить...
   Олеся не собиралась брать трубку, - но в тот момент это почему-то вдруг показалось ей неудобным, и потому она ответила на звонок.
   - Здравствуйте! - раздался в трубке радостный, - причём, реально, искренне радостный, а не наигранно, - голос бухгалтера. - Ну, как ваше настроение?..
   Олеся почему-то ошалела настолько, что лишь почти невнятно пробормотала в ответ:
   - Да как вам сказать?..
   - Вы готовы выйти в среду на работу? - поинтересовалась звонившая, - всё тем же реально счастливым, неимоверно заинтересованным в положительном ответе голосом.
   Возникла неловкая пауза. Очень неловкая и очень долгая, поскольку Олеся реально растерялась от неожиданности перед лицом такой искренней доброжелательности. Она к такому как-то не привыкла, - да и перед глазами всё ещё стояли перекошенные от едва сдерживаемой ненависти и отвращения лица девочек... И поэтому Олеся невольно брякнула не слишком дружелюбным тоном:
   - Так я же, кажется, вам не подхожу!..
   Олеся просто физически почувствовала замешательство женщины на том конце провода после этих её слов. Она потом ещё долго будет ощущать себя виноватой перед ней, - потому что в ответ на её искреннее дружелюбие отреагировала вот так... можно сказать, по-свински... Но она действительно как-то очень растерялась от неожиданности, поэтому и повела себя так не совсем адекватно.
   Звонившая женщина тоже смутилась и растерялась. Но только, похоже, по другой причине. И она торопливо, слегка запинаясь, начала объяснять Олесе, что они перезвонили ей через несколько дней просто потому, что у них большая организация, и требуется много согласований, - в том числе, и по дате выхода, - чтобы легче было всё оформить и правильно провести по документам... Но они же сразу сказали ей, что она их полностью устраивает, - просто вот только сейчас, наконец, удалось всё до конца согласовать, и она сразу же позвонила ей...
   - Да нет-нет, извините, я просто не совсем правильно выразилась! - воскликнула Олеся, почти перебивая её, тоже пытаясь вложить в свой голос всё возможное дружелюбие, чтобы загладить вполне вероятное неприятное впечатление, произведённое, возможно, её непроизвольной грубостью. - Да, конечно, я готова выйти! Просто я действительно подумала, что я вам не подхожу!
   Женщина на другом конце провода сразу же повеселела и ещё раз заверила Олесю, что они просто счастливы взять её на работу. Они обговорили некоторые моменты трудоустройства; уточнили, какие документы Олесе нужно будет с собой взять, и попрощались на самой хорошей волне.
   Олеся повесила трубку и в некотором недоумении уставилась на телефон. Она искренне планировала отказаться от этого предложения; она всё обдумала и решила, что оно ей совершенно не подходит... И почему-то, неожиданно даже для самой себя, согласилась выйти на работу со следующей недели...
   Признаться честно, Олеся в тот день даже и сама толком не поняла, как всё это произошло. Про неё никогда нельзя было сказать, что она вся такая неожиданная и колеблющаяся, не в силах принять однозначное решение. Напротив, Олесе вообще не свойственны были спонтанные поступки. Обычно она всегда планировала свою жизнь на несколько шагов вперёд и тщательно обдумывала каждый этот шаг... Что же произошло в этот раз, - Олеся так никогда толком и не поняла. Словно кто-то другой всё решил за неё и заставил её согласиться почти против воли...
   Да, с такими размышлениями действительно совсем фаталисткой можно стать... Но что есть, то есть, - и никак по другому, кроме как вмешательством каких-то высших сил, - Олеся реально это объяснить не могла.
   И вот на следующей неделе, в среду, она вышла на новую работу...
  

КАССИР-ПРОФЕССОР?..

