Мы жили с ней в одном доме, в одном подъезде: я на втором этаже, она на пятом. Она была из неблагополучной семьи, как у нас любили говорить. Её отец часто входил в запои, нигде не работал и поговаривали, что он связан с криминальным миром, мать тоже была любительницей спиртного, работала дворничихой и мыла подъезды. Её, как и маму назвали Светой, но, наверное, боясь быть хоть в чем-то похожей на мать, она называла себя Веттой. Друзей в школе у неё не было. Может из-за родителей, но скорей всего она сама не стремилась заводить их.
Ветта была очень красивой. Я бы даже сказал необыкновенной. Да, я знаю, что это определение избито, но это действительно было так: белоснежная бархатная кожа, голубые, нет, васильковые глаза, небольшой немного курносый носик, слегка полноватые губы и темные прямые волосы. Она училась на отлично, красиво рисовала, была очень опрятной. В школу, вместо формы, носила короткую синюю юбку и мужскую рубашку. Девчонки одноклассницы побаивались её, а она держалась холодно как с ними, так и с мальчишками. Я знаю, что несколько девчонок пытались склеить с ней дружбу, но она все "Выходи вечером во двор" пресекала фразой: "Я занята". А мальчишкам вообще не давала никаких поводов даже просто подойти и заговорить.
Первый раз она обратилась ко мне в девятом классе. Мы собирались бежать стометровку, я разминался, она подошла и сказала:
- Если ты прибежишь первым, я приду к тебе сегодня в гости.
Я не знаю, чувствовала ли она, что нравится мне, чтоб делать такие смелые заявления, но стометровку я пробежал первым.
Потом еще около часа я крутился в школе, искал её, но так и не найдя поплелся домой. На ступеньках, рядом с моей дверью сидела Ветта.
- Ну, сколько можно тебя ждать? Надеюсь, родителей нет дома? - Спросила она.
Я помотал головой, что нет, открыл ключом дверь и пропустил её вперед. Она прошла и сразу направилась в спальню родителей. Я пошел за ней, стал в проеме двери и смотрел как она раздевается.
Она сняла сначала рубашку, оставаясь по пояс голой, но не спешила снимать с себя остальную одежду. Она подошла к зеркалу, слегка запрокинула голову, обнажив длинную, тонкую шею, расстегнула серебряную цепочку с крестиком, положила на трюмо, взъерошила волосы, стала снимать юбку, потом трусики. Обнаженная она подошла ко мне, немного склонила голову и спросила:
- Надеюсь тебя уговаривать не надо?
Пока я мотал головой, давая понять, что уговаривать меня не придется, и быстро снимал с себя одежду, она прогуливалась по спальне, касаясь рукой портьер и стен, как будто никогда этого не видела и хотела узнать, какие они на ощупь. Стесняясь, я нырнул в кровать и накрылся одеялом. Она стояла спиной ко мне и указательным пальцем водила по искусственным цветам, которые стояли в большой хрустальной вазе. Потом повернулась ко мне лицом, подошла к кровати, откинула в сторону одеяло, без смущения оценив все мои выпирающие органы, улыбнулась и стала нежно меня целовать.
Я очень хорошо помню эти ощущения моего первого сексуального контакта. Когда прелюдия, по её мнению, была закончена, а я, все еще, как болван, лежал на спине и боялся пошевелиться, она легла рядом и спросила:
- Боишься?
- Нет, - ответил я и лег на неё, - Ты девственница?
Она кивнула.
- Почему ты выбрала меня? - Опять поинтересовался я.
- Ты много задаешь вопросов. Займись лучше делом.
И я занялся. Я все ждал, что она сейчас закричит или заплачет. Почему-то у меня были именно такие ассоциации с потерей девственности, но ничего такого не происходило. Она только то целовала меня жадно, как будто прощаясь навсегда, то брала руками мое лицо и целовала урывками в щеки, в лоб, потом опять нежно и сладко в губы, не давая глубоко вздохнуть.
Когда все закончилось, она встала и начала медленно одеваться.
Я молчал. Я совершенно не знал, что надо говорить в таких случаях, да и говорить особенно не хотелось.
Даже не взглянув на меня, она оделась и покинула спальню. Хлопнула входная дверь, а я все лежал и думал, что будет дальше?
На следующий день она в школу не пришла. Потом были выходные.
Я весь извелся. Я так переживал, что меня стало ни с того ни сего кидать то в жар, то в холод. Суббота и воскресенье тянулись мучительно долго. Я несколько раз выходил погулять и посмотреть на её окна, несколько раз поднимался на пятый этаж, прикладывал ухо к двери и прислушивался к шагам.
