Донец Сергей Петрович
Дух кулугура Амвросия

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Настанет время: первые станут последними, а последние - первыми...и опустится небо на землю...


 Меланья - так я назвал ворону, севшую на шиферную крышу моего садового домика.
 Снизу, со стороны капустной грядки, я попытался представить мысли вороны...
 
 "Высоковато здесь, -подумала Меланья и расправила крылья. - Копошатся, копошатся эти людишки в навозных грядках, а вот чтобы полетать, как я, над всей этой суетой - дудки!"
 
 Меланье, конечно, были знакомы пахнущие керосином самолеты, тут же недалеко заходящие на посадку, но человек был упрятан внутри этих железяк и не мог ощутить перьями, то есть кожею, свежих воздушных струй, человек не мог запросто отклониться с самолетом в сторону и сесть на болотную кочку.
 
 Меланья часто наблюдала за самолетами, не совалась в их сторону, а самолеты не нарушали ее покоя.
 
 Меланье многое было знакомо в человеческом мире.
 
 Еще бы! Шестьдесят шесть лет и шесть месяцев назад в нее переселилась душа кулугура Амвросия, сосланного в северные края и почившего у деревни Маяги, вывернув непокорную выю в сторону милого Поволжья.
 
 Амвросий был грамотен и по этой причине с благословения тяти нечасто, но наезжал в уездный город В. на серой кобыле Машке. Там и купил себе "Правду" с письмом товарища Рафаила товарищу Сталину.
 
 Дома письмо читали в маленькой избе всей общиной, а отвечал на вопросы следователя ОГПУ Козявкина один Амвросий.
 
 Но взяли его не сразу, а после уборочной. По первому морозцу доставили в окружную тюрьму-пересылку. Дальше было неинтересно, и Меланье не хотелось об этом вспоминать.
 
 С тех пор Меланья летала с душой мученика Амвросия, а внизу проистекали всевозможные события. Так и долеталась Меланья до нашего новейшего времени.
 
 В разгар этого времени и жила в Маяге девочка-отличница Таисия.
 Таисией изо всех сил гордились сельские учителя. Все новаторы школьного обучения - от Шаталова до Щурковой - могли бы сами удивиться успехам своих заморочек: девочка срывала первые призы на всех олимпиадах и конкурсах районного и областного ранга и метила на всероссийские просторы.
 
 Одно лишь плохо: телевизор дома был черно-белый, а пойти некуда. И Таисия, насладившись успехом в городе, возвращалась в родную деревню к своему окошку с видом на жизнь, поросшему мхом и лишайником.
 
 За окном облетали листвою ольха с рябиною, а по телевизору показывали моды и Юдашкина.
 С подиума радужничали огни Парижа и невидимые миру слезы манекенщиц.
 
 Жеральд Ватле истекал кунштюками и слезами радости под улыбку бельгийской королевы.
 - Таиска, гляди-ко, как баско набашаются-то! - гаркнула с печи столетняя баба Шура.
 
 - Не мурай, баушка, - ответила Таисия. - Без тебя мутеляга на сердце.
 
 - Каждой Хевронии да свой Петр, - не унимается бабка. - Каждой девке своя наряда.
 
 Таисия - молчок. Она вся окунулась в высокую моду. Тона фуксии захватили ее даже в черно-белом варианте и не отпускали. Название дома моды "Лекоане-Эман" звучало анатолийским тамбурином, а кутюрье Сильвана Ковери, Эман Сигар и Розетт Торрент казались богами-олимпийцами и душками одновременно.
 
 Батянька набузгался налева и тоже подсел к телевизору.
 
 - Таиска, эт кто? - спросил батяня и ткнул заскорузлым перстом в экран.
 - Не кто, а что, - поправила Таисия. - Высокие моды. Не мешай!
 
 - Высокие, высокие, дак морные совсем, - извлек глубокомысленно батяня и оторвался в сладкой позе.
 