  
   Поначалу Олесе даже на какой-то миг показалось, что всё сложилось неплохо. Девочки, конечно, встретили её без особой радости, - что было вполне понятно, - но и явной враждебности пока тоже не проявляли. А точнее, две из них, - которые числились здесь экскурсоводами, - просто тут же деликатно рассосались по разным углам и занялись какими-то своими делами. Третья девушка, Надя, у которой должность была аналогична Олесиной, - то есть, фактически, её будущая сменщица; и это именно она планировала уйти в отпуск через две недели, - очень подробно рассказала и показала Олесе всё, что так или иначе касалось её будущей работы.
   Тут Олеся реально была благодарна ей за помощь, - и никаких претензий по этому поводу у неё к Наде не было. Причём, если всякие там расчётно-кассовые операции и отчёты Олеся, разумеется, поняла сразу, - их стандарты были более или менее аналогичны во всех организациях, в которых она раньше работала, а здесь вообще были упрощены до предела, настолько, насколько это вообще было возможно, - то кое-какие моменты чисто административной деятельности вызывали у неё множество вопросов.
   Например, на собеседовании директор озвучил, что Олесе нужно будет следить за тем, чтобы в демонстрационных залах работали все экраны и проекторы, которых здесь было несколько десятков, и, в случае какой-либо неисправности, сообщать об этом администрации. Но на деле выяснилось, что за столько лет работы со всем этим сложным оборудованием девочки, разумеется, научились сами настраивать почти любые возможные неполадки. И вот здесь начиналось самое интересное. Надя безапелляционно объявила Олесе, что администрацию они лишний раз стараются не дёргать, и поэтому настройка оборудования - это тоже будет именно её обязанность, поскольку экскурсоводы этим не занимаются, - у них своей работы хватает. И быстренько показала, - чисто теоретически, разумеется, - как это делается.
   Все экраны настраивались по разному. Надя объяснила Олесе, что какие-то из них можно перезагрузить с планшета, на который выведено управление некоторой аппаратурой. Некоторые можно подключить напрямую, открыв имеющуюся поблизости потайную дверцу, забравшись вовнутрь и нажав на спрятанную там где-то кнопку. К третьим же экранам вообще нет никакого доступа, и, если они не работают, то, чтобы их наладить, необходимо вырубить электроэнергию во всём зале. А уже потом вручную подключать всё то, что не соизволило включиться самостоятельно.
   В принципе, на самом деле это реально совершенно не сложно. Да и проблемы случаются, как показал опыт, не чаще одного, - ну, двух раз в неделю. Дело оставалось лишь за малым: понять схему подключения всего лишь где-то сотни экранов, научиться налаживать их самостоятельно, - а самое главное, для начала хотя бы всего лишь понять, чем первые отличаются от вторых, - а тем более, от третьих.
   Это просто сущая ерунда... Вопрос времени, на самом деле. Олеся была уверена, что, после того, как ей пару - тройку раз продемонстрируют всё это на деле, она поймёт и потом уже сможет справиться самостоятельно. Тем более, что она вообще неплохо разбиралась в технике и даже любила на досуге в ней покопаться.
   И вот тут Олеся в первый раз услышала от одного из экскурсоводов фразу, которая, признаться честно, на тот момент просто шокировала её до глубины души.
   - Запоминай!.. - ледяным голосом обронила та, проходя мимо. - Никто тебе потом подсказывать не будет!
   Признаться, именно одной этой фразой можно было охарактеризовать всё дальнейшее поведение этих девочек. Очень странное поведение, кстати. Даже противоестественное. Олеся ещё никогда раньше в своей довольно насыщенной событиями жизни не сталкивалась ни с чем подобным.
   Что обычно говорят коллеги новому человеку, который ещё не изучил рабочий процесс полностью и до мельчайших подробностей?.. Спрашивай, если тебе что-то не понятно; если не знаешь, как это сделать, лучше спроси лишний раз, тебе любой объяснит, подскажет... Делается это, зачастую, даже не из большой симпатии к новичку, - а лишь из соображений того, что несведущий человек, тыкаясь наобум, может запросто запороть весь рабочий процесс. И лучше уж лишний раз подсказать ему что-то и объяснить, чем ждать, пока он самостоятельно всё испортит.