Она пришла в школу в понедельник, даже не взглянув на меня, уселась за последнюю парту и уткнулась в учебник.
Я старался не поворачивать голову и не смотреть на неё, но ничего не мог с собой сделать. Я написал ей записку, в которой сообщил, что буду ждать её в пятницу, подробно написал, что моя мама работает каждый день с утра до пяти, кроме субботы и воскресенья, а отец по сменам. Я объяснил, что мы сможем встречаться только два раза в неделю, когда отец работает с утра. На этой неделе выходила только одна встреча: в пятницу.
Я отдал ей записку на перемене, а сам сбежал с уроков домой.
Как я дожил до пятницы, не помню. Я забросил все уроки, во время занятий я постоянно пялился на неё, а в голове у меня было только оно слово, вернее имя: Ветта.
Но в пятницу она опять не пришла в школу и у меня началась паника. Я сбежал со второго урока. Мимо своего этажа я смело поднялся на пятый и позвонил в дверь. Она открыла, посмотрела мне в глаза, и улыбнулась:
- Пойдем, - сказала она, взяла меня за руку и мы направились ко мне домой.
Во второй раз мне понравилось еще больше, чем в первый. Я накинулся на неё как голодный зверь на жертву, она только слегка ухмылялась, но не сопротивлялась.
Получив удовлетворение один раз, мне захотелось еще, но она меня слегка оттолкнула, встала с кровати и подошла к окну.
- Я хочу еще. Иди ко мне, - попросил я.
Она села на подоконник и сказала:
- Если первым на остановку придет автобус - будет тебе второй раз. Если троллейбус - я пойду домой.
Я вскочил, как ненормальный, подошел к окну и стал вместе с ней наблюдать.
К остановке подъехал автобус. Я улыбнулся и потянул её в кровать.
На следующей неделе звезды, а вернее расписание папиной работы не дали возможность нам встретиться. Всю неделю я пожирал её глазами в школе, а дома жил воспоминаниями её девичьей груди, её запаха, её бархатной кожи.
А она делала вид, что ничего между нами не было, и не обращала на меня никакого внимания.
На следующей неделе выпадало целых два дня свидания.
В понедельник я ушел после уроков и стал ждать её у двери, подглядывая в глазок каждые пять секунд. Она остановилась возле моей двери, улыбнулась в глазок, я открыл, она прошла в спальню, стала раздеваться, но, сняв только рубашку, опять подошла к окну и сказала:
- Если из первой из маршрутки выйдет бабушка - я останусь, если бабушки не будет - я пойду домой.
Меня всего колотило. Может от обиды, а может оттого, что я чувствовал, что бабушки в маршрутке не будет.
Первым вышел мужчина.
Ветта пожала плечами, надела рубашку и хлопнула дверью.
Я разревелся. Мне было стыдно и обидно за себя, что я не могу с собой совладать, что я во всем подчиняюсь ей, и что я ничего не могу с этим поделать. Еще я очень четко понимал, что я люблю её. И люблю очень сильно.
Вечером у меня поднялась температура, и на следующий день я в школу не пошел. Она позвонила в дверь около трех часов дня.
Я валялся в кровати, и как был, в одних трусах пошел открывать дверь.
Она опять прошла в спальню. Я поплелся за ней и сел на кровать.
Она разделась полностью, демонстрируя свою шикарную фигуру, и я уже подумал, что не будет никаких "если", а даже если и будет, то не сейчас, а чуть-чуть попозже. Но я ошибся.
Она села на подоконник, специально слегка раздвинула ноги, дразня меня, и сказала:
- Троллейбус - да, автобус - нет.
У меня не было сил подходить к окну и следить за расписанием городского транспорта. Я сидел на кровати, чуть опустив голову, как во сне, и только спустя пару минут услышал, как хлопнула входная дверь.
Если вы думаете, что я не старался выкинуть её из головы - то вы ошибаетесь. Я запретил себе думать о ней. Я носил с собой учебник по литературе, и как только я начинал о ней думать, я открывал его и читал. Абсолютно не запоминая ни единого слова. Дома я читал вслух, громко, отгоняя мысли о ней. На уроках читал про себя и прикладывал огромные усилия, чтобы не смотреть на неё.
Во вторник, в день очередного свидания я задержался в школе. Когда я поднялся на второй этаж, она сидела на ступеньках и ждала меня.