 Как хотелось бы Таисии рассмотреть в цвете платья от "Нины Риччи".
 Таисии всегда говорили: "учись хорошо, учись хорошо". Она и училась, а телевизор был старым.
 
 Баба Шура и отец сладко храпели под аплодисменты Славе Зайцеву за "купчиху в клеточку" - последний писк сезона первоначального накопления капитала по Чубайсу.
 
 Таисия сначала тихо, а потом все громче и громче заплакала.
 
 Меланья испуганно шарахнулась с подоконника в густые заросли хрена.
 
 "Напазгать бы батяньке крапивой по мягкостям: дочка ревит, а он, ноздрина эдакий, дрыхнет, - возмутилась Меланья. - Ноне дожжи однех обабков наростили".
 
 - Обабков? - спрашивает батянька и просыпается. - На Спаса намильник пива наварим и намушников набаздыряем.
 
 - Не мурявкай, батяня, дай парижами обатуриться, - отвечает серьезно Таисия, подпирая ладонями начинающую медленно кружиться умненькую головку с заплаканными глазами.
 
 Баушкин храп накрывает едва зародившийся диалог отца с дочерью. Моды тонут в рекламе неутомимого борца с интимной жидкостью - "памперса".
 
 На другом канале Алешковский робко поет о лесбийской любви и шаловливо поглядывает на все понимающего Битова.
 
 Писателей перекрывает реклама сладкой парочки в черно-белом и Таисия снова переключается на Париж.
 
 - Ноне чужим умом-то неизъянно богаты, а ты обзарись евонной жизнью, - произносит со своего стульчака батянька и кивает на "тормозок" Славы Зайцева.
 
 Таисия не отвечает.
 
 Слезы высохли, но сердце, словно кто его обезвечил, виноватым колобком выкатилось мимо Меланьи в пыльный палисад.
 
 Меланья хотела было клюнуть сердце, но не решилась и перепорхнула на изгородь.
 Батяня обебенивался, обебенивался от своих мыслей, но не устоял и побежал в катух пообщаться с боровом. На попытки общения боров тряс тощей хребтиной и со значением хрюкал.
 
 Такая тоска обзданула батяньку и он решился. Выскочил на ободворицу, пнул торчащий обоколок, схватил бадьи и сплюнул на провисший грязным пологом оболок:
 - Чай, дождь-то будет...
 
 По дороге батянька мечтал, что наносит помоев из племзаводской столовки, неуворотно выпестует хряка и пустит в расход к октябрьским. Разве он недотука? Начинёхи не поест, но Таисии справит какого-нито панасоника с прибамбасами всякими.
 
 Меланья, устав сидеть на изгороди, шарилась по морковным грядам. Знакомый кореец такое из моркови вытворял: век не нагуздаться.
 
 Меланья издали заприметила Таискиного батяньку, хоть и недоросток был.
 
 Мужичонка прогибался под коромыслами и покрякивал от напряженья жил.
 
 В этот самый момент двое необрях набегом выкатили из осиновой рощицы, словно кто их мызгнул. Они по-кошачьи выгибали круглые спины и осторожно ставили свои сандалии в широкий след от флагмана советского тракторостроения с берегов Невы.
 
 Меланья все поняла и такая неповадушка овладела ейной душою.
 
 Батянька Таискин оторопел сразу. Скинул с плеч тюрю-ассорти и откинулся на пашню пузом вверх.
 
 В его зыбких глазах стоял вопрос: "За что, мол, божьи люди?"
 
 Но божьи люди не отвечали. Они мутузили батяньку по плешивому калгану. Который пошустрейший, балясиной поставил точку в обмене любезностями. От батяньки уже никаких любезностей не требовалось.
 
 Дух кулугура Амвросия забунтовал было в Меланье, но та быстро справилась с нахлынувшими эмоциями и полетела на свидание к ворону Борису: пора было вить гнездо и выводить птенцов.
 
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"