   Козе понятно, что новый неопытный ещё человек не сможет сразу же, сходу, запомнить всё, к чему вы сами, кстати, шли немало лет. Но можно помочь ему, - ведь мы все делаем общее дело, в конце концов, и мы все заинтересованы в том, чтобы всё шло, как надо.
   А можно не помогать и со злорадством наблюдать со стороны, как он копошится сам, не в силах справиться с непонятным ему пока ещё процессом.
   А можно вообще создать человеку такие условия, что у него руки опустятся от отчаяния, и он сам захочет сбежать отсюда, не оглядываясь...
   По словам всё той же Нади, они все трое были совершенно взаимозаменяемыми. То есть, всем им время от времени приходилось выполнять работу друг друга, не пытаясь строго делить обязанности между собой, - особенно, если посетителей бывает много. И те же экскурсоводы, несмотря на свою важность, прекрасно умеют выполнять любые кассовые операции, продавать сувениры и даже налаживать то же самое забарахлившее оборудование, не акцентируя внимания на том, что всё это - обязанность администратора. В то же время, сам администратор тоже должен был быть способен принять гостей, объяснить им суть работы оборудования, ответить на какие-то несложные вопросы по тематике, провести вовнутрь и что-то подсказать, если они просят.
   Вроде бы, на первый взгляд, всё это было просто и понятно, да?.. А вот и не совсем, как оказалось...
   Итак, быстренько объяснив Олесе все основные принципы работы организации, Надя предложила ей сесть на её место. И Олеся, типа, начала работать...
   Естественно, ни для кого не секрет, что теоретические объяснения и практика всегда несколько отличаются друг от друга. Но на первой неделе особых проблем как-то почти не возникало. Посетителей было немного, - пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать, сколько народу прошло за день. Всё было стандартно, - требовалось только произвести обычные кассовые операции, пробить чек, открыть и закрыть смену, сделать несложные отчёты. Надя даже пару раз скупо похвалила Олесю за это время, - мол, всё на лету схватывает...
   Первые дни, первые впечатления, причём, очень приятные... Проблем никаких пока не возникало, а условия реально были очень хорошие... Олесе понравилась эта работа. И в течение первой недели ей даже показалось, - весьма ошибочно, как это выяснилось уже вскоре, - что ей удалось поладить с девочками...
   Но уже на второй неделе она поняла, что это не так.
   Первые дни у Олеси просто выдались очень эмоционально загруженными. И она практически не смотрела по сторонам, - на девочек, я имею в виду, - а потому и не замечала особенно, что происходит вокруг неё. Или же просто не придавала всему этому значения. Она старалась всё понять, запомнить, осмыслить, - чтобы стать полноценным сотрудником этой организации.
   Но уже через несколько дней стало поспокойнее. Олеся многое поняла и, наконец-то, осмотрелась вокруг. И увиденное ей очень сильно не понравилось.
   Во-первых, ей действительно больше никто ничего не подсказывал, - даже если возникала какая-то нестандартная ситуация или новая проблема, с которой Олеся ещё не сталкивалась. Более того, вскоре Олеся поняла, что они все трое её откровенно и демонстративно игнорируют. Если она задавала им какой-то вопрос, - строго по работе, разумеется, вести с ними беседы на личные темы она даже и не пыталась, - в ответ она раз за разом получала полнейшую тишину. Все трое, - а они сидели буквально на расстоянии вытянутой руки от неё, - старательно делали вид, будто они не слышат её вопроса, прозвучавшего достаточно громко в гробовой тишине. Олеся не знала и не понимала, в чём был смысл такого странного поведения?.. Разве что просто им хотелось лишний раз задеть её, унизить, указать ей наглядно её место и заставить повторно, раз за разом, обращаться к ним, - в пустоту... И, да, что скрывать, - Олесю это действительно серьёзно задевало. Заданный вопрос так и повисал в воздухе без ответа...