Я открыл дверь, она вошла в спальню, на ходу снимая рубашку. Увидев, что я не спешу раздеваться, она подошла ко мне, начала меня целовать и раздевать. Сняв с меня рубашку, она коснулась языком шеи. Сняв с меня брюки и нижнее белье, она повернулась спиной и прижалась телом. Я обнял её, но она резко отстранилась и подошла к окну.
Я пошел за ней и попросил:
- Пожалуйста, не надо. Я очень хочу тебя.
Она усмехнулась:
- А ты думаешь, я не хочу тебя?
- Тогда зачем ты это делаешь? - Не понял я.
- Долго объяснять. Ладно. Возьми меня.
И я взял её. Она откровенно отвечала на все мои поцелуи, но когда я захотел её второй раз, отстранилась и кивнула на окно.
- Зачем ты это делаешь? Ты можешь мне объяснить?
- Мне так нравится, - она пожала плечами.
- Что нравится? Мучить меня?
- Нет. Мне просто нравится эта игра.
- Это не игра. - Возразил я. - Это бред. Самый настоящий бред.
Я получил порцию лакомства и решил, что стал героем. Я понимал, прекрасно понимал, что поступаю неправильно и очень буду об этом жалеть, но злость взяла вверх:
- Одевайся и проваливай, поняла? И больше я не хочу тебя здесь видеть. Никогда.
Она не ожидала такого поворота и с удивлением смотрела на меня.
Я встал с кровати, швырнул ей в лицо одежду и подошел к окну.
- Значит, говоришь, игра такая? Хорошо. Значит так, первый подойдет автобус - я тебя изнасилую, троллейбус - ты собираешь вещички и уматываешь.
Через пару секунд к остановке подъехал троллейбус.
- Все, иди домой. Тебе повезло.
Она встала, оделась и ушла.
Я все еще смотрел в окно и думал о том, что натворил.
Думал долго, вспоминая все детали: её взгляд, её мимику, фразы, поцелуи, которые были настолько откровенными, что не могли быть фальшивыми.
К выходным у меня была готова теория, что игра, в которую она играет, на самом деле имеет место быть. И я даже готов в неё играть, только при условии, что я буду ведущим, а не она. Так я чувствовал себя не таким униженным, и мог удержать ситуацию под контролем. И так, я мог ей доказать, что игра эта - настоящий бред.
Только тогда, когда она не получит конфету, которую минуту назад ей показывали, дразнили, обещали угостить, а потом спрятали за спину и не дали, объяснив тем, что автобус пришел на остановку раньше троллейбуса, только тогда она поймет, что это глупая и бестолковая игра.
На следующей неделе встреча должна была быть в среду. В школе я приложил все усилия, чтобы не смотреть на неё и мне это удалось. Я шутил, специально заигрывал с другими одноклассницами и совершенно не замечал её.
В среду ко мне домой она не пришла.
Я уже несколько раз проклинал себя за то, что так поступил, но в четверг получилось так, что в подъезд, после школы, мы зашли вместе. Она шла одной дорогой, я с одноклассниками другой, но к подъезду мы пришли одновременно. Открыв двери и кривляясь "Только после вас, мадам" я пропустил её вперед. Сверху были слышны шаги. Кто-то спускался вниз. И я рискнул:
- Если спускается человек женского пола - ты идешь ко мне. Мужчина - сексу не бывать.
Она посмотрела на меня с тревогой в глазах, но кивнула.
- Здравствуйте, баба Тася, - поздоровался я с соседкой.
Мы пошли ко мне.
Она не раздевалась, чего-то ждала.
- Уговаривать надо? - спросил я, копируя её интонацию.
Она стала медленно расстегивать пуговички на рубашке.
Я подошел к окну.
- Значит так. Предлагаю усовершенствовать твою игру. Сейчас подойдет маршрутка. Если первой выйдет женщина - ты будешь сверху. Выйдет мужчина - сверху буду я.
- А если ребенок?
- Тогда ты одеваешься и поднимаешься к себе на пятый этаж.
Я сразу очень пожалел о том, что придумал про ребенка, но назад дороги не было, и оставалось только молиться, чтобы первым оказался взрослый человек.
Подъехала маршрутка, и мы уставились в окно. Первым вышла женщина.
Я разделся и лег на кровать. Ветта еще немного посмотрела в окно и стала стягивать с себя юбку. Она начала с поцелуев. И закончила ими. Уже давно получив удовлетворение, мы лежали и целовались.
Мне было очень хорошо с ней, совершенно не хотелось её обижать, но и доказать ей, что её игра - бред очень хотелось.
- Хочешь еще? - спросил я.
