Насекомые разбегались под ногами
как пуговицы слепого утра
в кувшине близорукой ночи
с очками из разбитого стекла, с руками
похожими на пекло взрыва.
Смотря в окно, она не хочет
быть вторым пришествием в мой мир,
третьим эшелоном разорванных век
на плакате, повесившемся на доме.
Она пьёт мои мысли как вампир,
она и так не человек,
на самом деле она значительно больше.
И я мечтаю стать выше,
когда стою рядом с ней,
выпрямившись струной тела
моей неначатой сигареты,
её небесных лучей,
струёй незаконченного дела.
Она не знает, зачем я порчу глаза,
в мрачной темноте пачкаю бумагу
пылкими строчками горелых слов,
когда таращится невидимая полоса
по комнате, оставшейся на фарватере
одинокой квартиры неизбежных снов,
где каждая минута - просеянная мука
жидкого воздуха этих стен
на прочных дорогах пола.
И целыми днями седеет тоска
её исчерпанных смен
в графике оперативного укола
бальзама печали, эликсира радости,
бросивших меня на съедение ночи
в жарком пространстве сожжённых лет.
В глубине вчерашней пропасти
ночных подвигов точно
кончится белый свет.