   Не стоит думать, что девушки были слишком заняты, чтобы лишний раз отвлечься на глупую и ничего не понимающую коллегу. К счастью, здесь вообще не было какого-то непрерывного цикла работы. Большую часть времени все сидели, уткнувшись в свои смартфоны. Когда заходил посетитель, они отвлекались, разговаривали с ним, провожали, показывали, объясняли. Но, как я уже упоминала, посетителей здесь было очень мало. Поэтому, проделав всю эту необходимую и, без сомнения, очень сложную и выматывающую работу, все снова утыкались в свои телефоны.
   И Олеся чаще всего задавала свои вопросы именно в такие моменты, не боясь отвлечь их от важной и упорной работы.
   Попав пару-тройку раз в подобную не слишком приятную ситуацию, Олеся зареклась лишний раз о чём-либо их спрашивать. Но иногда ей просто необходимо было что-то уточнить в процессе работы, потому что далеко не все ситуации бывали стандартными. И тогда ей приходилось повторять свой вопрос уже конкретно, потому что для того, чтобы всё сделать правильно, ей необходимо было получить ответ на него.
   Экскурсоводы на миг отрывались от телефонов, окидывали её презрительным взглядом и ледяным голосом цедили одну - единственную фразу: "Без понятия!.. Это не моя компетенция!.." И это были те самые экскурсоводы, которые реально знали работу от и до и прекрасно могли справиться с ней даже и без администратора-кассира...
   Олесе приходилось ещё раз повторять свой вопрос, уже обращаясь конкретно к Наде. А та, вместо того, чтобы ответить парой фраз по существу, с недовольным видом раздражённо начинала высказывать Олесе, что, якобы, она уже рассказывала ей об этом, ещё в первый день работы, и если она, то есть, Олеся, не способна запомнить всё с первого раза, то ей следует всё записывать!..
   Вы это серьёзно?.. Олеся понемногу начинала закипать. Да, например, ещё в первый день её работы здесь Надя рассказывала ей, что посетители иногда приходят со скидочными купонами от различных организаций; по некоторым из них просто делается скидка, - другие же нужно отсканировать в специальной программе и обязательно зафиксировать в отчёте, причём, для всех организаций подразумеваются различные столбики. Об этом можно услышать и даже понять, не представляя при этом, как всё выглядит воочию и как проводится технически, - но, когда ты впервые реально сталкиваешься с этим, необходимо хотя бы получить подтверждение от других сотрудников, - что, да, это как раз именно то, о чём они и говорили!.. А не пространную возмущённую лекцию на тему того, что я ещё неделю назад объясняла тебе, что это такое, - и как же ты вообще сама будешь работать, если никого из нас не окажется поблизости?..
   Блин!.. - уже едва сдерживалась, чтобы не вспылить Олеся. - Но ведь сейчас-то вы все поблизости!.. К тому же, Олеся реально никогда не задавала один и тот же вопрос дважды!.. Она попробовала сама сделать что-то новое, уточнила на всякий случай, правильно ли она это делает, чтобы не ошибиться, поняла, как это происходит, - и всё!.. После этого она действительно могла выполнять подобные операции самостоятельно, не оглядываясь на добрых всегда готовых помочь коллег!.. (Это сарказм, если что!..) Но ведь она не родилась с уже изначально заложенными в ней этими глубокими знаниями, а потому, при всём желании, не могла пойти туда, не знаю, куда, принести то, не знаю, что!..
   Хотя, в принципе, она и в самый первый день работы здесь могла бы предположить, что всё будет именно так. Просто тогда она ещё не поняла, - или не поверила, - что всё это настолько серьёзно. Потому что уровень маразма у милых коллег зашкаливал уже тогда...
   Представьте себе такую ситуацию: новый человек два часа как находится на рабочем месте и ещё не до конца понимает, на каком он вообще свете, и что он здесь делает... И в этот момент звонит телефон! (Человек, кстати, вообще ещё даже и не знает о его наличие здесь.) И экскурсовод с недовольным видом суёт ему трубку со словами: "Отвечать на звонки - тоже твоя обязанность!.."
