Время одиночества
Тик-так, тик-так... День за днем, год за годом... Тик-так, тик-так... И вдруг тяжелое: "Бум!" Часы, словно надоедливый собеседник, не дают уйти в задумчивость надолго. Как и соседские мальчишки, которые бегают за стеной. Один постарше, другой помладше. Носятся из комнаты в комнату, стучат дверьми, кричат, хохочут. Там другая жизнь. У нее другой ритм. Вряд ли они слышат тик-так времени, у них сплошной бум-бум.
Звонок в дверь. Чья-то жизнь просится войти. Что ж... Нина Сергеевна отложила вышивание и довольно-таки поспешно встала.
- Кто там? - привычный вопрос для начала диалога.
В глазок видно, кто там! Это Марина - мать тех самых непоседливых мальчишек. Но "кто там?" обязателен.
- Добрый вечер, Нина Сергеевна, извините, можно к вам на минуточку?
От соседки веет стремительностью, постоянной готовностью к движению. Она даже стоять спокойно не может - то руки сцепит, то наклонится вперед, то вертит головой, осматривая стены.
- Как у вас хорошо! Тихо!
А за стеной что-то падает на пол. Глаза Марины округляются. Она напряженно прислушивается. Не может расслабиться и забыть о своих сорванцах даже на минуточку. Да они и не дадут!
- Нина Сергеевна, старшему стих задали выучить, к новому году. Что-то я у себя ничего подходящего не нашла. Маршака мы уже учили...
Нина Сергеевна подошла к книжному шкафу. Достала "Евгения Онегина" Пушкина. Полистала и, остановившись на пятой главе, прочитала:
Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетется рысью...
- Посмотри, думаю, подойдет.
Она протянула книгу.
- Спасибо! - Марина смущенно улыбнулась. - В суете я и забыла об этих строках.
На полшага к бегу, она про себя дочитала отрывок. Нина Сергеевна наблюдала, как меняется выражение ее лица: от напряженного к довольному. Закрыв книгу, Марина снова скользнула взглядом по стенам и полкам.
- Как у вас все же хорошо! Вышивки в рамках, книги... ну, я пойду, а то мои все разнесут там, - неловкая пауза. - Мы, наверное, вам сильно мешаем, шумим...
Нина Сергеевна тоже улыбнулась. Как часто, когда ей бывало не по себе, возня детей за стеной отвлекала от грустных мыслей!
- Не мешаете, - успокоила она, - напротив, мне даже завидно бывает, что у вас там жизнь кипит!
- Да уж, кипит! - словно оправдываясь, подтвердила соседка.
Тут за стеной раздался визг. Мама непосед сорвалась с места и, на ходу прощаясь, убежала к себе.
Нина Сергеевна прислушалась. Входная дверь хлопнула, и у соседей сразу стало тихо. Часы подхватили тишину вечным "тик-так". Все снова встало на свои места. Тихо. Спокойно. Одиноко.
За окном падает снег. Все, как у Пушкина: "Все ярко, все бело кругом". Часы неутомимо отмеряют время. Зима-лето, зима-лето. В промежутках - весна и осень. А в них - ее жизнь, жизнь соседей, жизнь того прохожего, который вдруг поднял голову и посмотрел вверх, почувствовав взгляд из чужой жизни. Время во времени! Вихрь из времен! И ничто не стоит на месте. Даже одиночество. Тик-так, тик-так... Вышивка в руках. Иголка проходит сквозь ткань, вытягивает за собой нить. В одну сторону, в другую. Получается крестик. Еще один. Еще. Картина обретает образ. Одинокая дама из прошлого века бредет по заснеженной дорожке парка. Дама - из прошлого. В настоящем - Нина Сергеевна. В прошлом она не была одинока, как дама на вышивке. Работа, друзья-подруги. Но... то время ушло. Осталось одиночество. Никуда от него не денешься. Оно тянется бесконечно. Стежок, еще один - крестик! "Тик-так", - время вторит работе. В комнате тихо и спокойно. До следующего "бум".
![Зимний вечер [Шумейко Антон]](/img/d/dolgaja_g_a/vremya/kwremjaodinochestwashumeyko_anton_zimniy_vecher.jpg)