Она ответила мне поцелуем и легла рядом, давая мне возможность побыть лидером. Я очень долго её целовал, опускаясь все ниже и ниже. Она металась по постели, сжимала простыни, стонала, и когда я почувствовал, что еще чуть-чуть и она взорвется, резко остановился и сказал:
- Как же я мог забыть про игру?
Она тяжело дышала и схватилась за меня руками:
- Ну, пожалуйста, еще, еще чуть-чуть, - простонала она.
- Нет, ну как можно? Сейчас, я быстро.
Я вскочил с кровати и подошел к окну.
- Вот, как раз маршрутка подъехала. Говори быстрей! Ветта, быстрей!
- Женщина - да, мужчина - нет.
- Извини. Мужчина.
Она чертыхнулась, стукнула руками по кровати и крикнула:
- Ты издеваешься!
- Я? Издеваюсь? Ну что ты! Я только принял твою игру, а ты меня уже упрекаешь?
- Ты издеваешься, - повторила она.
Я пожал плечами:
- Я просто пытаюсь играть в твою игру. И по правилам, заметь. Ничего не нарушаю. К чему обиды? В следующий раз, может тебе повезет.
Сегодня я был победителем. Я чувствовал, что держу ситуацию под контролем, и был очень доволен собой.
Последующие пару месяцев Ветта несколько раз пыталась взять инициативу в свои руки, но ей это не удавалась. Тогда она попыталась лечь на дно, делала вид, что я ей совершенно безразличен, несколько раз отказывалась и не приходила в назначенные дни, но потом срывалась и, когда получала свою порцию радовалась, как ребенок. Один раз, когда игра опять не сложилась, она сказала:
- Я сегодня же пойду в гости к Сергею. Уж он мне точно не откажет. - И стала натягивать колготки.
- Ну что ж, - ответил я, - к Сергею, так к Сергею. Значит, завтра мы с тобой не встречаемся. И на следующей неделе тоже. И вообще... Хорошо. Ты так решила. Пусть так будет.
Я знал, я был уверен на все сто процентов, что ни к какому Сергею она не пойдет, потому что она любила меня. Как кошка. Ловила каждый мой взгляд, каждый жест, наслаждалась каждой минутой, которую я, с барского плеча, дарил ей.
После этого её не было месяц.
Началась зима. Когда мужчина уверен в себе - это чувствуют и женщины. В меня влюбилась еще одна одноклассница Оля. Она строила мне глазки, пыталась сесть со мной за одну парту, просила помочь сделать домашнее задание. Я решил воспользоваться ею, чтобы подразнить Ветту и специально, перед началом урока, когда все были в классе, и когда она могла слышать, что я говорю, взял за руку Олю и громко сказал:
- Приходи сегодня ко мне. Я помогу тебе сделать домашнее задание. Родителей нет, они как раз на работе.
По лицу Ветты я сразу понял, что сделал глупость. Нет, она ничего не сказала, просто встала и вышла.
Я еле дождался окончание урока, и тихонько извинившись перед Олей, сказав, что у меня появилось срочное дело, побежал домой.
Ветта сидела на ступеньках. Я открыл дверь, она вошла в знакомую спальню и подошла к окну.
Но только когда она уселась на подоконник, я увидел у неё в руках пистолет.
- Если первый придет автобус - я застрелюсь, - спокойно сказала она. Троллейбус... - она задумалась, заглянула в мои испуганные глаза и спросила: - Если первый придет троллейбус что мне сделать?
- Где ты взяла этот пистолет? - Тихо спросил я.
- У отца стащила. Так что мне сделать? - Опять спросила она, - Может убить тебя?
Я кивнул, что согласен. Не знаю почему, но я был уверен, что она не спустит курок. Я подошел ближе, уперся в ее колени и стал смотреть в окно.
С городским транспортом сегодня явно были какие-то проблемы. Она сидела на подоконнике, часто и тяжело дышала, и смотрела в окно. Я раздвинул её ноги, отобрал пистолет, кинул его на диван, и стал медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Она подняла голову вверх. Я начал ласкать ей грудь, а потом резко вошел в неё. Она вскрикнула и прижалась ко мне. Я почувствовал на шее её теплые слезы и впервые услышал от неё "Я люблю тебя"
С того дня мы не скрывали наши отношения, постоянно держались вместе, ходили, взявшись за руки и, казалось, навсегда забыли, что еще недавно играли с такую странную и жестокую игру.
В начале десятого класса мои родители получили долгожданное разрешение на выезд в Израиль. Долгожданное для них, но не для меня.
Ветта, когда узнала, что я уезжаю, перестала ходить в школу. Она лежала дома, в кровати и тупо смотрела в потолок.