   Всё бы хорошо, - но что отвечать-то нужно?.. Есть ли у вас в организации какие-то скрипты, которым нужно следовать? Элементарно, - как принято здесь приветствовать звонящего?.. Что они обычно хотят? Какие вопросы задают? Как следует на них отвечать?.. Олеся же еще вообще не поняла ничего, - ни правил, ни условий, ни требований, ни политики ценообразования!..
   "А что хочешь, то и говори!.." - цедит сквозь зубы экскурсовод, демонстративно отворачиваясь от неё и утыкаясь в свой смартфон.
   Замечательно!.. Да нет, Олеся без проблем могла ответить на звонок, - но она вовсе не была уверена, что скажет то, что надо, и сумеет правильно ответить на вопрос звонящего. Вы хоть для начала наглядно продемонстрируйте, как это вообще у вас обычно происходит, чёрт вас побери!.. Мы же все делаем одно общее дело, и даже супер важные цацы, которые числятся здесь экскурсоводами, должны быть заинтересованы в том, чтобы оно было сделано правильно!.. Олеся была очень ответственным человеком, и она просто опасалась по незнанию что-нибудь испортить.
   Но ей реально никто не собирался помогать даже в таких вот мелочах. В лучшем случае, - экскурсоводы холодно пожимали плечами и давали указание Наде объяснить ей что-либо.
   Объяснение чаще всего оказывалось одной - единственной фразой, которую со злостью выплёвывала отвлечённая от просмотра роликов на телефоне Надя. Обычно этого было достаточно, чтобы дальше Олеся уже могла действовать сама. Но важные и гордые птицы - экскурсоводы не желали затруднить себя даже этим.
   Олеся никогда не была тупой. Любую информацию она, реально, схватывала буквально на лету. У неё была прекрасная память. Но даже всего этого, тем не менее, было, явно, недостаточно, чтобы всего за несколько дней достичь уровня профессиональных гидов с соответствующим профильным высшим образованием и огромным опытом работы! А от неё требовали именно этого.
   Кстати, при открытии данной организации, экскурсоводы проходили трёхмесячное обучение данной тематике, - для того, чтобы потом быть готовыми правильно и доступно изложить её.
   Повторюсь ещё раз, - обучение длилось три месяца! И далеко не все сумели его пройти, - поскольку данная тематика действительно была слишком сложной для изучения!
   На собеседовании Олесе озвучили, что она должна суметь буквально в двух словах объяснить посетителям, что к чему. На обычном обывательском уровне, без сложных ссылок, фактов и дат. Говорить Олеся умела, - причём, грамотно и правильно. Но отвечать на сложные вопросы по тематике, насчитывающей пятьдесят лет исследований и десятков, - если не сотен, - написанных книг, разумеется, она была пока не способна. А коллеги день за днём недвусмысленно давали ей понять, что "это тоже её обязанность"!..
   Но, простите, как должен вести себя человек, работающий здесь без году неделю, в буквальном смысле, если посетитель, разглядывающий стеллаж с несколькими десятками книг по довольно специфической, - научной, между прочим, - тематике, просит посоветовать, что ему лучше почитать для начала, чтобы вникнуть в эту тему?.. И о чём вообще, например, вон та большая книга в красивой обложке?.. Что в ней затронуто?.. Какой период?..
   Спустя неделю работы Олеся могла ориентироваться в этих книгах как раз только по цветам их обложек, признаться честно. Суметь запомнить, - я уж не говорю, чтобы прочитать, - хотя бы краткое содержание нескольких десятков томов было просто нереально, - даже человеку с очень хорошей памятью. Но вот посетитель задаёт свой вопрос... И трое других, - гораздо более опытных, - сотрудников, совершенно, кстати, не опасаясь потерять клиента, с умными лицами дружно начинают многозначительно кивать Олесе... Мол, давай, не стесняйся, рассказывай, подсказывай, объясняй, советуй!.. Выполняй свои обязанности, одним словом!..
   Олеся смотрела на них, как на умалишённых. И очень спокойно говорила: "Я, к сожалению, ещё не прочитала все эти книги, но вот наш экскурсовод сейчас с удовольствием расскажет вам, о чём они!" И с невинной улыбкой кивала на одного из экскурсоводов...
   Девочки бесились... Но им не оставалось ничего другого, кроме как начать объяснять посетителю содержание книг...
   Всё это время в голове Олеси крутилась только одна фраза: "Девочки, вы это серьёзно?!" При этом она всегда очень много читала. Она реально любила читать, - так что не было никаких сомнений в том, что, рано или поздно, она даже прочитает все эти книги, - просто так, ради интереса, хотя изначально никто не говорил ей, что это надо будет сделать. И одну книгу она даже уже закончила... Но, простите, не совсем реально ожидать, чтобы новый администратор-кассир, спустя всего несколько дней работы, пока ещё не до конца усвоивший различную научную тематику, с лёгкостью мог проконсультировать желающих по нескольким десяткам весьма объёмных и не самых лёгких в восприятии книг...
   Она, так-то, устроилась сюда всего лишь на должность администратора. Ей никто не говорил на собеседовании, что она должна сходу изучить тонны научных трудов, а намекали лишь на то, что ей нужно слегка поддержать разговор до появления экскурсовода, который уже и ответит на более серьёзные вопросы посетителей. Однако, девочки постоянно вели себя так, словно Олеся сама проходит сложнейший экзамен на должность гида.
   Она только и слышала со всех сторон: "Ты должна это знать!.. И это ты должна знать!.. И это ты тоже должна знать!.." И Олесе уже трудно было реагировать на всё это спокойно и адекватно. Потому что, судя по весьма разносторонним требованиям чудесных девочек, администратора им следовало искать среди профессоров и доцентов...
   Олеся аккуратно уточнила у директора реальные требования к своей вакансии, - словно между прочим, чтобы он пока не догадался, что между ней и славными девочками уже назревает конфликт. Как раз, на предмет того, насколько она должна владеть всей этой информацией. Директор очень удивился её вопросу и сказал, что это было бы просто замечательно, если бы она хоть немного заинтересовалась этой тематикой и потихоньку начала разбираться в ней, - но никто от неё этого не требует, потому что они все прекрасно понимают, что материал сложный и подходит далеко не всем. У них даже люди с высшим образованием не могли работать экскурсоводами, поскольку не в силах были всё это понять и выучить. А от администратора-кассира ожидается только порядок в денежных расчётах и вежливое обращение с посетителями. А всё остальное, - только если у самой Олеси возникнет желание более серьёзно заняться изучением. Но никто от неё этого не требует!..
   Для Олеси его объяснение было только лишним доказательством того, что девочки нарочно действуют ей на нервы, пытаясь попросту выжить её отсюда. Верить в это очень не хотелось... Но против фактов не попрёшь...
   Олеся с невинным видом поинтересовалась у Нади, неужели она действительно прочитала все эти книги?.. Наверное, у неё ушло на это немало времени?.. У Нади даже хватило совести слегка смутиться от удивления. Чуть дрогнувшим голосом она призналась, что нет, конечно же, она их вообще не читала, - но тут же добавила, что, тем не менее, она примерно знает, о чём каждая их них, и Олеся тоже должна это выучить, чтобы суметь объяснить посетителям.
   Вообще, получалось, что Олеся так много всего и всем должна на своей весьма скромной должности, что возникал вполне резонный вопрос: а зачем тогда вообще в данной организации имеются в наличие целых два экскурсовода?.. Если ещё немножко изучить тематику необычайно умным администраторам, - и можно будет вообще распускать этих лишних гидов по домам. Потому что, между "помочь" экскурсоводу, пока он занят с одним посетителем, и полностью взять на себя выполнение его непосредственных обязанностей, самостоятельно консультируя заинтересованного и прекрасно, кстати, подкованного в данной тематике гостя, - большая разница.