- Поими, я очень хочу уехать. Очень. Но я приеду за тобой. - Уговаривал я её. - Как только мне исполнится восемнадцать, я вернусь, мы поженимся, и ты поедешь со мной, как моя жена.
Она мотала головой и плакала.
- Не веришь?
- Нет, не верю. Ты забудешь про меня. Женишься на какой-нибудь еврейской девочке. - И она опять начинала плакать.
- Хорошо. Ты не веришь мне? Тогда сделаем вот что.
Я взял её на руки и понес к окну.
- Мне ты не веришь. А игре своей поверишь?
Она смотрела на меня и не понимала, о чем я говорю.
- Если первой приедет маршрутка, и оттуда выйдет женщина с ребенком на руках, то ты поверишь, что я приеду за тобой?
Она кивнула и уставилась в окно.
Через пару минут к остановке подъехала маршрутка и первой из неё вышла женщина с маленьким ребенком на руках.
Ветта меня обняла и сказала:
- Я буду тебя ждать. Очень-очень.
В аэропорт она не поехала меня провожать.
Когда мы устроились на новом месте, я стал писать ей письма. Старался писать каждый день. Но у меня не получалось. Английский, иврит, новые друзья... Я сократил переписку сначала до двух-трех писем в неделю, а потом до одного.
Я по-прежнему продолжал её любить, и то, что я вернусь за ней, было таким очевидным, что я даже и думать не мог, что она начнет сомневаться во мне. Она писала каждый день, потом все реже и реже.
Когда письма перестали приходить совсем, я позвонил ей домой. Трубку взяла мама. Я попросил позвать Ветту.
- Ветты нет, - сказала она пьяным голосом.
- А где она, знаете?
- Знаю. Далеко твоя Ветта, - ответила она грубо и бросила трубку.
Я долго страдал. Мучался. Не мог понять, почему она так поступила. Ведь она любила меня. Неужели так быстро, всего за каких-то пару месяцев, можно разлюбить? Я задавался этим вопросом, но ответа не находил.
Моя судьба сложилась так, что из Израиля родители переехали в Америку. Я закончил в Бостоне университет. Через пару лет женился.
В один воскресный день я решил пойти на пляж. Осень уже вступила в свои права, дав ветру все полномочия в тот ненастный день.
Я пошел прогуляться вдоль пляжа и увидел, как один мальчуган пытался запустить воздушного змея. В такую погоду, подумал я, лучше всего сидеть в уютном кафе и пивать чай с лимоном.
Но малыш все отчаянней пытался, а я стоял, наблюдая за его неудачными попытками, и вдруг вслух сказал:
"Если он его запустит, значит, у неё все хорошо. Значит, она счастлива. Моя Ветта"
Малыш сделал еще одну попытку, и воздушный змей взмыл высоко в небо. Он парил как птица, казалось, что сам ветер подчинился ему и выполнял его команды.
Я поднял руки вверх, засмеялся и крикнул:
- С тобой все хорошо, моя Ветта.
А спустя пару месяцев, судьба закинула меня на Родину. По работе.
Я пошел в гости к другу-однокласснику. Мы сидели на кухне, пили коньяк, и я мимолетом, как бы не особо интересуясь, спросил про Ветту.
- А ты не знаешь? - удивился он.
- Что?
- Ветта застрелилась. Почти сразу после того, как ты уехал.
Я побледнел:
- Не может быть. Она писала мне письма. До лета.
- Да, точно. Где-то летом она и застрелилась.
- Как? - я все еще ничего не понимал. - Нет, - не поверил я ему, - С ней все должно быть хорошо!
Друг ничего не сказал и только пожал плечами.
Медленно, как во сне, ничего не объясняя другу я вскочил и побежал в знакомый подъезд, на самый любимый в мире пятый этаж, сначала позвонил в дверь, и, услышав шаги, начал тарабанить в дверь изо всех сил.
Дверь открыл отец Ветты. Он еле держался на ногах.
- Как это случилось? Как? - спросил я и схватил его за ворот рубашки.
Он сначала попытался вырваться, но я втолкнул его в квартиру, закрыл дверь и, прижав к стенке, повторил вопрос:
- Как она застрелилась? Где?
- На подоконнике её нашли...Ты...ты не знаешь почему? - Спросил у меня её отец, но я стал его бить по лицу. Потом, поняв, что если кто и виноват, то только я, присел на корточки и зарыдал.
"Чертова игра", "Чертова игра" крутилось в голове, но вслух я сказал:
- Почему? Просто первым пришел автобус.