   Но даже всё это на самом деле было бы не страшно. Как уже неоднократно упоминалось, у Олеси была прекрасная память, и она очень быстро училась всему новому. Но только вот, к сожалению, она, хоть убей, пока ещё не обладала чудесными способностями извлекать все эти знания из воздуха. Никаких обучающих материалов, которые она могла бы использовать, - ну, или же, наоборот, не захотела бы изучать добровольно, - ей принципиально не предоставили. Хотя уже потом она узнала, что они здесь были, и в огромных количествах... Но дело было даже и не в этом. Олеся умела говорить и, в принципе, умудрялась поддерживать разговор, даже не совсем понимая, о чём он. Но только вот ситуации каждый день возникали разные. И вопросы посетители тоже задавали разные. От "Как пройти туда-то?.." - до "А вы не в курсе, присутствовал ли данный автор на международной конференции в Лондоне в таком-то году?.."
   Олеся могла без труда поддержать с человеком разговор до появления экскурсовода. И она делала это. Но когда посетитель задаёт научный вопрос о теории какого-то там открытия, а три сотрудника, находящиеся поблизости, внимательно смотрят на Олесю и подначивают её словами: "Ну, давай, объясняй!.." - она просто окончательно переставала понимать, где находится, и что, собственно, происходит вокруг?..
   Она постоянно чувствовала себя здесь так, словно сдаёт сложный экзамен на профпригодность, хотя её скромная должность этого вообще не подразумевала. Олеся всего лишь искренне старалась помочь людям, - потому что, в конце концов, попросту привыкла к этому за многие годы работы в продажах. Во время собеседования директор намекнул, что нужно уметь немного разговаривать с людьми, но, как дали ей понять девочки, это он поскромничал. Он, якобы, деликатно упустил из виду самое главное: что кассир в данной организации должен знать всё! От туристических маршрутов по просторам нашей необъятной Родины до мировой истории на уровне профессора аспирантуры...
   Можно было, конечно, всерьёз поговорить на эту тему с самим директором... Но Олесе не хотелось жаловаться. Заставить девочек её "принять" он всё равно не сможет, - так что, или она как-то сумеет разобраться с ними сама, или же ей просто придётся уйти отсюда...
   Одна из экскурсоводов очень любила, по поводу и без повода, в ответ на любой самый элементарный вопрос, глубокомысленно произносить: "Это не мой функционал!.." Даже если речь шла всего лишь о том, запер ли кто-нибудь из них дверь в конце смены... Вот и Олесе, в принципе, стоило бы быть чуть понаглее и прямо говорить девочкам, настойчиво требующим от неё невозможного, что "это не её функционал"!..
   Очень интересен был ещё один момент. Представьте себе следующую ситуацию. Олеся старательно что-то объясняет посетителю. И, в принципе, правильно она всё ему объясняет, но, например, в процессе забыла о чем-то упомянуть. Причём, о чём-то достаточно важном. Не критичном, нет, но существенном, что обязательно следует озвучить.
   Что сделал бы любой нормальный человек, стоящий рядом, заметив, что коллега забыла упомянуть о каком-то правиле?.. Да просто спокойно дополнил бы её речь ещё парой фраз, - и всё, инцидент исчерпан!.. Тем более, если вы считаете, что это очень важно, и это обязательно нужно проговорить!.. Что делали в подобных случаях необычайно умные Олесины коллеги, - причём, все трое, без исключения?.. Они слышали каждое её слово и замечали любой её недочёт, - но при этом ни одна из них даже и не пыталась ей помочь, добавить, исправить, - ничего!.. Просто потом, когда люди уже уходили, каждая из них по очереди считала своим долгом выговорить Олесе за то, что она совершила просто страшную ошибку, и из-за этого у них всех теперь могут быть проблемы! Мол, она даже и не представляет себе, сколько у них раньше скандалов было из-за того, что они не акцентировали внимание посетителей на таких вещах, - и так далее, в том же духе...
   И это - вместо того, чтобы просто добавить пару фраз в момент общения с посетителем...
   И каждая из них при этом не забудет добавить в конце: "Объяснять такие вещи - тоже твоя обязанность!.."
   На самом деле, это была просто совершенно осмысленная целенаправленная травля, рассчитанная на то, то у человека, рано или поздно, не выдержат нервы, и он просто сбежит отсюда... Уже потом, когда Олеся всё-таки проработала здесь некоторое время, она поняла, что в действительности всего этого попросту не требуется. С людьми нужно просто спокойно разговаривать, и глубоких академических знаний от сотрудников никто не ждёт. Даже в правилах организации прописано, что персонал не вступает в споры и не занимается просветительской деятельностью. Девочки нарочно нагнетали обстановку, держа Олесю в постоянном напряжении, создавая для неё настолько невыносимые условия, чтобы она просто не могла нормально здесь себя чувствовать и побыстрее уволилась.
   На второй неделе работы Олеся постоянно, по поводу и без повода, слышала от девочек: "Почему ты не можешь это объяснить?.. Почему ты не знаешь этого?.. Ты уже почти две недели здесь работаешь; ты должна всё это знать!.."
   На самом деле - нет. Она не должна была ничего этого знать. Она должна была просто спокойно пробивать билеты и следить за кассой. Но девочки умудрялись так умело нагнетать обстановку, что это просто пугало...
   С каждым днём, признаться честно, Олеся чувствовала себя здесь всё хуже и хуже. Каждый её шаг сопровождали постоянные какие-то мелкие и совершенно мелочные придирки, - но любые замечания делались при этом таким ледяным менторским тоном, что аж нехорошо становилось. Против Олеси использовались любые её малейшие оговорки или недочёты. И ей целыми днями только и повторяли со всех сторон в три голоса: "Это - твоя обязанность! И это - твоя обязанность! И это тоже!.. А ещё и это!.. Ты должна!.. Должна!.. Должна!.. Должна!.." Олесе, глядя на них, уже реально хотелось спросить: а вы здесь, если не секрет, для чего сидите?.. Для красоты?..
   Может, ей и следовало так прямо и спросить... Но у Олеси просто был не такой характер; она не умела и не любила выяснять отношения. Ей проще было бы действительно встать и уйти. Но только вот уходить она не хотела. Здесь реально были очень хорошие условия, и она всё-таки продолжала надеяться, что всё наладится...
   За эти две недели ни от кого из девочек Олеся не услышала ни одного доброго слова. Одни постоянные замечания и придирки, высказываемые по поводу и без повода. Но самое нелепое заключалось в том, что, в принципе, непосредственно самой работой Олеси они даже, на самом деле, были довольны. Она сама неоднократно слышала, как Надя говорила директору, что Олеся уже знает всю работу и может выполнять её полностью самостоятельно. И при этом ни единого слова не было сказано о том, что, якобы, у Олеси совсем ничего не получается, так что вообще не понятно, как она будет здесь работать дальше...
   Но больше всего сводил с ума постоянный игнор. Просто дикий откровенный игнор. Если коллеги не высказывали Олесе претензии относительно её работы, они вели себя так, словно её здесь попросту не было. И всем своим видом давали понять, что она здесь лишняя; они её не слышат, не видят и не замечают, - да и вообще не понимают, кто она такая, и какого хрена здесь делает?..
   При этом реально пожаловаться Олесе было бы, в принципе, не на что, даже если бы она и захотела это сделать. Да, девочки за всё время не сказали ей ни одного доброго слова. Но при этом они также не адресовали ей ни одной грубой или оскорбительной фразы. Да, они постоянно высказывали ей своё недовольство и всеми способами давали понять, что никого, глупее её, они ещё не встречали... Но при этом, вроде как, они говорили всё строго по существу, вежливо, под прикрытием беспокойства о нормальном и правильном функционировании данной организации, из заботы о посетителях, которые должны получить наиболее полную информацию... С виду всё было чинно и благопристойно. Просто преподносилось всё это раз за разом таким образом, что Олесю на миг охватывало оцепенение, и она вновь и вновь задавала себе один - единственный вопрос: "Какого чёрта я вообще здесь делаю?!"
  
  
   Продолжение следует...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   58
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"